И вновь падает снег на пустые просторы головного мозга. Заметает ровную и гладкую поверхность, заносит белым хрустящим снежком, образует сугробы. В холоде все отлично сохранится…
Добавить в моё избранное
8 мин, 43 сек 8413
Не пропадет идеально чистая пустота. Искусно замороженная, она будет лежать веками в квадратной уютной голове, колыбельной кроватке. Ее даже не надо будет убаюкивать. Не пропадет ни грамма в атмосфере аккуратности, стерильности и вечности. Пустота — такая огромная, массивно-фундаментальная, еле поместившаяся в голову, будет лежать фольклорной дыркой от бублика и молчать, преисполненная до отказа чувством собственного достоинства. И немало найдется желающих сказать добрые слова в ее адрес. Ведь пустоту у нас любят и ценят. В будущем ей непременно поставят памятник, а при раздаче медалей никогда не обойдут стороной. Пустота — это полезная вещь. Что может быть лучше безмолвного вакуума?
А у меня, как обычно, много слов. И начинается это всегда одинаково. Словно из крана вода, капля за каплей: слово, еще одно… И все больше и больше, активней течет вода. О какой пустоте тут можно говорить! Я чувствую, что процесс начался. Нечто проснулось, заговорило. Мое чудовище протерло глаза, тряхнуло тремя головами и открыло пасть. Оттуда вырвалось всепожирающее пламя.
— Толстые мишки на длинных и стройных ногах, с головами, подобными пивным бочкам, все бочком, бочком продвигаются к миске с мясом. Слоноподобные жители окраин, раскрыв рот от удивления, слушают вечерние новости про гиппопотамов. Раскрутившаяся до предела карусель зажравшегося общества с визгом срывается с оси и уносится в безоблачное пространство всеобщей неизведанности, при этом продолжая бездарное вращение. И что толку от этого глупого непрекращающегося разворота на все те же привычные 360 градусов. Ведь это же не градусы Цельсия! Но вспомнив Цельсия, мы зайдем непоправимо далеко. Кто нас вытащит из этой ужасной бездны? А ведь так хочется вернуться к тем славным мишкам! И объяснить им, что мясо давно уж протухло. И его скверный запах раздражает жителей леса. Это может привести к войне. И выбежав на проселочную дорогу законопослушной самоуспокоенности, голосуя проезжающие мимо, заплывшие жирком, мозги, я кричу: Скажите медведям правду! Но кто услышит мой слабый голосок? Перед вами типичный пример потока слов, хлещущего из меня постоянно, живущего в моем сознании отдельной самостоятельной жизнью. Он нередко правит мной, закатывает невиданные балы, устраивает пышные приемы. Я же играю роль удивленного зрителя.
Заткните мне рот кляпом! Не разрешайте говорить. Свяжите руки крепким армейским ремнем, так, чтобы было невозможно вырваться. Закройте доступ к кислороду, обрубите электричество. И не забудьте про холодную и горячую воду. Мне нельзя писать, я болен. Я помешан, во мне смешалось слишком многое. Образовался коктейль, неприятный на вкус и дурно пахнущий. Я потерялся. Лавина слов захлестнула с головой. Как непоседливые мошки, слова летают вокруг меня, мельтешат перед глазами, весело жужжат. Облепили с ног до головы, закрыли свет. Чем больше я скажу, тем меньше шансов выбраться, найтись. Мне надо заткнуться. Ради бога, не читайте написанное! В этом бреде нет смысла. Это — полная ахинея, несусветнейшая чушь. Выкиньте в помойку, разорвите на мелкие кусочки.
Заблудившись в словах, затерявшись среди длинных предложений, я живу странной скачкообразной жизнью. Бешено мчусь неизвестно куда. При попытке остановиться скачка не прекращается, просто не в меру ретивый рысак меняет направление. Это утомляет. Хочется спрыгнуть, но надежно привязан к седлу. Даже погибнув, движение мне обеспечено. Ну заткните же мне глотку! Я устал от слов. Это — как наваждение, как отчаянный девятый вал. Они летят подобно каплям ливня, горному обвалу, перелетным птицам. Странными рядами проходят перед глазами. Сбиваясь в стаи, хищно захватывают пустые листки бумаги, вьют себе гнезда на белых просторах, в неведомом мне порядке. Занимают свои конкретные места и никогда не путаются. О, непрерывный танец слов и предложений! Странный концерт, на котором я — лишь инструмент. А исполнитель неизвестен. Все билеты проданы, но зал пуст. Сцена — весь мир, равнодушная пустыня, нагромождение могильных камней. Вселенская свалка отбросов, использованных и бракованных полуфабрикатов, протухших котлет, неперевариваемых остатков, сладостей… Бесконечный всевышний винегрет. Разноцветная мозаика. Мелькание ярких красок. Пустота, только под другим названием. Но, как понятие, она исчезает, превращаясь лишь в слово, состоящее из семи букв. И ничего больше. Мне нужно хотя бы вечность помолчать. Сколько можно скакать в тумане? Изнуряющий бег, незаметный снаружи. Изматывающая гонка без зрителей, наедине с собой. В моей башке происходят ужасные битвы. Кто-то с маниакальным упорством нажимает на волчок и он крутится в голове все быстрей и быстрей. Все громче музыка. Остановите ваш безумный фокстрот, мне тошно! Заткните этот фонтан. Но движение лишь убыстряется. Почему я должен нестись в этом ритме? Схождение с ума смыкается с хождением по мукам. Но кто мне скажет, где смысл? Куда убежал этот, всегда раньше приветливый и отзывчивый, мальчуган? Почему мы не слышим его заразительного смеха?
