И вновь падает снег на пустые просторы головного мозга. Заметает ровную и гладкую поверхность, заносит белым хрустящим снежком, образует сугробы. В холоде все отлично сохранится…
Добавить в моё избранное
8 мин, 43 сек 8415
Ее бьют, пинают до полусмерти кирзовыми сапогами безграничной самовлюбленности, давят дорожными катками, выметают поганой метлой из приличных домов. Расстреливают у каждой стены. Кому она нужна? Мы — за ложь! — победно кричат толпы среднестатистических обывателей. Движение за ложь, объединившее в своих рядах почти все человечество, ширится и неуклонно растет. Но я не с вами!
Да, слова тупы, наивны, беспримерно отвлеченны и разрозненны. Их не нанизать на единую нитку, красивого ожерелья не получиться. Они разметались по листу бумаги, как волосы любимой женщины на белоснежной подушке. Странные создания! Они переменчивы, местами вторичны. И, главное, они — негигиеничны! Их нельзя показывать маленьким детям, учить на них подрастающее поколение, смело писать мелом на классной доске. Они разболтаны, не отличаются примерным поведением. Не поставишь в красивую дорогую рамку, не повесишь на стенку. От них несет за версту. Но это — все, что у меня есть. Прет из башки тоннами. И я передумал затыкать этот фонтан! Подотритесь, умойтесь, наденьте на лицо марлевую повязку. Заткните уши пальцами. Закройте все окна в навеки стерильной тихой квартире. Зажмурьте глаза и твердите про себя единственное слово: Чистота, чистота, чистота. Тогда, возможно, вы спрячетесь от слов. В любом другом случае это — невозможно. То, что есть в голове, должно быть сказано. Выпуская в мир причудливые фразы, обрабатывая предложения на токарных и карусельных станках, отливая параграфы, прессуя страницы, с огромным трудом сбивая все это в рассказы, я живу. И я не представляю для себя другой жизни.
Деревянные ягнята, тщательно отполированные голуби, бронтозавры тридесятого царства-государства, мыльные пузыри дурного пустозвонства, обитатели гор, что выходят из нор, слабый, очень тихий звук слегка посиневшей печали — все это мои слова. То есть я, понимаете.
В свете ослепительно сияющего солнца, на склоне холма, в бескрайних просторах непонимания, в чашке бульона, заполненной до краев, в кузове грузовика, мчащегося на Восток, в маленьких ручонках только что явившегося на свет ребенка, в сплетеньях мыслей, в неповоротливости мозгов, в старых черно-белых лентах отечественного кинопроката, на сотнях улиц и площадей… Я — есть, я — существую. И в обнимку со словами лечу своей извилистой, временами исчезающей из виду тропой, где-то рядом с общим движением. Еще пару взмахов крыльями, и я стал маленькой незаметной точкой на фоне ослепительно голубого неба. Всем, кто летает, счастливого пути!
Да, слова тупы, наивны, беспримерно отвлеченны и разрозненны. Их не нанизать на единую нитку, красивого ожерелья не получиться. Они разметались по листу бумаги, как волосы любимой женщины на белоснежной подушке. Странные создания! Они переменчивы, местами вторичны. И, главное, они — негигиеничны! Их нельзя показывать маленьким детям, учить на них подрастающее поколение, смело писать мелом на классной доске. Они разболтаны, не отличаются примерным поведением. Не поставишь в красивую дорогую рамку, не повесишь на стенку. От них несет за версту. Но это — все, что у меня есть. Прет из башки тоннами. И я передумал затыкать этот фонтан! Подотритесь, умойтесь, наденьте на лицо марлевую повязку. Заткните уши пальцами. Закройте все окна в навеки стерильной тихой квартире. Зажмурьте глаза и твердите про себя единственное слово: Чистота, чистота, чистота. Тогда, возможно, вы спрячетесь от слов. В любом другом случае это — невозможно. То, что есть в голове, должно быть сказано. Выпуская в мир причудливые фразы, обрабатывая предложения на токарных и карусельных станках, отливая параграфы, прессуя страницы, с огромным трудом сбивая все это в рассказы, я живу. И я не представляю для себя другой жизни.
Деревянные ягнята, тщательно отполированные голуби, бронтозавры тридесятого царства-государства, мыльные пузыри дурного пустозвонства, обитатели гор, что выходят из нор, слабый, очень тихий звук слегка посиневшей печали — все это мои слова. То есть я, понимаете.
В свете ослепительно сияющего солнца, на склоне холма, в бескрайних просторах непонимания, в чашке бульона, заполненной до краев, в кузове грузовика, мчащегося на Восток, в маленьких ручонках только что явившегося на свет ребенка, в сплетеньях мыслей, в неповоротливости мозгов, в старых черно-белых лентах отечественного кинопроката, на сотнях улиц и площадей… Я — есть, я — существую. И в обнимку со словами лечу своей извилистой, временами исчезающей из виду тропой, где-то рядом с общим движением. Еще пару взмахов крыльями, и я стал маленькой незаметной точкой на фоне ослепительно голубого неба. Всем, кто летает, счастливого пути!
Страница 3 из 3
