Лёжа на спине с закрытыми глазами, я с удовольствием вдыхал чистый лесной воздух. Лёс — моё любимое место. Нет людей, тихо, мысли успокаиваются и приходят в порядок. Не нужно считать время, можно забыть обо всех бедах и радоваться жизни, и никто не нарушит моего уединения.
Добавить в моё избранное
7 мин, 50 сек 12293
Она не обернулась на звук наших шагов, даже не пошевелилась. Старик, подойдя к ней, положил руку ей на голову. Встрепенувшись, она затравленно посмотрела на него, но он улыбнулся и покачал головой. Вскоре женщина немного успокоилась, на её лице появилась улыбка. Она поднялась с пола и, подойдя ко мне, взяла меня за руку.
«Ты тоже?» — услышал я вопрос.
«Что я тоже?» «С ним», — женщина указала на старика.
Я кивнул.
«Пойдём», — сказала она и направилась к выходу.
Недоуменно оглядев комнату, которая вдруг стала девственно чистой, я вышел вслед за женщиной и стариком.
«Что всё это значит?» — мысленно спросил я старика, когда мы вышли на воздух.
«Скоро узнаешь», — ответил он, забрав у меня посох.
Женщина, стоявшая чуть поодаль, подошла к нам. Сняв котомку, старик развязал узел и снова достал горсть семян. Но эти были тусклые, чёрно-зелёного цвета, от них исходил гнилостный запах. Закрыв глаза, старик подбросил семена в воздух.
В мгновение ока на город опустилась кромешная тьма. Люди закричали от ужаса. Приближалась катастрофа — я услышал страшный рёв воды. Потом тьма исчезла, и мы увидели, как вокруг разворачивается ужасная картина. Город погибал. Ревущий водяной поток заливал пашни и обрушивал дома, откуда ни возьмись налетела саранча. Там, куда не добралась вода, запылали пожары. Люди задыхались в черном дыму, горели заживо, тонули. Мимо нас с грохотом пронёсся отряд воинов-гиксосов. С радостными криками они разили стрелами и копьями направо и налево, на землю полилась кровь. Налетевшая песчаная буря довершила дело. Лишь только пыль осела, мы увидели, что прекрасное царство исчезло, будто его и не было.
На пустыню опускалась ночь. Мы медленно брели по тёмной дороге, скупо освещённой лунным светом. Ни единый звук не нарушал тишины. Согбенная спина старика, его худые плечи и голый череп поразили меня — он преобразился в мгновение ока! И одежда была другая — длинное белое полотно охватывало его тело, на плече что-то поблёскивало. Приглядевшись, я увидел медную застёжку с орлом. Лишь котомка и посох остались теми же.
Мы были у подножия нового холма, когда я отчётливо услышал лошадиное ржанье. Оно прозвучало откуда-то сверху — в этом не было сомненья. Едва одолев половину подъёма, я опять услышал ржанье, но теперь откуда-то сзади. Обернувшись, я увидел отряд всадников в доспехах и шлемах с пышными красными султанами. Их броня была украшена золотыми орлами. Проскакав мимо нас, всадники вскоре исчезли.
Чем выше мы поднимались, тем сильнее щекотали мои ноздри тысячи невесть откуда взявшихся запахов. Восточные благовония и запах запекшейся крови, свежих цветов и гнилой рыбы, ладан и вонь отхожих мест.
«Ave Caesar, morituri te salutant!» — раздался рёв тысяч голосов.
«Ave!» — разлетелось по всей долине эхо.
Уже почти на вершине холма нас догнал ещё один конный отряд. Всадников было много, но скакавший впереди всех особенно выделялся — его лицо, его прямой нос, выступающие скулы, горящий взор выдавали человека воинственного и отважного. Мы посторонились, пропустив отряд.
Наконец, очутившись наверху, я застыл в немом изумлении — за холмом простирался огромный город, светящийся бесчисленным множеством огней. Строгие каменные здания, роскошные сады, большой рынок, амфитеатр, малые и большие дома — до самого горизонта простирался он, величественный и грозный. С трепетом ступил я на улицы этого города, ведомый старцем и женщиной. Вдруг меня охватило смутное чувство, что я видел это место раньше.
Должно быть, старец почувствовал это. Повернувшись ко мне, он остановился.
Не глядя на своих спутников, я побрёл по улице. С каждым шагом внутри меня нарастала уверенность, что я точно знаю, куда идти. Свернув с широкой улицы на площадь, я пересёк её и углубился в лабиринт тёмных проулков. Мои ноги утопали в нечистотах, смрад душил меня, но я шёл и шёл, пока не очутился у порога невысокого серого дома. Пройдя через прихожую, я, никем не остановленный, поднялся по лестнице на верхний этаж и по коридору добрался до последней двери.
В доме стояла гробовая тишина. Толкнув дверь, я поёжился — её скрип прозвучал зловеще. Маленькая квартира была очень грязной. Пройдя по комнатам, я убедился, что она пуста — здесь давно никто не жил. Но вдруг на пороге показались старец и египтянка. Я поразился — женщина выглядела совсем иначе! Кожа её посветлела, платье из светло-серой ткани закрывало спину и грудь, волосы были собраны на затылке в узел. Войдя в квартиру, она тут же принялась наводить в ней порядок, что-то тихо напевая. Старик поманил меня пальцем, и мы вышли. На пороге я бросил на женщину последний взгляд — она как ни в чём не бывало хлопотала в доме, сметая пыль со стен и собирая осколки посуды.
