Целый день мы проработали в поле под палящим солнцем. Я полол грядки в одном ряду, а мой старший брат в другом, впереди меня. Мама шла позади нас и опрыскивала свежие кусты картофеля новым ядовитым средством против колорадского жука…
Добавить в моё избранное
7 мин, 58 сек 20045
Его правая рука с браслетом из бисера на запястье крепилась теперь за кисть при помощи медной проволоки. А обе отбитые мною кисти тети Моли были связаны металлической цепочкой и телепались у нее на шее как связка старых боксерских перчаток. В зубах она как собака держала за черенок нашу сапку. Я услышал, как позади меня заревел покрасочный компрессор.
Брат как всегда вовремя подоспел на помощь. В вытянутой вперед руке он держал пульверизатор, а позади него волочились по траве два шланга: один был подключен к заведенному компрессору, а второй к бочке со спиртом, которую он выкатил вместе с ним из сарая.
За один проход он окрасил всех скелетов толстым слоем спиртяки. Я чиркнул спичку и замахнулся, но в последний момент решил, что должен расправиться с родственниками своими руками, без огня. Джек замахнулся на меня топором. Я ловко увернулся. И он вонзил его в землю.
А брат его стукнул прикладом по черепу и повалил на землю. Тетя Моли выплюнула изо рта апорт и как робот забила перед собой культями. Я подобрал мотыгу и с размаху снес ей черепушку. Я разобрал ее на запчасти, оставив от нее только кисти.
Я подумал, что мама захочет оставить их себе на память, как ту ширку, потому как свою сеструху она точно уже больше никогда не увидит. Тем времен брат топором окончательно расправился с дядькой Джеком, не оставив от него и бусинки. С остальными ребятами мы справились уже быстро проверенным на деле способом: пульверизатор, спирт, огонь, праздник и пыль. Уставшие после праведных трудов, мы с братом плюхнулись на траву и откинулись назад на локти.
Казалось бы, все кончено, мы убили всех восставших с кладбища мертвяков — не тут-то было. Из дома прозвучал крик матери. Мы подорвались и побежали в дом. Крик доносился из кухни на втором этаже.
Дверь на кухню была закрыта. Из щели между дверью и полом наружу выползали колорадские жуки. Мы поднялись по лестнице наверх и выбили дверь на кухню. Мать стояла в дальнем углу комнаты возле мойки. У нее за спиной стоял высокий обглоданный скелет в черной ковбойской шляпе, весь облепленный колорадскими жуками.
Одной рукой он закрывал матери рот, а в другой держал тот самый пустой флакончик, который я случайно выронил на кладбище. Парочка колорадов перебрались с него на мать. Мы стояли в ступоре. Я не знал, что делать.
Все оружие мы оставили на улице. Брат хотел напасть на него — я вовремя остановил его. Ковбой сильнее прижал к себе мать и протянул вперед пустой пузырек. Он приказал нам налить ему яда, иначе он убьет ее. Я медленно подошел к нему и взял пузырек.
Потом я медленно отошел назад и быстро побежал по лестнице вниз во двор за брызгалкой. На пороге на улицу я остановился и задумался о возможных негативных последствиях необоснованного риска. И нечего лучшего чем сходить в туалет я не придумал.
Под шум сливного бачка я вышел из сортира и спокойно поднялся по ступенькам обратно наверх. Я подошел к нему и передал ему полный флакончик, как он просил. Он выхватил его у меня из руки и оттолкнул от себя маму. Я словил маму.
И мы вместе с ней отошли от него назад. Сзади к нам подошел брат и обнял нас. Гнилой ковбой жадно смотрел выкатившимися глазами на полный пузырек яда у него в руке. Он как ребенок все не как не мог нарадоваться своему счастью или горю. Затем он снял с головы шляпу и бросил ее в мойку.
У него на черепе клубились колорадские жуки. Он изогнулся назад, и вылили себе на черепушку свежую урину. Я искривил лицо от отвращения и уткнулся носом в плечо матери.
Мама отвернулась. Брат засмеялся. Все колорадские жуки подохли и как старая облупленная штукатурка посыпались с него на пол. А сам он покрылся трещинами и осыпался на мелкие кусочки.
Вместо желаемого эффекта регенерации он получил смертельную дозу сто процентного противоядия. Как я до этого додумался? Я не знаю!
Я просто сделал первое, что пришло мне тогда на ум. После этого случая, все жители нашего поселка поголовно занялись уринотерапией и окроплением картофеля исключительно уриной.
А мы занялись уборкой в доме. Я вымыл пол. А брат сжег шляпу нашего осыпавшегося гостя. Как я и думал, мама оставила себе на память боксерские перчатки тети Моли.
Я повесил их на гвоздике на кухне. Потом мама нажарила нам полную сковородку картошки с луком. И мы все вместе сели за стол ужинать. Когтистые пальцы тети Моли внезапно застукали по стене.
Я встал и плеснул в них горячим чаем. И они тут же умолкли. Местный участковый под бурные аплодисменты односельчан на сцене вручил нам с братом почетную грамоту за проявленную храбрость в борьбе с могильными мигрантами и крепко пожал каждому руку.
