Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17561
А если и сыграл, прихватить кого-нибудь с собой! И желательно не одного!
— А как же доброта, благодарность? — парировал Светлый.
— Чего?! Какая доброта?! Ты про доброту льву расскажи, когда он бедную газель душит! Ему пофигу на всю твою доброту! Он жрать хочет! И если он эту дикую корову сейчас не завалит, завтра сам лапы протянет! И газель, знаешь ли, не торопится льва благодарить, если чо!
— Так то — животные, — Одуванчик высказался в поддержку коллеги по цеху.
— И чо?! — высказыванием, прибивающим на корню всякую научную дискуссию, «стрельнул» Сухой, — люди, они чего, сильно от зверья отличаются?! От доброты просто лопаются?! Хрен бы там! Думаешь, этот крендель, который с бутылкой пива наперевес сыпанул мелочи вонючему бомжаре в переходе, по доброте душевной это сделал? Как бы не так! У него штаны спадают от кучи мелочи в кармане! Заманался подтягивать, вот и отсыпал. А если бы он пару месяцев зарплату не получал да копеечку к копеечке складывал — фиг бы он чего дал! А этот бомжара?! Думаешь, из благодарности«спасибает» всем подавателям?! Думаешь, от души долгих лет желает?! Да ему откровенно… — Молчать! — вовремя вмешалась Начальница.
— Плевать ему на их здоровье и долголетие, — перефразировал Сухой.
— Понимаешь, ПЛЕ-ВАТЬ! Он вечером хозяину план отвалит, а оставшееся пробухает с такими же, как он хмырями с подворотни!
— Я все-таки думаю, что человечность… — начал Светлый.
— Человечность! — насмешливо перекривил Сухой, перебив Светлого.
— Какая человечность?! За последние сто лет почти двести миллионов человек загрызли друг друга на войне! Чувак, двести лямов! Вдумайся! Мочили друг друга, как за «здрасте»! Не за жратву, не за крышу над головой! Просто потому, что какие-то… — Молчать! — снова вмешалась Начальница.
— Человечность! Ай! — Сухой обреченно махнул рукой, так и не закончив фразы.
— А любовь? — вмешалась в разговор Феечка, — а как же она?
— Про какую любовь ты толкуешь, муха?! — Сухой не сбавлял эмоциональных оборотов, — когда мужик бабу в баре клеит? Это любовь?! Да он просто… — Молчать!
— Да иди ты в… — Молчать!
Сухой снова махнул рукой и принялся разражено дорывать дырку на кармане, которая, по-видимому, не давала ему покоя.
— А считаю, — начал Светлый, — что самое главное в жизни — оставаться человеком. Как бы ни было трудно, что бы ни случилось! Это как какой-то экзамен. Если рожден человеком — будь добр оставаться таковым до конца дней. Некая проверка на профпригодность.
— Ага! А потом?! — вмешался Сухой, — Потом что?! Еще разок проверка? Только на этот раз мы тебе задачку посложнее придумаем! И так, пока не сорвешься?!
— Ну-уу… — протянул Светлый, желая видимо как-то пояснить свою точку зрения, но Сухой, не желавший слушать никаких возражений, выдал:
— Гну! Шелуха твоя теория! Терпи до конца, тяни до края, чтобы сдохнуть в унынии и дерьме! А потом снова! Для чего все это?! Стать сверхчеловеком?! Не станешь! Все равно где-нибудь, там, где тонко — там и порвется. Порвется и потечет гадская сущность человечьей породы! Шелуха!
— Любовь — самое главное! — вновь проголосовала за любовь Феечка.
— Любить всех и чтобы тебя любили. И тогда… — Наверняка облапошат дурака! — в своей интерпретации продолжил Феечкину фразу Сухой.
— Какая нафиг любовь?!
— Всепоглощающая, — уточнил Одуванчик.
— Ах да, всепоглощающая! Он так любил свою жену, что через пять лет грохнул по пьяни. Потому, что его жена, из любви конечно, мозг ему выносила едва ли не каждый день! И с соседом левачила напропалую! Тоже из любви! Вот так и поглотила их любовь всепоглощающая: его на нары, а ее в сырую землю. Еще и сосед без шаровой бабы остался!
— Не переиначивай! — вмешался Одуванчик, — ты говоришь о частностях… — Так из этих частностей, пушистый, и весь мир сложен! — продолжал Сухой, не давая вставить слово, — по ниточке, по кусочку сложен! Тут частность, там частность… А в целом сказочная фигня получается!
— А я все-таки считаю… — предприняла попытку настоять на своем Феечка.
— Да что ты можешь считать, зелень зеленая?! — пренебрежительно высказался Сухой.
— Что ты вообще о любви знаешь?! Девчонка, у которой даже мужика не было!
— Ты, это, палку-то не перегибай! — вмешался в разговор Рыжий, который по своему обычаю бродил за спинами спорщиков в ожидании своего часа.
— Мы все учимся, — обстоятельно начал выдвигать свое предположение Одуванчик, — учимся жить, учимся любить, жалеть, соучаствовать. Ведь отчего в людях проявляется зависть, злоба? Это же, как у маленьких детей! Вот, возьмем ребенка на детской площадке. Ведь не от злобы он девочку лопаткой ударил. Просто девочка ему понравилась, а как ей об этом сказать, он не знает. Вот и ударил. А пацаны девчонок в школе за косички дергают отчего? Все потому же!
