Я проснулась

Помещение, куда они вошли, больше всего напоминало декорацию к «Гарри Поттеру» — стены отделаны дубовыми панелями и черным муаром, на полках — какие-то то ли астрономические, то ли физические приборы и толстые потрепанные фолианты. Камина не было, зато горели несколько свечей. На столе с толстыми гнутыми ножками среди каменных шаров и чашек с остатками пепла возлежал черный пушистый кот.

Дина остановилась в изумлении, но потом, вспомнив рекомендацию Некрасова не удивляться, опустилась на деревянный стул с высокой спинкой и принялась рассматривать комнату.

— Кофе, — пробасил вернувшийся хозяин. Только сейчас она поняла, что толстяк довольно молод — не больше тридцати лет.

Девушка взяла крошечную серебряную чашечку и пригубила. Потрясающе — напиток был черен, горяч и пах просто божественно.

— Мить, мы насчет Солоповых, — напомнил Некрасов.

— Не спеши, Серега. Это тебе не пиво глушить. Кофе требует паузы.

— Угу, кстати, как магистратура? Движется?

— Движется, куда ей деться, — хозяин, усевшись в огромное кресло, стоявшее за столом, усмехнулся. Из-под длинных усов сверкнули крупные зубы.

— Значит, насчет Солоповых хотите поговорить? И что сподвигло?

Дине пришлось повторить рассказ. В отличие от Некрасова, Митька несколько раз задавал уточняющие вопросы. Особенно насчет каменной плиты и фарфорового тазика. Потом сложил на животе поросшие черными волосками руки и задумался.

— Какой, говоришь, камень в перстне?

— Красный. Селиванов сказал, что коралл.

— Коралл… Считается оберегом и хранителем здоровья. Но это так, на поверхности. Жемчуг, коралл и янтарь несут в себе мощнейшую энергетику, потому что создавались живыми организмами, в отличие от обычных камней. А сочетание двух или нескольких полей может дать самый неожиданный эффект. Тут он, похоже, сработал как усилитель. Ты перстень хорошо рассмотрела?

— Вроде бы, да. На нем змея и гроздь ягод.

— Змея и ягоды… А не было там рисунка двойных змей? Вот таких?

Он схватил гелевую ручку и на обрывке бумаги нарисовал два зигзага.

— С обратной стороны. Клеймо, — кивнула Дина.

— Ты что-то знаешь об этом перстне?

— До сих пор не знал, но если дело в нем, то должен быть знак рода Тлепанко.

— Какого рода?

— По имеющимся в отдельных источниках данным, жена Дениса Ивановича Солопова Татьяна Петровна была из Южной Америки. Из маленького племени, которому удалось спрятаться где-то в лесах побережья и сохранить какую-то часть культуры и обычаев тольтеков. Если ты знаешь, какая это культура… — Почти ничего не знаю, — покачала головой Дина.

— Ладно, об этом по ходу. В общем, Солопов был исследователем — зоологом и этнографом. И, участвуя в экспедиции в Южную Америку, изучал не только животных, но древнеиндейскую культуру. Майя, инки, тольтеки и ацтеки тогда уже были большей частью истреблены и как народы исчезли, но отдельные общины ещё оставались. Европейцев они не жаловали и мало кому доверяли. Уж не знаю, как там и что было — об этой экспедиции сам Солопов оставил мало записей, пришлось искать разрозненную информацию. Известно, что он некоторое время жил среди каких-то индейских племен. Один из его попутчиков упоминал, что однажды, когда за ним приплыл корабль, Денис Иванович поднялся на его борт не один, с ним была красивая черноволосая девушка по имени Солай Тлепанко. Говорили, что она — дочь местной не то колдуньи, не то жрицы. И отличалась она от своих соплеменников светлой кожей, почти такой же белой, как у испанцев или англичан. Именно поэтому соплеменники девушку не любили и считали ведьмой, дочерью сурукуку. Говорили, что жрица родила её от одной из самых страшных ядовитых змей побережья.

— Сурукуку, это знаменитый бушмейстер, — пояснил Некрасов, — здоровенная змеюга со смертельным для человека укусом.

— Да, бушмейстер. Но, думаю, что дело было прозаичнее — жрица, которой по статусу не положено было иметь детей, скорее всего, прижила дочь с кем-то из бледнолицых. А чтобы уберечь себя и ребенка от преследований, придумала такую вот байку. Сама она происходила из когда-то очень могущественного рода Тлепанко, в котором династию продолжали мужчины, а женщины занимались всякими магическими обрядами. Сородичи юную Солай не трогали, остерегались мести сурукуку, но по понятным причинам не особо любили, так что судьба ожидала её незавидная. А тут приплыл приличный человек, которому черные глаза Солай пришлись по душе. Вот мать, видимо, и решила — пусть уж лучше вдали, но зато с семейной жизнью у дочери все будет в порядке. А, может быть, девчонка просто сбежала с заезжим красавцем. Так что вернулся Солопов домой с невестой. Вначале научил её русскому языку, потом она крестилась, и только став Татьяной Петровной, пошла с ним под венец. К сожалению, портретов Солай Тлепанко почти не осталось — я нашел только этот.