В молчании шли мы по городу, уже совсем меня не удивлявшему. Я уже знал, что старец сделает с ним, и без трепета помог развязать узел на котомке, едва мы покинули город через восточные ворота.
«Ты тоже?» — услышал я вопрос.
«Что я тоже?» «С ним», — женщина указала на старика.
Я кивнул.
«Пойдём», — сказала она и направилась к выходу.
Недоуменно оглядев комнату, которая вдруг стала девственно чистой, я вышел вслед за женщиной и стариком.
«Что всё это значит?» — мысленно спросил я старика, когда мы вышли на воздух.
«Скоро узнаешь», — ответил он, забрав у меня посох.
Женщина, стоявшая чуть поодаль, подошла к нам. Сняв котомку, старик развязал узел и снова достал горсть семян. Но эти были тусклые, чёрно-зелёного цвета, от них исходил гнилостный запах. Закрыв глаза, старик подбросил семена в воздух.
В мгновение ока на город опустилась кромешная тьма. Люди закричали от ужаса. Приближалась катастрофа — я услышал страшный рёв воды. Потом тьма исчезла, и мы увидели, как вокруг разворачивается ужасная картина. Город погибал. Ревущий водяной поток заливал пашни и обрушивал дома, откуда ни возьмись налетела саранча. Там, куда не добралась вода, запылали пожары. Люди задыхались в черном дыму, горели заживо, тонули. Мимо нас с грохотом пронёсся отряд воинов-гиксосов. С радостными криками они разили стрелами и копьями направо и налево, на землю полилась кровь. Налетевшая песчаная буря довершила дело. Лишь только пыль осела, мы увидели, что прекрасное царство исчезло, будто его и не было.
На пустыню опускалась ночь. Мы медленно брели по тёмной дороге, скупо освещённой лунным светом. Ни единый звук не нарушал тишины. Согбенная спина старика, его худые плечи и голый череп поразили меня — он преобразился в мгновение ока! И одежда была другая — длинное белое полотно охватывало его тело, на плече что-то поблёскивало. Приглядевшись, я увидел медную застёжку с орлом. Лишь котомка и посох остались теми же.
Мы были у подножия нового холма, когда я отчётливо услышал лошадиное ржанье. Оно прозвучало откуда-то сверху — в этом не было сомненья. Едва одолев половину подъёма, я опять услышал ржанье, но теперь откуда-то сзади. Обернувшись, я увидел отряд всадников в доспехах и шлемах с пышными красными султанами. Их броня была украшена золотыми орлами. Проскакав мимо нас, всадники вскоре исчезли.
Чем выше мы поднимались, тем сильнее щекотали мои ноздри тысячи невесть откуда взявшихся запахов. Восточные благовония и запах запекшейся крови, свежих цветов и гнилой рыбы, ладан и вонь отхожих мест.
«Ave Caesar, morituri te salutant!» — раздался рёв тысяч голосов.
«Ave!» — разлетелось по всей долине эхо.
Уже почти на вершине холма нас догнал ещё один конный отряд. Всадников было много, но скакавший впереди всех особенно выделялся — его лицо, его прямой нос, выступающие скулы, горящий взор выдавали человека воинственного и отважного. Мы посторонились, пропустив отряд.
Наконец, очутившись наверху, я застыл в немом изумлении — за холмом простирался огромный город, светящийся бесчисленным множеством огней. Строгие каменные здания, роскошные сады, большой рынок, амфитеатр, малые и большие дома — до самого горизонта простирался он, величественный и грозный. С трепетом ступил я на улицы этого города, ведомый старцем и женщиной. Вдруг меня охватило смутное чувство, что я видел это место раньше.
Должно быть, старец почувствовал это. Повернувшись ко мне, он остановился.
Не глядя на своих спутников, я побрёл по улице. С каждым шагом внутри меня нарастала уверенность, что я точно знаю, куда идти. Свернув с широкой улицы на площадь, я пересёк её и углубился в лабиринт тёмных проулков. Мои ноги утопали в нечистотах, смрад душил меня, но я шёл и шёл, пока не очутился у порога невысокого серого дома. Пройдя через прихожую, я, никем не остановленный, поднялся по лестнице на верхний этаж и по коридору добрался до последней двери.
В доме стояла гробовая тишина. Толкнув дверь, я поёжился — её скрип прозвучал зловеще. Маленькая квартира была очень грязной. Пройдя по комнатам, я убедился, что она пуста — здесь давно никто не жил. Но вдруг на пороге показались старец и египтянка. Я поразился — женщина выглядела совсем иначе! Кожа её посветлела, платье из светло-серой ткани закрывало спину и грудь, волосы были собраны на затылке в узел. Войдя в квартиру, она тут же принялась наводить в ней порядок, что-то тихо напевая. Старик поманил меня пальцем, и мы вышли. На пороге я бросил на женщину последний взгляд — она как ни в чём не бывало хлопотала в доме, сметая пыль со стен и собирая осколки посуды.
В молчании шли мы по городу, уже совсем меня не удивлявшему. Я уже знал, что старец сделает с ним, и без трепета помог развязать узел на котомке, едва мы покинули город через восточные ворота.
Страница 2 из 3
