Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17554
— А разве он не в отпуске был? — недоумевая, спросила Ольга, памятуя о том, что ей сказала Вера Ивановна.
— В отпуске, — не скрывая досады, отвечал Сергей Сергеевич, — за свой счет. Приглашение на конференцию получил, а согласие начальства нет. Пришлось за свой брать. В списках докладчиков *МАИР он есть, а в командировочных списках не значится! Такая вот избирательная у нас наука, Ольга Борисовна. Как спецом мирового уровня свою задницу прикрывать — так Глеб Миронович, а на конференцию отправить — нет средств. Не согласована кандидатура.
— Ой! — тревожно выдохнула Евдокия Гавриловна, — уйдёть он от нас, ох, уйдёть! Сколько раз уж грозился!
— Это как, уйдет?! — встревожилась Ольга.
— Это нельзя! Он же еще Дашку не вылечил!
— Та не прям сейчас уйдёть, — пояснила бабушка Дуся, — опосля, как Дашеньку твою излечит. Ты уж не волнуйся, дочка! Глеб Мироныч — он такой! Коли взялся за дело — до конца его доведет!
— Лишь бы не до такого! — с тревогой заметила Ольга, намекая на недавние трагические события.
— А куда он собирается?
— А его, знашь, кто только не сватал, — Евдокия Гавриловна стала напряженно вспоминать, — и енти, как их, американцы, и немцы… — Калифорнийский университет в Сан-Франциско, Университетская клиника Хадасса, Университетская клиника Дюссельдорфа… — стал перечислять Сергей Сергеевич, не отрываясь от планшета, — разве, что Ватикан еще не приглашал!
— Ага, — подтвердила Евдокия Гавриловна, — такой вот он у нас! Куды хошь, поедеть, все его ждуть.
— А чего не едет? — спросила Ольга, — семья на переезд не соглашается?
— Ай, какая семья?! — отозвался Сергей Сергеевич, — сам он.
— Сам?! — покачала головой Ольга.
— Такой ценный экземпляр и до сих пор сам?! Неужели вот так ни разу и… — Разок побывал, — с иронией перебил Ольгу врач, — больше не желает!
— Да-ааа, — вмешалась в разговор Евдокия Гавриловна, — была у него и жёнка, и сынок… — начала пожилая медсестра и запнулась:
— Уж не знаю, сказывать про то али нет? А, Сережка?
— А чего нет? — отозвался врач, доедая печенье.
— Про эту историю легенды ходят, можно сказать, притча во языцех.
— А что случилось-то? — с интересом спросила Ольга.
— Да он еще молодым был, — начала рассказ Евдокия Гавриловна, — еще папка егойный, Мирон Тихонович, жив был, токмо на пенсии уже. Была у него жёнка, Ленка и ребеночек Володька. Годков пять Володьке было, что ль? Али три? Уж не помню. Вот, работал тогда Глеб Мироныч еще в хирургии. Ведущий хирург, перспективный специалист. Нашего отделения-то еще не было, оно уж после появилось. А начальником над нем был нынешний главврач, Валерий Александрович. Дружны они в те поры были с Глебом Миронычем. Вместе в институте были, вместе потом у Мирона Тихоновича учились.
И прибыл, значит, к нам мальчонка один с аппендицитом. За того мальчонку Валерия Александровича кто-то сверху попросил. Мол, прими да сделай в лучшем виде. А чего не принять? Приняли.
А уж ежели в лучшем виде — так только Глеб Мироныч, никто иной! Ну, Глеб Мироныч прооперировал мальца. Чего там, аппендицит! Прооперировал, значит и домой укатил. А мальчонке тому ночью плохо сделалось. Перитонит, кровотечение. Чуть живого в реанимацию отправили. Попервой думали, енто у него опосля операции. А оно, вот, не так оказалось. Уж после Михалыч, патологоанатом наш, выяснил. Оказывается-то этот хулиган малолетний, Царствие ему Небесное, по научению друзей своих гвоздь ржавый проглотил. Представляшь! Те ему сказали, что, мол, живот попустит, ежели он гвоздь проглотит. А чего пацану-то думать? Глотай, да и все! А тот гвоздь ему изнутрей всё брюхо-то и пропорол. И ночью ведь! Ну, в общем, не дожил он до утра.
— Какой кошмар! — ужаснулась Ольга.
— Ага, — продолжала Евдокия Гавриловна, — а с самого утра в отделении такое началось! Ентот, который сверху, что за мальчонку просил, видать совсем не из простых был. Таку бучу поднял! И милиция, и еще кто-то! В общем, забрали тогда нашего Глеба Мироныча прям из отделения в тюрьму и стали мордовать всячески. Валерий Александрович, тот свого дядьку из министерства тут же подключил. Бодаться стали. Ну, в общем, выпустили Глеба Мироныча дня через три, да только отпустить не отпустили. Кажный день на допросы вызывали! И так, и эдак. Мол, как же Вы, ведущий хирург, и такое могли допустить?! А кто ж знал-то, кто знал, что ентот сорванец, Царствие ему Небесное, гвозди жрать станет!
— Глеб Миронович предлагал рентген кишечника, — вставил уточнение Сергей Сергеевич, — только кто его послушал. Симптоматика, присущая аппендициту, не выдумывай и все такое.
— Ага! — подтвердила Евдокия Гавриловна, — как знал! Ну и тянулась ента бодяга чуть ли не год. А у него, у Глеба Мироныча, на той почве скандал за скандалом дома. Мало того, что на работе его одне неприятности на части рвуть, так еще и дома душе покоя нет!
