Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17563
— Ха! — усмехнулся Сухой, — Юнец! Ты не знаешь этого табака?! Черт побери! Если ты не знаешь, что такое «Гавит с Хогарт» — ты не знаешь, что такое настоящая жизнь!
— Я все больше Мальборо любил… — мечтательно ответил Светлый, — если было, где достать.
— Мальборо! — скривился Сухой.
— Драный матрас уродины Молли, пожалуй, лучше скурить. Парень, когда я курил свою трубку, все мухи в округе полумили падали замертво! Только настоящие моряки курили этот табак… Сухой замолчал, погрузившись в воспоминания.
— Чертов палач! — выкрикнул Сухой, перелистнув, по-видимому, не самую светлую страничку воспоминаний, — этот толстомордый ублюдок обшмонал меня, отняв все то, что я собрался прихватить с собой на тот свет! Толстомордый ублюдок! — прорычал Сухой, — гореть ему в адском пламени!
— Палач?
— Да ты, парень, ничегошеньки не знаешь? — ухмыльнулся Сухой, — хотя…, о таком лучше не знать.
— Ты же знаешь, — хитро прищурился Светлый, — я — любопытный. Мне обязательно надо знать. Даже то, о чем лучше не знать. Давай, колись!
— Да-ааа, — многозначительно улыбнулся Сухой, — ты такой. Ладно. Джеймс Корпс, сэр! — выпрямился по струнке Сухой.
— Железный кулак, лучший матрос Ее Величества и глупец, осмелившийся играть со смертью.
С малых лет отец брал меня с собой в море. На руках у своего отца я вышел в море еще задолго до того, как смог произнести слово «море». Это чертовски здорово, парень! Скрип деревянной мачты, наполненные ветром паруса, хлопающие, как птица крыльями в полете. Холодный ветер, пронизывающий до костей, ледяные брызги, как иглы, вонзающиеся в морду! А-аааа! Это — лучшее, что может испытать настоящий мужик! Как мне всего этого не хватает!
Угораздило меня, парень, работать на «Морган энд Морган», этих чертовых скупердяев, гнилого сынишку славного отца и это… — Сухой оскалился, — этого…, р-ррр, Догана Моргана, младшего брата славного Александра. У-ууу, парень, ты не знаешь, каким был покойный Александр Морган. Этот крепкий старикан никогда снисходительно не относился к простым матросам. Он жрал баланду из одной миски с ними и пил ром, сидя с ними за одним столом. Он и сам когда-то был простым матросом, пройдя нелегкий путь от драильщика палубы до судовладельца. Именно он в свое время организовал «Морган энд Морган», взяв в дело своего гнилого братца Догана. Когда Александра не стало, ему на смену пришел его праздный сынишка, Вик. Чертов повеса! Он даже в море не выходил толком!
Наступил сезон штормов. Пара чертовых месяцев! В этом злополучном году ветер дул с особой яростью, вздыбливая смертоносные волны. Чертовски поганая погода, доложу я тебе! Ни один нормальный судовладелец не станет снаряжать судно в такую погоду. Ни один! Мы с парнями не просыхали, сидя у Сью в баре. Хреновое время года, которое можно было просто переждать. Или перепить.
Но, черт возьми, ведь мы же работаем на Морганов! Мерзкую, гнилую семейку, готовую отправить на тот свет всю команду вместе с судном за пару шиллингов!
Мы сидели в баре у Сью и глушили его огненный ром. Конечно же, там был старикан Сир. Мертвецки пьяный Сир. Этот старик приходил к Сью в бар и напивался там буквально с трех глотков. А после бормотал что-то непонятное. Пожалуй, лепет младенца проще разобрать, чем понять, что несет эта пьяная морда! В тот вечер Сир был особенно пьян. Он сидел за отдельным столом и гундосил какую-то околесицу. А потом упал со стула. Я подошел и поднял его. А он! Он вцепился в меня мертвой хваткой, притянув мое лицо к своей пьяной морде буквально лоб в лоб! Он смотрел мне в глаза своим мертвецки пьяным взглядом и молчал. А потом, как Дьявол, прорычал прямо в меня: «Парень! Запомни! Никогда! Слышишь?! Никогда не садись играть со смертью в кости!». «Иди к черту, пьяница» — оттолкнул я Сира и пошел к себе за стол. А он не унимался. Он кричал с пеной у рта:«Не садись играть со смертью в кости!».
А потом зашел наш капитан. Капитан Лаки. Этот смелый мужик не зря носил такую фамилию. Лесли Лаки был отменным капитаном, который смеялся в лицо любому шторму. Чертов везунчик! За долгие годы он ни разу он терял судно, что бы не случилось с ним в море! Он огибал любую волну и обманывал любой ветер, открыто насмехаясь над всеми чертями морского дна. Говорят, что его мать рожала его в лесу. Схватки застали ее за сбором ягод. Она легла на мягкий мох и родила малыша Лесли. А из кустов за ней наблюдал единорог. Его дабл Л на кителе была лучше любого талисмана в море. С этим отчаянным везунчиком в море вышел бы любой матрос в любой шторм!
Лаки зашел в бар и с порога закричал: «Парни! Хорош киснуть! Мы выходим в море!». Брюзга Джон Далл стал возражать, сетуя на непогоду. Этот глупый янки вечно был всем недоволен! Но, черт возьми, каков же он был мастер! Оставь его с топором и бревнами на пустынном острове — и через месяц он оттуда свалит на роскошной яхте! Далл ворчал: «В такую поганую погоду даже крысы не вылазят на палубу!».
