Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17529
— Поздно, — опять вставил веское слово Рыжий, степенно покуривая сигару.
Завязался самый обычный спор, в котором Сухой яростно отстаивал необходимость срочной замены, Рыжий с олимпийским спокойствием «всёокейничал», Светлый осторожно предполагал благоприятный исход событий, а Одуванчик, разрываясь между «низя» и«зя», все быстрее вышагивал на месте.
И только удивительно красивая девушка, избившая колени до синяков, искусавшая губы до крови и сгрызшая ногти до локтей стояла в испуге, то склоняясь на сторону «зя», то перебегая в противоборствующий лагерь.
Большинство уверенно побеждало худосочное зло, вещавшее свое «низя» в гордом одиночестве. И, скорее всего, победа была бы одержана вполне законным путем, если бы не окрик Начальницы, которой эта дискуссия порядком поднадоела.
— Мальчики!
Все дружно замолкли и принялись внимать.
— Сворачивайте базар! — продолжила она, — дайте напутствие нашей девочке.
Все тут же уставились на милую, испуганную, готовящуюся вот-вот зарыдать Феечку, которая стояла возле стойки и дрожащими руками держала папочку в нежно-рыжем переплете.
Сухой решительно двинулся к Феечке, чтобы первым дать ей дельный совет. А то эти хлюпики обязательно все испортят своими розовыми соплями!
— Слушай меня внимательно! — Сухой стал прямо перед Феечкой, схватил ее за плечи и расставил свои ноги так, чтобы никто его не мог обойти.
— С людьми, как с собаками. Нужно сразу показать, кто в доме хозяин. Поэтому ты первым делом даешь ей по заднице! Ясно?!
— Я думал, ты уже вылечился, — Рыжий аккуратно подпихнул одну ногу Сухого так, что тот едва не разъехался в шпагате.
— А что не так-то?! — возмутился Сухой, собирая ноги вместе, — я всегда так делаю. И знаешь, работает — нечего делать!
— Ага, — Рыжий сделал комичное выражение лица, — представляешь, муха, — обратился он к Феечке, — ты спишь, ничего не подозреваешь, а тут твой ангел-хранитель нарисовался. И плюху тебе сходу отписывает! «Приветик, деточка, это тебе для поддержки духа!». Я бы точно офигел!
— На моих работает идеально, — стал оправдываться Сухой, видя, как его идея тут же встретила осуждение в массах.
— Так то твои, дурень! — Рыжий стал вальяжно ходить вокруг консилиума специалистов-феечконаставников, неспешно покуривая сигару, — их и кувалдой угадать — не грех!
— Заинтересуй ее какой-то игрой, — вступил в разговор Светлый, — поиграйте в «лова», например или в «войнушки»… — С девочкой? — продолжал «троллить» мистер«я-все-знаю», время от времени выпуская клубы дыма.
— Надо быть спокойным, уверенным в себе, — начал Одуванчик, — вести беседу без лишней эмоциональности… — И сразу прочитать ей лекцию о важности личной гигиены, — язвительности Рыжего сигарный табачок был явно на пользу.
Собравшиеся наставники, перебивая и оспаривая друг друга, стали предлагать варианты первого знакомства. Все, кроме Рыжего. Тот степенно ходил кругами и с удовольствием смаковал сигару, периодически подливая масло в огонь спора.
Один предлагал набить попу, другой — устроить войну, третий — литературные чтения под классическую музыку… Разброд и шатания!
— Педагоги из вас, ребятушки, как из меня балерина. Вы что, с девочками никогда не работали? — Рыжий наконец решил прекратить этот безумный консалтинг, сбивавший с толку и без того растерянную Феечку.
— Ладно, Макаренко, — Сухой с деловым видом засунул руки в карманы безразмерного пальто, — предлагай!
Рыжий с важностью посла растолкал своим объемным торсом всех «педагогов», обступивших Феечку, и голосом, внушающим доверие, сказал:
— Просто иди к ней.
— Просто идти? — дрожащим голосом переспросила Феечка.
— Да. Поверь мне. Просто иди. Ты поймешь, что нужно делать. Ты сама себе подскажешь, что делать.
— Правда? — Феечкины глаза сверкнули какой-то неземной надеждой.
— Поверь мне!
Феечка покрепче прижала к себе папку и зажмурила глаза. Но тут же в страхе широко открыла их, словно пытаясь убежать от кошмара.
— Нет, нет, я не готова, я все испорчу, я не могу, я… — затараторила она в ужасе.
Рыжий, сохраняя потрясающее спокойствие, положил руку Феечке на голову, словно благословляя ее на первое самостоятельное дело, и тихо, почти шепотом сказал:
— Иди.
Феечка умолкла, закрыла глаза и сделалась полупрозрачной.
— Держу за тебя кулачки, — прошептал Одуванчик, притоптывая на месте.
Дашин сон по обыкновению начался с какой-то унылой, размытой и неопределенной серости. Серая серость на сером фоне. Но серость быстро сменилась ослепительно белым пространством. Даша будто оказалась внутри большого-пребольшого, белого-пребелого шара. Она будто бы висела посредине этого белого пространства. Вокруг не было ни души. Даше тут же захотелось что-нибудь нарисовать. И с кем-нибудь.