— В отпуске, — не скрывая досады, отвечал Сергей Сергеевич, — за свой счет. Приглашение на конференцию получил, а согласие начальства нет. Пришлось за свой брать. В списках докладчиков *МАИР он есть, а в командировочных списках не значится! Такая вот избирательная у нас наука, Ольга Борисовна. Как спецом мирового уровня свою задницу прикрывать — так Глеб Миронович, а на конференцию отправить — нет средств. Не согласована кандидатура.
— Ой! — тревожно выдохнула Евдокия Гавриловна, — уйдёть он от нас, ох, уйдёть! Сколько раз уж грозился!
— Это как, уйдет?! — встревожилась Ольга.
— Это нельзя! Он же еще Дашку не вылечил!
— Та не прям сейчас уйдёть, — пояснила бабушка Дуся, — опосля, как Дашеньку твою излечит. Ты уж не волнуйся, дочка! Глеб Мироныч — он такой! Коли взялся за дело — до конца его доведет!
— Лишь бы не до такого! — с тревогой заметила Ольга, намекая на недавние трагические события.
— А куда он собирается?
— А его, знашь, кто только не сватал, — Евдокия Гавриловна стала напряженно вспоминать, — и енти, как их, американцы, и немцы… — Калифорнийский университет в Сан-Франциско, Университетская клиника Хадасса, Университетская клиника Дюссельдорфа… — стал перечислять Сергей Сергеевич, не отрываясь от планшета, — разве, что Ватикан еще не приглашал!
— Ага, — подтвердила Евдокия Гавриловна, — такой вот он у нас! Куды хошь, поедеть, все его ждуть.
— А чего не едет? — спросила Ольга, — семья на переезд не соглашается?
— Ай, какая семья?! — отозвался Сергей Сергеевич, — сам он.
— Сам?! — покачала головой Ольга.
— Такой ценный экземпляр и до сих пор сам?! Неужели вот так ни разу и… — Разок побывал, — с иронией перебил Ольгу врач, — больше не желает!
— Да-ааа, — вмешалась в разговор Евдокия Гавриловна, — была у него и жёнка, и сынок… — начала пожилая медсестра и запнулась:
— Уж не знаю, сказывать про то али нет? А, Сережка?
— А чего нет? — отозвался врач, доедая печенье.
— Про эту историю легенды ходят, можно сказать, притча во языцех.
— А что случилось-то? — с интересом спросила Ольга.
— Да он еще молодым был, — начала рассказ Евдокия Гавриловна, — еще папка егойный, Мирон Тихонович, жив был, токмо на пенсии уже. Была у него жёнка, Ленка и ребеночек Володька. Годков пять Володьке было, что ль? Али три? Уж не помню. Вот, работал тогда Глеб Мироныч еще в хирургии. Ведущий хирург, перспективный специалист. Нашего отделения-то еще не было, оно уж после появилось. А начальником над нем был нынешний главврач, Валерий Александрович. Дружны они в те поры были с Глебом Миронычем. Вместе в институте были, вместе потом у Мирона Тихоновича учились.
И прибыл, значит, к нам мальчонка один с аппендицитом. За того мальчонку Валерия Александровича кто-то сверху попросил. Мол, прими да сделай в лучшем виде. А чего не принять? Приняли.
А уж ежели в лучшем виде — так только Глеб Мироныч, никто иной! Ну, Глеб Мироныч прооперировал мальца. Чего там, аппендицит! Прооперировал, значит и домой укатил. А мальчонке тому ночью плохо сделалось. Перитонит, кровотечение. Чуть живого в реанимацию отправили. Попервой думали, енто у него опосля операции. А оно, вот, не так оказалось. Уж после Михалыч, патологоанатом наш, выяснил. Оказывается-то этот хулиган малолетний, Царствие ему Небесное, по научению друзей своих гвоздь ржавый проглотил. Представляшь! Те ему сказали, что, мол, живот попустит, ежели он гвоздь проглотит. А чего пацану-то думать? Глотай, да и все! А тот гвоздь ему изнутрей всё брюхо-то и пропорол. И ночью ведь! Ну, в общем, не дожил он до утра.
— Какой кошмар! — ужаснулась Ольга.
— Ага, — продолжала Евдокия Гавриловна, — а с самого утра в отделении такое началось! Ентот, который сверху, что за мальчонку просил, видать совсем не из простых был. Таку бучу поднял! И милиция, и еще кто-то! В общем, забрали тогда нашего Глеба Мироныча прям из отделения в тюрьму и стали мордовать всячески. Валерий Александрович, тот свого дядьку из министерства тут же подключил. Бодаться стали. Ну, в общем, выпустили Глеба Мироныча дня через три, да только отпустить не отпустили. Кажный день на допросы вызывали! И так, и эдак. Мол, как же Вы, ведущий хирург, и такое могли допустить?! А кто ж знал-то, кто знал, что ентот сорванец, Царствие ему Небесное, гвозди жрать станет!
— Глеб Миронович предлагал рентген кишечника, — вставил уточнение Сергей Сергеевич, — только кто его послушал. Симптоматика, присущая аппендициту, не выдумывай и все такое.
— Ага! — подтвердила Евдокия Гавриловна, — как знал! Ну и тянулась ента бодяга чуть ли не год. А у него, у Глеба Мироныча, на той почве скандал за скандалом дома. Мало того, что на работе его одне неприятности на части рвуть, так еще и дома душе покоя нет!
Страница 36 из 107
