Время

Вдруг рядом хрустнула веточка. Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной безобразного старика в серых лохмотьях, прикрывающих голые плечи. Ноги его были совершенно босы, а седые волосы и борода свисали чуть ли не до земли. За плечами у старика висела небольшая котомка, рука сжимала посох. Пилигрим, подумалось мне. Что ж, славно, значит он скоро уйдёт и не будет мне докучать.

Как только я об этом подумал, старик побрёл прочь. Я прикрыл глаза и задремал.

Не знаю, сколько прошло времени (во сне ведь никто не считает время), но когда я проснулся, этот оборванец опять был рядом. Я рассердился. Какого чёрта? Я хочу насладиться отдыхом, а он бесцеремонно торчит тут и мешает мне! Я открыл было рот, чтобы обругать его, но вдруг понял, что не могу произнести ни слова — мои губы шевелились совершенно беззвучно.

Окинув меня долгим немигающим взглядом, старик побрёл по тропе вглубь чащи.

Решив не открывать больше глаз, я снова погрузился в дрёму. Но что-то мешало мне расслабиться. Недовольно морщась, я перевернулся набок и упёрся лицом во что-то холодное и твёрдое. Это были… большие часы на подставке!

Вскочив на ноги, я поразился. Лес пропал, вокруг была чёрная выжженная земля, обгорелые стволы деревьев протягивали ко мне скрюченные ветви — и повсюду были часы, часы, часы!

Бон-бон-бон! Раскатистый гул донёсся с большого холма.

Дзынь-дзынь! Тррррр! Щёлк!

Часы со всех сторон загудели, как рассерженные дымом осы.

«Хватит!» Я кричал изо всех сил, но еле слышный крик потонул в грохоте механизмов.

Небо стало кроваво-красным, пошёл дождь. Часы не переставали звонить, бить и трещать. Их заливало водой, и часы ломались. Их скрипы, удары и стуки слились в сплошную какофонию… Весь в холодном поту, я проснулся и увидел, что лежу всё на той же полянке. Услышав звук шагов, я уже не сомневался, кого увижу. Пройдя мимо, старик в лохмотьях кивнул мне. Ничего не ответив, я поднялся на ноги и пошёл за ним. Лес мне вдруг стал противен.

Вскоре мы вышли на широкую дорогу. Я всё ещё не мог успокоиться. Посмотрев на меня, старик покачал головой и взял меня за руку. Мы всё брели и брели, а дорога и не думала кончаться. Мой спутник молчал. Я пытался с ним заговорить, но голос не повиновался. От досады я выругался про себя и тут почувствовал, что старик вздрогнул. Меня осенило. Сжав сухую старческую руку, я мысленно произнёс:

«Кто ты?» И услышал в своей голове ответ:«Время».

«Очень смешно», — фыркнув, мысленно произнёс я.

«Так смейся», — ответил он без тени сарказма.

«Что тебе нужно?» «Ничего».

«Куда ты меня ведёшь?» «Увидишь».

Это начало надоедать мне.

«Ты сумасшедший», — мысленно сказал я старику.

«Разве?» — пожал он плечами с улыбкой.

«Заткнись».

Мы миновали опушку. Посмотрев вперёд, я оторопел — за цветущими деревьями лежала пустыня. Пески и барханы простирались до самого горизонта. Печальное и унылое зрелище. Дорога, по которой мы шли, вела к невысокому песчаному холму. Я не испытывал никакого желания гулять по пустыне, но леса позади нас уже не было — песок поглотил его без следа.

Солнце висело в зените, но почему-то совсем не было жарко. Передав мне посох, мой спутник снял с плеча котомку и принялся развязывать узёл, стягивавший её. Наконец, справившись с ним, старик просунул внутрь руку и достал горсть мерцающих разными цветами камешков. Приглядевшись, я понял, что это не камешки, а семена.

«Смотри», — мысленно сказал он и подбросил семена в воздух.

У меня глаза на лоб полезли — вокруг нас, точно из-под земли, вырос древний город! Храмы, статуи, пирамиды, величественный дворец фараона — и море убогих лачуг, шатров и тростниковых шалашей. Мгновение назад на дороге были только мы, теперь же она была запружена людьми и повозками. Египтянин-чиновник ругал писцов, неверно подсчитавших количество голов стада, надсмотрщик гнал рабов, связанных верёвкой, отряд нубийских лучников маршировал ко дворцу. Люди расступались перед нами, хотя, кажется, и не видели нас. Я с любопытством озирался вокруг.

«Сейчас 1978-й год до нашей эры, Среднее Царство, Египет», — прозвучали в моей голове слова старика.

«Зачем мы здесь? — мысленно спросил я».

«Чтобы помочь», — ответил он, завязав узел и закинув котомку обратно на плечо.

Пройдя несколько кварталов, мы очутились в узком переулке, ведущем к покосившейся глиняной хижине. Подойдя ко входу, старик наклонил голову и прошёл внутрь, я вслед за ним.

Хижина была ужасно грязной — всё покрывала песчаная пыль. На полу валялась поломанная утварь, черепки посуды, гниющие остатки пищи, летали тучи насекомых. Войдя в дальнюю комнату, я застыл в ужасе — на полу прямо возле двери лежал трупик девочки, весь изъеденный мухами. Зрелище было ужасным.

У стены, опустившись на колени, сидела молодая женщина в рубище.