Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17581
Лекарств понавыписывали целую кучу! В четвертую аптеку уже заезжает, какого-то лекарства нет. И памперсы для взрослых нужного размера найти не может. В детские, — женщина горько усмехнулась, — в детские Славика уже не всунешь, вырос уже. Врачи сказал, нужно взять. После операции понадобится.
— А ему операцию делают? — спросила Ольга, краем сознания включившись в разговор.
— Будут, — ответила женщина и разрыдалась.
— Будут, — продолжила она спустя небольшое время, — хирурга ждем. Должен к семи утра быть. Воскресенье ведь, никого нет. У Славочки подозревают внутреннее кровотечение. Сейчас кровь переливают, кучу лекарств колют. Муж, вон, носится по всем аптекам, закупает.
Оля, оторвав взгляд от закрытой двери, глянула на часы.
— Без пяти, — сказала она женщине.
— Значит, скоро будет, — с надеждой сказала женщина. Немного помолчав, она спросила Ольгу:
— а у вас что?
— Рак, — не в силах больше удержать коварную сволочь за хвост, отпустила на свободу страшную мысль Ольга, — рак. После химиотерапии стало плохо, врач быстро сюда отправил. Сижу, жду, что скажут.
В этот момент тяжелый засов дверей щелкнул. Наполовину высунувшись, показался Сергей Сергеевич, разговаривая с кем-то.
— Мишаня, Леля тебе принесет… С полминуты пообщавшись в дверях, Сергей Сергеевич вместе с ночной медсестрой покинули помещение реанимации. Железная дверь тут же закрылась за ними, грозно лязгнув засовом.
— Оля, — Сергей Сергеевич подошел к Ольге, — у Даши острая реакция на препараты химиотерапии. Обычно такого не бывает. Во всяком случае, на моей памяти ни разу не было… — С нами-то почему?! — голосом, полным невыплаканных слез, невысказанного возмущения и вырвавшегося наружу отчаянья, сказала Ольга.
— Оля, я не знаю, — честно ответил молодой врач, — будем разбираться. Ребята на смене хорошие, — Сергей Сергеевич уже перешел к реанимационной бригаде, — мастера своего дела. Они все сделают, как надо, не переживайте. Я думаю, завтра Вы с Дашей уже будете в отделении.
— Завтра? — не веря, спросила Оля.
— Да! — уверенно ответил Сергей Сергеевич, — Не волнуйтесь! Ребята справятся. Даша еще молодая, крепкая. Она — умничка! Борется вместе с врачами. Только сейчас тяжелый период… — А что с Новицким, Вы случайно не знаете? — вмешалась в разговор женщина.
— К сожалению, нет, — ответил ей Сергей Сергеевич, — сейчас выйдет врач и все скажет. Оль, — снова обратился он к Ольге, — необходимые ребятам лекарства Леля сейчас принесет. Если чего-то не будет хватать — врач Вам скажет, докупите.
— Хорошо, — тихо ответила Ольга, — хорошо.
— Я буду у себя. Если что — сразу звоните.
— Сергей Сергеевич вместе с медсестрой Лелей отправился в отделение, оставив Ольгу в ожидании возле большой, железной двери.
Оля тихо опустилась на стул и снова уставилась в сторону двери. Нет, не на дверь. Только с виду казалось, что она пристально смотрит на железные врата в мир стремительно погибающих надежд и растворяющихся в жестокости бытия ожиданий.
Сидя на стуле у реанимации, Ольга ментально покинула этот мир. Где-то там что-то еще говорила заплаканная женщина, потом подошел с большим кульком ее муж. Они снова о чем-то говорили. Передавали лекарства врачам и опять говорили. Слова и события пролетали мимо Ольги, как какая-то сущая мелочь. Как маленькие листья акации по осени. Они бесшумно кружили, совершенно не привлекая внимания, тихо падали, выстилая собой мокрый от дождя ковер осени, и, так и не будучи замеченными, превращались в самое обычное месиво под ногами.
В одночасье отрешившись от этой реальности, провалившись вместе со стулом в почти безлюдном коридоре, Оля вновь попала в тот мир, где всем заправляет смерть. Второй раз в своей жизни Ольга сидела и пристально смотрела в глаза костлявой старухи. Безмолвным, безжизненным черепом, выглядывающим из-под черного капюшона, смерть смотрела своими пустыми, как безнадежность глазами на Ольгу и ехидно улыбалась широкой улыбкой, поглаживая древко косы. «Чего тебе надо?! Чего тебе еще надо?!» — безмолвно спрашивала у нее Ольга. Но смерть молчала, предательски молчала, не отводя взгляда от уставшей, измученной матери, готовой сию же секунду отдать свою жизнь! Лишь бы та, которая сейчас тихо стонет за железными, запертыми дверями, осталась в живых!
Дверной засов громко щелкнул, размыв пугающий образ перед Ольгиными глазами. В дверях показался врач.
— Новицкий! — не громко, но четко сказал врач, оглядывая немногочисленных родственников, ожидавших в коридоре.
— Мы! — подскочила женщина.
— Пойдемте, — безрадостно сказал врачи и за руку отвел женщину с мужем в сторону от дверей.