— Я все больше Мальборо любил… — мечтательно ответил Светлый, — если было, где достать.
— Мальборо! — скривился Сухой.
— Драный матрас уродины Молли, пожалуй, лучше скурить. Парень, когда я курил свою трубку, все мухи в округе полумили падали замертво! Только настоящие моряки курили этот табак… Сухой замолчал, погрузившись в воспоминания.
— Чертов палач! — выкрикнул Сухой, перелистнув, по-видимому, не самую светлую страничку воспоминаний, — этот толстомордый ублюдок обшмонал меня, отняв все то, что я собрался прихватить с собой на тот свет! Толстомордый ублюдок! — прорычал Сухой, — гореть ему в адском пламени!
— Палач?
— Да ты, парень, ничегошеньки не знаешь? — ухмыльнулся Сухой, — хотя…, о таком лучше не знать.
— Ты же знаешь, — хитро прищурился Светлый, — я — любопытный. Мне обязательно надо знать. Даже то, о чем лучше не знать. Давай, колись!
— Да-ааа, — многозначительно улыбнулся Сухой, — ты такой. Ладно. Джеймс Корпс, сэр! — выпрямился по струнке Сухой.
— Железный кулак, лучший матрос Ее Величества и глупец, осмелившийся играть со смертью.
С малых лет отец брал меня с собой в море. На руках у своего отца я вышел в море еще задолго до того, как смог произнести слово «море». Это чертовски здорово, парень! Скрип деревянной мачты, наполненные ветром паруса, хлопающие, как птица крыльями в полете. Холодный ветер, пронизывающий до костей, ледяные брызги, как иглы, вонзающиеся в морду! А-аааа! Это — лучшее, что может испытать настоящий мужик! Как мне всего этого не хватает!
Угораздило меня, парень, работать на «Морган энд Морган», этих чертовых скупердяев, гнилого сынишку славного отца и это… — Сухой оскалился, — этого…, р-ррр, Догана Моргана, младшего брата славного Александра. У-ууу, парень, ты не знаешь, каким был покойный Александр Морган. Этот крепкий старикан никогда снисходительно не относился к простым матросам. Он жрал баланду из одной миски с ними и пил ром, сидя с ними за одним столом. Он и сам когда-то был простым матросом, пройдя нелегкий путь от драильщика палубы до судовладельца. Именно он в свое время организовал «Морган энд Морган», взяв в дело своего гнилого братца Догана. Когда Александра не стало, ему на смену пришел его праздный сынишка, Вик. Чертов повеса! Он даже в море не выходил толком!
Наступил сезон штормов. Пара чертовых месяцев! В этом злополучном году ветер дул с особой яростью, вздыбливая смертоносные волны. Чертовски поганая погода, доложу я тебе! Ни один нормальный судовладелец не станет снаряжать судно в такую погоду. Ни один! Мы с парнями не просыхали, сидя у Сью в баре. Хреновое время года, которое можно было просто переждать. Или перепить.
Но, черт возьми, ведь мы же работаем на Морганов! Мерзкую, гнилую семейку, готовую отправить на тот свет всю команду вместе с судном за пару шиллингов!
Мы сидели в баре у Сью и глушили его огненный ром. Конечно же, там был старикан Сир. Мертвецки пьяный Сир. Этот старик приходил к Сью в бар и напивался там буквально с трех глотков. А после бормотал что-то непонятное. Пожалуй, лепет младенца проще разобрать, чем понять, что несет эта пьяная морда! В тот вечер Сир был особенно пьян. Он сидел за отдельным столом и гундосил какую-то околесицу. А потом упал со стула. Я подошел и поднял его. А он! Он вцепился в меня мертвой хваткой, притянув мое лицо к своей пьяной морде буквально лоб в лоб! Он смотрел мне в глаза своим мертвецки пьяным взглядом и молчал. А потом, как Дьявол, прорычал прямо в меня: «Парень! Запомни! Никогда! Слышишь?! Никогда не садись играть со смертью в кости!». «Иди к черту, пьяница» — оттолкнул я Сира и пошел к себе за стол. А он не унимался. Он кричал с пеной у рта:«Не садись играть со смертью в кости!».
А потом зашел наш капитан. Капитан Лаки. Этот смелый мужик не зря носил такую фамилию. Лесли Лаки был отменным капитаном, который смеялся в лицо любому шторму. Чертов везунчик! За долгие годы он ни разу он терял судно, что бы не случилось с ним в море! Он огибал любую волну и обманывал любой ветер, открыто насмехаясь над всеми чертями морского дна. Говорят, что его мать рожала его в лесу. Схватки застали ее за сбором ягод. Она легла на мягкий мох и родила малыша Лесли. А из кустов за ней наблюдал единорог. Его дабл Л на кителе была лучше любого талисмана в море. С этим отчаянным везунчиком в море вышел бы любой матрос в любой шторм!
Лаки зашел в бар и с порога закричал: «Парни! Хорош киснуть! Мы выходим в море!». Брюзга Джон Далл стал возражать, сетуя на непогоду. Этот глупый янки вечно был всем недоволен! Но, черт возьми, каков же он был мастер! Оставь его с топором и бревнами на пустынном острове — и через месяц он оттуда свалит на роскошной яхте! Далл ворчал: «В такую поганую погоду даже крысы не вылазят на палубу!».
Страница 45 из 107
