Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17532
— Мне пора, малышка — грустно сказала Феечка Даше.
Даша тут же выпятила нижнюю губу и собралась расплакаться.
— Ну, ну! — Феечка тут же бросилась успокаивать рыженькую девочку с очаровательными косичками.
— Ты что, малышка? Не плач! Я ведь еще вернусь!
— Правда? — Даша так посмотрела на Феечку, что даже милая, миниатюрная девушка, феечка Растеряшка, так и не нашедшая своих крылышек, пустила слезу. Слезка скатилась по миленькому личику, обернулась удивительно красоты кристалликом и полетела вниз. Феечка ловко подхватила слезинку-кристаллик и протянула ее Даше.
— Держи. И не плач. Пожалуйста! Следующей ночью я обязательно буду с тобой.
Даша взяла слезинку феи, крепко зажала ее в кулачке и обняла свою Растеряшку крепко-крепко.
— Я буду ждать!
— Просыпайся, рыжик! — снова послышался мамин голос.
Даша проснулась, крепко сжимая в кулак правую руку.
— Вставай, зайка, — нежно сказала Ольга, будившая дочку, — у нас с тобой впереди много дел.
Даша разжала кулачок, но в запотевшей ладошке, увы, ничего не было. Но Даша даже не расстроилась. Это ничего! Ведь это же было во сне. И следующей ночью она, рыженькая девочка с очаровательными косичками, обязательно встретится со своей новой подружкой, феечкой Растеряшкой. Ведь Растеряшка пообещала ей. А феечки, если уж что-то пообещают — обязательно выполнят! На то они и феечки.
А Феечка стояла у стойки и улыбалась. Выглядела она очень уставшей, но очень довольной, даже счастливой.
— Ты как? — спросил ее испереживавшийся Одуванчик.
— Она — просто чудо! — с загадочной улыбкой ответила Феечка.
— Ты — тоже чудо! — восхитился Феечкой Одуванчик, — ты так здорово все придумала, так классно организовала!
— Не я, — Феечка все еще улыбалась под впечатлением первого знакомства, — не я. Это все она. Она — такая умница!
— Но по заднице надо было дать! — вставил дельное замечание подошедший Сухой.
— Ай! — Феечка махнула на Сухого рукой.
— Ты видел? — обратилась она к Светлому, который торопился к Феечке из глубины коридора, держа правую руку за спиной.
— Супер! Ты — молодец! — Светлый достал руку из-за спины. В руке оказался букет миленьких, полевых цветочков, которые он тут же вручил Феечке:
— Поздравляю!
— Спасибо! — Феечка еще больше заулыбалась и обняла Светлого.
— Слышь ты, бабник пернатый, — незаметно, откуда-то сзади подошел Рыжий, — хорош к нашей мелкой клинья подбивать!
— Да я… — начал эмоционально Светлый, но Рыжий тут же его перебил, закуривая сигарету:
— Знаем мы эти ваши «да я»! Сперва букетики, потом конфетки, а после поминай, как звали!
— О! Опять бубнеть начал, старый хрыч! — отозвался Сухой, — иди, от маразма чо-нить выпей, черт предпенсионного возраста!
— Как я тебе? — желая на корню зарубить проростки спора, спросила у Рыжего счастливая Феечка.
— Пойдет для первого раза, — безразлично ответил Рыжий и, не желая больше поддерживать разговор, неспешно удалился прочь, покуривая тошнотворную сигарету. Зав.
С первого же дня отлежки началась настоящая гонка по кабинетам. Обследования, обследования, обследования… Оля даже не предполагала, что столько всего нужно будет пройти. Кровь только раза три брали. И КТ, и МРТ, и еще что-то… Даже злосчастный гинеколог! Ну, на кой девочке девяти лет гинеколог, кто скажет?! Однако Сергей Сергеевич, невзирая на молодой с виду возраст, был не по молодости суров и непреклонен в своем решении. Надо! Ну ладно, надо — так надо, пройдем.
Даше эта беготня не очень нравилась. В особенности, когда ей стали тыкать иголкой в шею. Было очень больно и страшно. Даша даже не поняла, чего было больше: боли или страха. Но то, что это было нехорошо, она точно поняла. И больше ни за что не соглашалась на эту процедуру. А хоть бы даже ей мама попу била! Или даже папа! Иголкой в шею все ровно больнее. Кстати, как папа бьется по попе, Даша не знала. Не доводилось ей еще биться папой по попе.
Неделя подходила к концу, предвещая не очень веселые выходные. Во-первых, на вопрос: «Ну что?», Сергей Сергеевич предпочитал отмалчиваться, как партизан, или отговариваться, как махровый политик. Мол, пока четко говорить не о чем, будем еще смотреть и тому подобное.
«Что там смотреть?!». В то время (по правде говоря, большая часть дня), пока Оля была свободна от всяческих обследований, она яростно рыла всемирную паутину в поисках ответа. Перелопатив тонны всяческих статей на понятном языке, прочитав тысячи отзывов больных и изучив, пожалуй, сотню эпикризов (которые выписки из истории болезни), выложенных в интернете, Оля уже и сама знала, как лечить. Правда серьезные статьи, как то: материалы симпозиумов, семинаров, рефераты, исследования и прочая, изобилующая спецтерминами лабуда, Оле не очень-то поддавалась.