Он что-то говорил им. Что-то, чего Ольга не слышала. Не слышала, но всем сердцем чувствовала. Каждое слово, каждую букву, каждый звук!
— А ему операцию делают? — спросила Ольга, краем сознания включившись в разговор.
— Будут, — ответила женщина и разрыдалась.
— Будут, — продолжила она спустя небольшое время, — хирурга ждем. Должен к семи утра быть. Воскресенье ведь, никого нет. У Славочки подозревают внутреннее кровотечение. Сейчас кровь переливают, кучу лекарств колют. Муж, вон, носится по всем аптекам, закупает.
Оля, оторвав взгляд от закрытой двери, глянула на часы.
— Без пяти, — сказала она женщине.
— Значит, скоро будет, — с надеждой сказала женщина. Немного помолчав, она спросила Ольгу:
— а у вас что?
— Рак, — не в силах больше удержать коварную сволочь за хвост, отпустила на свободу страшную мысль Ольга, — рак. После химиотерапии стало плохо, врач быстро сюда отправил. Сижу, жду, что скажут.
В этот момент тяжелый засов дверей щелкнул. Наполовину высунувшись, показался Сергей Сергеевич, разговаривая с кем-то.
— Мишаня, Леля тебе принесет… С полминуты пообщавшись в дверях, Сергей Сергеевич вместе с ночной медсестрой покинули помещение реанимации. Железная дверь тут же закрылась за ними, грозно лязгнув засовом.
— Оля, — Сергей Сергеевич подошел к Ольге, — у Даши острая реакция на препараты химиотерапии. Обычно такого не бывает. Во всяком случае, на моей памяти ни разу не было… — С нами-то почему?! — голосом, полным невыплаканных слез, невысказанного возмущения и вырвавшегося наружу отчаянья, сказала Ольга.
— Оля, я не знаю, — честно ответил молодой врач, — будем разбираться. Ребята на смене хорошие, — Сергей Сергеевич уже перешел к реанимационной бригаде, — мастера своего дела. Они все сделают, как надо, не переживайте. Я думаю, завтра Вы с Дашей уже будете в отделении.
— Завтра? — не веря, спросила Оля.
— Да! — уверенно ответил Сергей Сергеевич, — Не волнуйтесь! Ребята справятся. Даша еще молодая, крепкая. Она — умничка! Борется вместе с врачами. Только сейчас тяжелый период… — А что с Новицким, Вы случайно не знаете? — вмешалась в разговор женщина.
— К сожалению, нет, — ответил ей Сергей Сергеевич, — сейчас выйдет врач и все скажет. Оль, — снова обратился он к Ольге, — необходимые ребятам лекарства Леля сейчас принесет. Если чего-то не будет хватать — врач Вам скажет, докупите.
— Хорошо, — тихо ответила Ольга, — хорошо.
— Я буду у себя. Если что — сразу звоните.
— Сергей Сергеевич вместе с медсестрой Лелей отправился в отделение, оставив Ольгу в ожидании возле большой, железной двери.
Оля тихо опустилась на стул и снова уставилась в сторону двери. Нет, не на дверь. Только с виду казалось, что она пристально смотрит на железные врата в мир стремительно погибающих надежд и растворяющихся в жестокости бытия ожиданий.
Сидя на стуле у реанимации, Ольга ментально покинула этот мир. Где-то там что-то еще говорила заплаканная женщина, потом подошел с большим кульком ее муж. Они снова о чем-то говорили. Передавали лекарства врачам и опять говорили. Слова и события пролетали мимо Ольги, как какая-то сущая мелочь. Как маленькие листья акации по осени. Они бесшумно кружили, совершенно не привлекая внимания, тихо падали, выстилая собой мокрый от дождя ковер осени, и, так и не будучи замеченными, превращались в самое обычное месиво под ногами.
В одночасье отрешившись от этой реальности, провалившись вместе со стулом в почти безлюдном коридоре, Оля вновь попала в тот мир, где всем заправляет смерть. Второй раз в своей жизни Ольга сидела и пристально смотрела в глаза костлявой старухи. Безмолвным, безжизненным черепом, выглядывающим из-под черного капюшона, смерть смотрела своими пустыми, как безнадежность глазами на Ольгу и ехидно улыбалась широкой улыбкой, поглаживая древко косы. «Чего тебе надо?! Чего тебе еще надо?!» — безмолвно спрашивала у нее Ольга. Но смерть молчала, предательски молчала, не отводя взгляда от уставшей, измученной матери, готовой сию же секунду отдать свою жизнь! Лишь бы та, которая сейчас тихо стонет за железными, запертыми дверями, осталась в живых!
Дверной засов громко щелкнул, размыв пугающий образ перед Ольгиными глазами. В дверях показался врач.
— Новицкий! — не громко, но четко сказал врач, оглядывая немногочисленных родственников, ожидавших в коридоре.
— Мы! — подскочила женщина.
— Пойдемте, — безрадостно сказал врачи и за руку отвел женщину с мужем в сторону от дверей.
Он что-то говорил им. Что-то, чего Ольга не слышала. Не слышала, но всем сердцем чувствовала. Каждое слово, каждую букву, каждый звук!
Страница 62 из 107