Завязался самый обычный спор, в котором Сухой яростно отстаивал необходимость срочной замены, Рыжий с олимпийским спокойствием «всёокейничал», Светлый осторожно предполагал благоприятный исход событий, а Одуванчик, разрываясь между «низя» и«зя», все быстрее вышагивал на месте.
И только удивительно красивая девушка, избившая колени до синяков, искусавшая губы до крови и сгрызшая ногти до локтей стояла в испуге, то склоняясь на сторону «зя», то перебегая в противоборствующий лагерь.
Большинство уверенно побеждало худосочное зло, вещавшее свое «низя» в гордом одиночестве. И, скорее всего, победа была бы одержана вполне законным путем, если бы не окрик Начальницы, которой эта дискуссия порядком поднадоела.
— Мальчики!
Все дружно замолкли и принялись внимать.
— Сворачивайте базар! — продолжила она, — дайте напутствие нашей девочке.
Все тут же уставились на милую, испуганную, готовящуюся вот-вот зарыдать Феечку, которая стояла возле стойки и дрожащими руками держала папочку в нежно-рыжем переплете.
Сухой решительно двинулся к Феечке, чтобы первым дать ей дельный совет. А то эти хлюпики обязательно все испортят своими розовыми соплями!
— Слушай меня внимательно! — Сухой стал прямо перед Феечкой, схватил ее за плечи и расставил свои ноги так, чтобы никто его не мог обойти.
— С людьми, как с собаками. Нужно сразу показать, кто в доме хозяин. Поэтому ты первым делом даешь ей по заднице! Ясно?!
— Я думал, ты уже вылечился, — Рыжий аккуратно подпихнул одну ногу Сухого так, что тот едва не разъехался в шпагате.
— А что не так-то?! — возмутился Сухой, собирая ноги вместе, — я всегда так делаю. И знаешь, работает — нечего делать!
— Ага, — Рыжий сделал комичное выражение лица, — представляешь, муха, — обратился он к Феечке, — ты спишь, ничего не подозреваешь, а тут твой ангел-хранитель нарисовался. И плюху тебе сходу отписывает! «Приветик, деточка, это тебе для поддержки духа!». Я бы точно офигел!
— На моих работает идеально, — стал оправдываться Сухой, видя, как его идея тут же встретила осуждение в массах.
— Так то твои, дурень! — Рыжий стал вальяжно ходить вокруг консилиума специалистов-феечконаставников, неспешно покуривая сигару, — их и кувалдой угадать — не грех!
— Заинтересуй ее какой-то игрой, — вступил в разговор Светлый, — поиграйте в «лова», например или в «войнушки»… — С девочкой? — продолжал «троллить» мистер«я-все-знаю», время от времени выпуская клубы дыма.
— Надо быть спокойным, уверенным в себе, — начал Одуванчик, — вести беседу без лишней эмоциональности… — И сразу прочитать ей лекцию о важности личной гигиены, — язвительности Рыжего сигарный табачок был явно на пользу.
Собравшиеся наставники, перебивая и оспаривая друг друга, стали предлагать варианты первого знакомства. Все, кроме Рыжего. Тот степенно ходил кругами и с удовольствием смаковал сигару, периодически подливая масло в огонь спора.
Один предлагал набить попу, другой — устроить войну, третий — литературные чтения под классическую музыку… Разброд и шатания!
— Педагоги из вас, ребятушки, как из меня балерина. Вы что, с девочками никогда не работали? — Рыжий наконец решил прекратить этот безумный консалтинг, сбивавший с толку и без того растерянную Феечку.
— Ладно, Макаренко, — Сухой с деловым видом засунул руки в карманы безразмерного пальто, — предлагай!
Рыжий с важностью посла растолкал своим объемным торсом всех «педагогов», обступивших Феечку, и голосом, внушающим доверие, сказал:
— Просто иди к ней.
— Просто идти? — дрожащим голосом переспросила Феечка.
— Да. Поверь мне. Просто иди. Ты поймешь, что нужно делать. Ты сама себе подскажешь, что делать.
— Правда? — Феечкины глаза сверкнули какой-то неземной надеждой.
— Поверь мне!
Феечка покрепче прижала к себе папку и зажмурила глаза. Но тут же в страхе широко открыла их, словно пытаясь убежать от кошмара.
— Нет, нет, я не готова, я все испорчу, я не могу, я… — затараторила она в ужасе.
Рыжий, сохраняя потрясающее спокойствие, положил руку Феечке на голову, словно благословляя ее на первое самостоятельное дело, и тихо, почти шепотом сказал:
— Иди.
Феечка умолкла, закрыла глаза и сделалась полупрозрачной.
— Держу за тебя кулачки, — прошептал Одуванчик, притоптывая на месте.
Дашин сон по обыкновению начался с какой-то унылой, размытой и неопределенной серости. Серая серость на сером фоне. Но серость быстро сменилась ослепительно белым пространством. Даша будто оказалась внутри большого-пребольшого, белого-пребелого шара. Она будто бы висела посредине этого белого пространства. Вокруг не было ни души. Даше тут же захотелось что-нибудь нарисовать. И с кем-нибудь.
Страница 12 из 107