Даша тут же выпятила нижнюю губу и собралась расплакаться.
— Ну, ну! — Феечка тут же бросилась успокаивать рыженькую девочку с очаровательными косичками.
— Ты что, малышка? Не плач! Я ведь еще вернусь!
— Правда? — Даша так посмотрела на Феечку, что даже милая, миниатюрная девушка, феечка Растеряшка, так и не нашедшая своих крылышек, пустила слезу. Слезка скатилась по миленькому личику, обернулась удивительно красоты кристалликом и полетела вниз. Феечка ловко подхватила слезинку-кристаллик и протянула ее Даше.
— Держи. И не плач. Пожалуйста! Следующей ночью я обязательно буду с тобой.
Даша взяла слезинку феи, крепко зажала ее в кулачке и обняла свою Растеряшку крепко-крепко.
— Я буду ждать!
— Просыпайся, рыжик! — снова послышался мамин голос.
Даша проснулась, крепко сжимая в кулак правую руку.
— Вставай, зайка, — нежно сказала Ольга, будившая дочку, — у нас с тобой впереди много дел.
Даша разжала кулачок, но в запотевшей ладошке, увы, ничего не было. Но Даша даже не расстроилась. Это ничего! Ведь это же было во сне. И следующей ночью она, рыженькая девочка с очаровательными косичками, обязательно встретится со своей новой подружкой, феечкой Растеряшкой. Ведь Растеряшка пообещала ей. А феечки, если уж что-то пообещают — обязательно выполнят! На то они и феечки.
А Феечка стояла у стойки и улыбалась. Выглядела она очень уставшей, но очень довольной, даже счастливой.
— Ты как? — спросил ее испереживавшийся Одуванчик.
— Она — просто чудо! — с загадочной улыбкой ответила Феечка.
— Ты — тоже чудо! — восхитился Феечкой Одуванчик, — ты так здорово все придумала, так классно организовала!
— Не я, — Феечка все еще улыбалась под впечатлением первого знакомства, — не я. Это все она. Она — такая умница!
— Но по заднице надо было дать! — вставил дельное замечание подошедший Сухой.
— Ай! — Феечка махнула на Сухого рукой.
— Ты видел? — обратилась она к Светлому, который торопился к Феечке из глубины коридора, держа правую руку за спиной.
— Супер! Ты — молодец! — Светлый достал руку из-за спины. В руке оказался букет миленьких, полевых цветочков, которые он тут же вручил Феечке:
— Поздравляю!
— Спасибо! — Феечка еще больше заулыбалась и обняла Светлого.
— Слышь ты, бабник пернатый, — незаметно, откуда-то сзади подошел Рыжий, — хорош к нашей мелкой клинья подбивать!
— Да я… — начал эмоционально Светлый, но Рыжий тут же его перебил, закуривая сигарету:
— Знаем мы эти ваши «да я»! Сперва букетики, потом конфетки, а после поминай, как звали!
— О! Опять бубнеть начал, старый хрыч! — отозвался Сухой, — иди, от маразма чо-нить выпей, черт предпенсионного возраста!
— Как я тебе? — желая на корню зарубить проростки спора, спросила у Рыжего счастливая Феечка.
— Пойдет для первого раза, — безразлично ответил Рыжий и, не желая больше поддерживать разговор, неспешно удалился прочь, покуривая тошнотворную сигарету. Зав.
С первого же дня отлежки началась настоящая гонка по кабинетам. Обследования, обследования, обследования… Оля даже не предполагала, что столько всего нужно будет пройти. Кровь только раза три брали. И КТ, и МРТ, и еще что-то… Даже злосчастный гинеколог! Ну, на кой девочке девяти лет гинеколог, кто скажет?! Однако Сергей Сергеевич, невзирая на молодой с виду возраст, был не по молодости суров и непреклонен в своем решении. Надо! Ну ладно, надо — так надо, пройдем.
Даше эта беготня не очень нравилась. В особенности, когда ей стали тыкать иголкой в шею. Было очень больно и страшно. Даша даже не поняла, чего было больше: боли или страха. Но то, что это было нехорошо, она точно поняла. И больше ни за что не соглашалась на эту процедуру. А хоть бы даже ей мама попу била! Или даже папа! Иголкой в шею все ровно больнее. Кстати, как папа бьется по попе, Даша не знала. Не доводилось ей еще биться папой по попе.
Неделя подходила к концу, предвещая не очень веселые выходные. Во-первых, на вопрос: «Ну что?», Сергей Сергеевич предпочитал отмалчиваться, как партизан, или отговариваться, как махровый политик. Мол, пока четко говорить не о чем, будем еще смотреть и тому подобное.
«Что там смотреть?!». В то время (по правде говоря, большая часть дня), пока Оля была свободна от всяческих обследований, она яростно рыла всемирную паутину в поисках ответа. Перелопатив тонны всяческих статей на понятном языке, прочитав тысячи отзывов больных и изучив, пожалуй, сотню эпикризов (которые выписки из истории болезни), выложенных в интернете, Оля уже и сама знала, как лечить. Правда серьезные статьи, как то: материалы симпозиумов, семинаров, рефераты, исследования и прочая, изобилующая спецтерминами лабуда, Оле не очень-то поддавалась.
Страница 15 из 107