— А как же доброта, благодарность? — парировал Светлый.
— Чего?! Какая доброта?! Ты про доброту льву расскажи, когда он бедную газель душит! Ему пофигу на всю твою доброту! Он жрать хочет! И если он эту дикую корову сейчас не завалит, завтра сам лапы протянет! И газель, знаешь ли, не торопится льва благодарить, если чо!
— Так то — животные, — Одуванчик высказался в поддержку коллеги по цеху.
— И чо?! — высказыванием, прибивающим на корню всякую научную дискуссию, «стрельнул» Сухой, — люди, они чего, сильно от зверья отличаются?! От доброты просто лопаются?! Хрен бы там! Думаешь, этот крендель, который с бутылкой пива наперевес сыпанул мелочи вонючему бомжаре в переходе, по доброте душевной это сделал? Как бы не так! У него штаны спадают от кучи мелочи в кармане! Заманался подтягивать, вот и отсыпал. А если бы он пару месяцев зарплату не получал да копеечку к копеечке складывал — фиг бы он чего дал! А этот бомжара?! Думаешь, из благодарности«спасибает» всем подавателям?! Думаешь, от души долгих лет желает?! Да ему откровенно… — Молчать! — вовремя вмешалась Начальница.
— Плевать ему на их здоровье и долголетие, — перефразировал Сухой.
— Понимаешь, ПЛЕ-ВАТЬ! Он вечером хозяину план отвалит, а оставшееся пробухает с такими же, как он хмырями с подворотни!
— Я все-таки думаю, что человечность… — начал Светлый.
— Человечность! — насмешливо перекривил Сухой, перебив Светлого.
— Какая человечность?! За последние сто лет почти двести миллионов человек загрызли друг друга на войне! Чувак, двести лямов! Вдумайся! Мочили друг друга, как за «здрасте»! Не за жратву, не за крышу над головой! Просто потому, что какие-то… — Молчать! — снова вмешалась Начальница.
— Человечность! Ай! — Сухой обреченно махнул рукой, так и не закончив фразы.
— А любовь? — вмешалась в разговор Феечка, — а как же она?
— Про какую любовь ты толкуешь, муха?! — Сухой не сбавлял эмоциональных оборотов, — когда мужик бабу в баре клеит? Это любовь?! Да он просто… — Молчать!
— Да иди ты в… — Молчать!
Сухой снова махнул рукой и принялся разражено дорывать дырку на кармане, которая, по-видимому, не давала ему покоя.
— А считаю, — начал Светлый, — что самое главное в жизни — оставаться человеком. Как бы ни было трудно, что бы ни случилось! Это как какой-то экзамен. Если рожден человеком — будь добр оставаться таковым до конца дней. Некая проверка на профпригодность.
— Ага! А потом?! — вмешался Сухой, — Потом что?! Еще разок проверка? Только на этот раз мы тебе задачку посложнее придумаем! И так, пока не сорвешься?!
— Ну-уу… — протянул Светлый, желая видимо как-то пояснить свою точку зрения, но Сухой, не желавший слушать никаких возражений, выдал:
— Гну! Шелуха твоя теория! Терпи до конца, тяни до края, чтобы сдохнуть в унынии и дерьме! А потом снова! Для чего все это?! Стать сверхчеловеком?! Не станешь! Все равно где-нибудь, там, где тонко — там и порвется. Порвется и потечет гадская сущность человечьей породы! Шелуха!
— Любовь — самое главное! — вновь проголосовала за любовь Феечка.
— Любить всех и чтобы тебя любили. И тогда… — Наверняка облапошат дурака! — в своей интерпретации продолжил Феечкину фразу Сухой.
— Какая нафиг любовь?!
— Всепоглощающая, — уточнил Одуванчик.
— Ах да, всепоглощающая! Он так любил свою жену, что через пять лет грохнул по пьяни. Потому, что его жена, из любви конечно, мозг ему выносила едва ли не каждый день! И с соседом левачила напропалую! Тоже из любви! Вот так и поглотила их любовь всепоглощающая: его на нары, а ее в сырую землю. Еще и сосед без шаровой бабы остался!
— Не переиначивай! — вмешался Одуванчик, — ты говоришь о частностях… — Так из этих частностей, пушистый, и весь мир сложен! — продолжал Сухой, не давая вставить слово, — по ниточке, по кусочку сложен! Тут частность, там частность… А в целом сказочная фигня получается!
— А я все-таки считаю… — предприняла попытку настоять на своем Феечка.
— Да что ты можешь считать, зелень зеленая?! — пренебрежительно высказался Сухой.
— Что ты вообще о любви знаешь?! Девчонка, у которой даже мужика не было!
— Ты, это, палку-то не перегибай! — вмешался в разговор Рыжий, который по своему обычаю бродил за спинами спорщиков в ожидании своего часа.
— Мы все учимся, — обстоятельно начал выдвигать свое предположение Одуванчик, — учимся жить, учимся любить, жалеть, соучаствовать. Ведь отчего в людях проявляется зависть, злоба? Это же, как у маленьких детей! Вот, возьмем ребенка на детской площадке. Ведь не от злобы он девочку лопаткой ударил. Просто девочка ему понравилась, а как ей об этом сказать, он не знает. Вот и ударил. А пацаны девчонок в школе за косички дергают отчего? Все потому же!
Страница 43 из 107