А у меня, как обычно, много слов. И начинается это всегда одинаково. Словно из крана вода, капля за каплей: слово, еще одно… И все больше и больше, активней течет вода. О какой пустоте тут можно говорить! Я чувствую, что процесс начался. Нечто проснулось, заговорило. Мое чудовище протерло глаза, тряхнуло тремя головами и открыло пасть. Оттуда вырвалось всепожирающее пламя.
— Толстые мишки на длинных и стройных ногах, с головами, подобными пивным бочкам, все бочком, бочком продвигаются к миске с мясом. Слоноподобные жители окраин, раскрыв рот от удивления, слушают вечерние новости про гиппопотамов. Раскрутившаяся до предела карусель зажравшегося общества с визгом срывается с оси и уносится в безоблачное пространство всеобщей неизведанности, при этом продолжая бездарное вращение. И что толку от этого глупого непрекращающегося разворота на все те же привычные 360 градусов. Ведь это же не градусы Цельсия! Но вспомнив Цельсия, мы зайдем непоправимо далеко. Кто нас вытащит из этой ужасной бездны? А ведь так хочется вернуться к тем славным мишкам! И объяснить им, что мясо давно уж протухло. И его скверный запах раздражает жителей леса. Это может привести к войне. И выбежав на проселочную дорогу законопослушной самоуспокоенности, голосуя проезжающие мимо, заплывшие жирком, мозги, я кричу: Скажите медведям правду! Но кто услышит мой слабый голосок? Перед вами типичный пример потока слов, хлещущего из меня постоянно, живущего в моем сознании отдельной самостоятельной жизнью. Он нередко правит мной, закатывает невиданные балы, устраивает пышные приемы. Я же играю роль удивленного зрителя.
Заткните мне рот кляпом! Не разрешайте говорить. Свяжите руки крепким армейским ремнем, так, чтобы было невозможно вырваться. Закройте доступ к кислороду, обрубите электричество. И не забудьте про холодную и горячую воду. Мне нельзя писать, я болен. Я помешан, во мне смешалось слишком многое. Образовался коктейль, неприятный на вкус и дурно пахнущий. Я потерялся. Лавина слов захлестнула с головой. Как непоседливые мошки, слова летают вокруг меня, мельтешат перед глазами, весело жужжат. Облепили с ног до головы, закрыли свет. Чем больше я скажу, тем меньше шансов выбраться, найтись. Мне надо заткнуться. Ради бога, не читайте написанное! В этом бреде нет смысла. Это — полная ахинея, несусветнейшая чушь. Выкиньте в помойку, разорвите на мелкие кусочки.
Заблудившись в словах, затерявшись среди длинных предложений, я живу странной скачкообразной жизнью. Бешено мчусь неизвестно куда. При попытке остановиться скачка не прекращается, просто не в меру ретивый рысак меняет направление. Это утомляет. Хочется спрыгнуть, но надежно привязан к седлу. Даже погибнув, движение мне обеспечено. Ну заткните же мне глотку! Я устал от слов. Это — как наваждение, как отчаянный девятый вал. Они летят подобно каплям ливня, горному обвалу, перелетным птицам. Странными рядами проходят перед глазами. Сбиваясь в стаи, хищно захватывают пустые листки бумаги, вьют себе гнезда на белых просторах, в неведомом мне порядке. Занимают свои конкретные места и никогда не путаются. О, непрерывный танец слов и предложений! Странный концерт, на котором я — лишь инструмент. А исполнитель неизвестен. Все билеты проданы, но зал пуст. Сцена — весь мир, равнодушная пустыня, нагромождение могильных камней. Вселенская свалка отбросов, использованных и бракованных полуфабрикатов, протухших котлет, неперевариваемых остатков, сладостей… Бесконечный всевышний винегрет. Разноцветная мозаика. Мелькание ярких красок. Пустота, только под другим названием. Но, как понятие, она исчезает, превращаясь лишь в слово, состоящее из семи букв. И ничего больше. Мне нужно хотя бы вечность помолчать. Сколько можно скакать в тумане? Изнуряющий бег, незаметный снаружи. Изматывающая гонка без зрителей, наедине с собой. В моей башке происходят ужасные битвы. Кто-то с маниакальным упорством нажимает на волчок и он крутится в голове все быстрей и быстрей. Все громче музыка. Остановите ваш безумный фокстрот, мне тошно! Заткните этот фонтан. Но движение лишь убыстряется. Почему я должен нестись в этом ритме? Схождение с ума смыкается с хождением по мукам. Но кто мне скажет, где смысл? Куда убежал этот, всегда раньше приветливый и отзывчивый, мальчуган? Почему мы не слышим его заразительного смеха?
Страница 1 из 3