Затем мы с братом дали большое интервью по местному радио. А на следующий день мы всей семьей пошли на кладбище, проведать отца.
Мама захватила с собой цветочные саженцы, а мы топорик и сапку, и перед выходом из дома на всякий случай напились воды.
Брат как всегда вовремя подоспел на помощь. В вытянутой вперед руке он держал пульверизатор, а позади него волочились по траве два шланга: один был подключен к заведенному компрессору, а второй к бочке со спиртом, которую он выкатил вместе с ним из сарая.
За один проход он окрасил всех скелетов толстым слоем спиртяки. Я чиркнул спичку и замахнулся, но в последний момент решил, что должен расправиться с родственниками своими руками, без огня. Джек замахнулся на меня топором. Я ловко увернулся. И он вонзил его в землю.
А брат его стукнул прикладом по черепу и повалил на землю. Тетя Моли выплюнула изо рта апорт и как робот забила перед собой культями. Я подобрал мотыгу и с размаху снес ей черепушку. Я разобрал ее на запчасти, оставив от нее только кисти.
Я подумал, что мама захочет оставить их себе на память, как ту ширку, потому как свою сеструху она точно уже больше никогда не увидит. Тем времен брат топором окончательно расправился с дядькой Джеком, не оставив от него и бусинки. С остальными ребятами мы справились уже быстро проверенным на деле способом: пульверизатор, спирт, огонь, праздник и пыль. Уставшие после праведных трудов, мы с братом плюхнулись на траву и откинулись назад на локти.
Казалось бы, все кончено, мы убили всех восставших с кладбища мертвяков — не тут-то было. Из дома прозвучал крик матери. Мы подорвались и побежали в дом. Крик доносился из кухни на втором этаже.
Дверь на кухню была закрыта. Из щели между дверью и полом наружу выползали колорадские жуки. Мы поднялись по лестнице наверх и выбили дверь на кухню. Мать стояла в дальнем углу комнаты возле мойки. У нее за спиной стоял высокий обглоданный скелет в черной ковбойской шляпе, весь облепленный колорадскими жуками.
Одной рукой он закрывал матери рот, а в другой держал тот самый пустой флакончик, который я случайно выронил на кладбище. Парочка колорадов перебрались с него на мать. Мы стояли в ступоре. Я не знал, что делать.
Все оружие мы оставили на улице. Брат хотел напасть на него — я вовремя остановил его. Ковбой сильнее прижал к себе мать и протянул вперед пустой пузырек. Он приказал нам налить ему яда, иначе он убьет ее. Я медленно подошел к нему и взял пузырек.
Потом я медленно отошел назад и быстро побежал по лестнице вниз во двор за брызгалкой. На пороге на улицу я остановился и задумался о возможных негативных последствиях необоснованного риска. И нечего лучшего чем сходить в туалет я не придумал.
Под шум сливного бачка я вышел из сортира и спокойно поднялся по ступенькам обратно наверх. Я подошел к нему и передал ему полный флакончик, как он просил. Он выхватил его у меня из руки и оттолкнул от себя маму. Я словил маму.
И мы вместе с ней отошли от него назад. Сзади к нам подошел брат и обнял нас. Гнилой ковбой жадно смотрел выкатившимися глазами на полный пузырек яда у него в руке. Он как ребенок все не как не мог нарадоваться своему счастью или горю. Затем он снял с головы шляпу и бросил ее в мойку.
У него на черепе клубились колорадские жуки. Он изогнулся назад, и вылили себе на черепушку свежую урину. Я искривил лицо от отвращения и уткнулся носом в плечо матери.
Мама отвернулась. Брат засмеялся. Все колорадские жуки подохли и как старая облупленная штукатурка посыпались с него на пол. А сам он покрылся трещинами и осыпался на мелкие кусочки.
Вместо желаемого эффекта регенерации он получил смертельную дозу сто процентного противоядия. Как я до этого додумался? Я не знаю!
Я просто сделал первое, что пришло мне тогда на ум. После этого случая, все жители нашего поселка поголовно занялись уринотерапией и окроплением картофеля исключительно уриной.
А мы занялись уборкой в доме. Я вымыл пол. А брат сжег шляпу нашего осыпавшегося гостя. Как я и думал, мама оставила себе на память боксерские перчатки тети Моли.
Я повесил их на гвоздике на кухне. Потом мама нажарила нам полную сковородку картошки с луком. И мы все вместе сели за стол ужинать. Когтистые пальцы тети Моли внезапно застукали по стене.
Я встал и плеснул в них горячим чаем. И они тут же умолкли. Местный участковый под бурные аплодисменты односельчан на сцене вручил нам с братом почетную грамоту за проявленную храбрость в борьбе с могильными мигрантами и крепко пожал каждому руку.
Затем мы с братом дали большое интервью по местному радио. А на следующий день мы всей семьей пошли на кладбище, проведать отца.
Мама захватила с собой цветочные саженцы, а мы топорик и сапку, и перед выходом из дома на всякий случай напились воды.
Страница 2 из 2
