Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17580
Осматривая Дашу едва ли каждые полчаса, молодой врач что-то отмечал для себя с крайне серьезным видом и давал указания медсестрам насчет пациентки.
— Оля, я приеду завтра с утра, — сказал он Ольге вечером в субботу перед уходом, — если что — звоните сразу же!
А что, «если что»? Что еще пойдет не так?!
Даша продолжала находиться в полубессознательном состоянии, ни на секунду не замолкая в стонах. Ольга вторую ночь не смыкала глаз у кровати дочери. «Та ну его нахрен, такое лечение! — в отчаянии думала Ольга, глядя на дочь, — ее скорее препараты убьют, чем»…. Слово «рак», въедливым червем вертевшееся в голове и во что бы это ни стало просившееся наружу, Ольга боязливо придерживала за хвост. Даже думать о таком слове страшно, если оно так и просится примениться к собственному ребенку!
С первыми солнечными лучами Ольга заметила какую-то необычную желтизну у Даши. Ну да! «Господи, она вся желтая! Даже глазки!». С полузакрытыми глазами, едва слышно постанывая, Даша лежала вся желтая, как канарейка. Даже глаза.
— Дашенька, зайка! — Оля осторожно пыталась достучаться к дочери, едва прикасаясь к горячему, пожелтевшему, обмякшему тельцу ребенка, — Дашенька, зайка!
Но Даша никак не реагировала. Ни на Ольгин голос, ни на прикосновения, ни на свет, первыми утренними лучами пробивавшийся сквозь шторы. В панике Ольга набрала Сергея Сергеевича. «К черту приличия!» — думала Ольга, набирая записанный номер в десять минут шестого утра.
— Алло, — спустя длинную вереницу гудков, на том конце отозвался сонный голос.
— Сергей Сергеевич! — дрожащим голосом с ходу начала Ольга, — Даше очень плохо! Она вся желтая, горит, не реагирует ни на что! Сергей Сергеевич, что делать?!
На том конце трубки голос моментально проснулся:
— Еду, ждите!
Через сорок минут, накидывая на ходу халат, в палату ворвался молодой врач и с ходу направился к лежащему на кровати ребенку. Минутный осмотр выявил крайне серьезно положение вещей.
— Леля, каталку! — крикнул ночной медсестре Сергей Сергеевич.
— Кто сегодня в реанимации?!
— Что?! Что, Сергей Сергеевич?! — срывающимся голосом спрашивала у врача Ольга.
— Оля, не мешайте! — бесцеремонно оборвал ее Сергей Сергеевич, набирая кого-то по телефону.
— Алло, Миша, привет! Ты на дежурстве? — дозвонившись кому-то, Сергей Сергеевич стал быстро говорить:
— У меня ребенок, девять лет, *ОПН, угроза комы. Неконтактная. Да, сейчас будем! Леля, твою мать! — громко крикнул он в коридор медсестре, медлившей с каталкой, — ты где?! Бегом!
На первом этаже больницы массивная железная дверь с надписью «Реанимация» поглотила каталку с Дашей, молодого врача и перепуганную медсестру, громко щелкнув засовом перед самым Ольгиным носом. Пожалуй, с полчаса еще Оля простояла перед дверью, как вкопанная, уставившись немигающим взглядом на закрытую дверь. А потом присела на ряд стульев. Только теперь Ольга заметила какую-то женщину, тихо складывавшую заплаканный платок в карман.
— Вы по вызову? — спросила у Ольги женщина заплаканным голосом.
— По вызову? — не поняла Ольга, пространно повторив последнюю фразу.
— Вас на скорой привезли? — уточнила женщина.
— Нет. Мы тут лежим. В онкологии, — словно бы в никуда ответила Ольга, не отрывая взгляда от дверей.
— А нас на скорой привезли, — начала повествование женщина, которой, по-видимому, очень нужно было поделиться с кем-то своей бедой.
— Славик, сын вечером упал с крыши. С гаража, — уронив выскользнувшую слезу на блузку, пояснила женщина, — муж в гараже копался, а Славка на крышу полез. Дурел там, а потом перецепился и упал. Прямо на железную трубу спиной! — неподвластная воле слеза вновь окропила блузку рассказчицы.
— Пришли домой, он на боль в спине жалуется. Муж посмотрел, говорит: «Ничего страшного, синяк будет». Так Славик и лег спать. Ночью просыпаюсь от того, что Славка меня за плечо теребит. «Мама, мне что-то не хорошо, — говорит, — спина сильно болит, голова кружится»…. И мнется. Чего-то сказать хочет, и мнется. Я его спрашиваю: «Что еще сыночек?». Бог его знает, чего он скрывает. А он помялся, помялся, и говорит: «Мама, я кровью писаю!». Я бегом в скорую звонить. Полтора часа прождали. За это время Славику хуже стало. Весь бледный, ноги подкашиваются, лицо бледнючее, такое белое, как мел! Начал сознание терять. Скорая приехала, врач с мужем вынесли Славика на носилках в машину скорой. В машине Славику капельницу поставили. Помчались сюда. Нас сперва в травматологию, снимок сделать и еще чего-то. Только врач в травматологии, как глянул, сразу крикнул: «В реанимацию, срочно!».
В этот момент у женщине, сидевшей рядом с Ольгой, зазвонил телефон.
— Да! — ответила она, — да… А эти? Как нет?! Ну, бери, что есть. Только быстрее!
— Муж, — пояснила женщина, закончив телефонный разговор, — я тут осталась, а он в аптеку побежал.
— Оля, я приеду завтра с утра, — сказал он Ольге вечером в субботу перед уходом, — если что — звоните сразу же!
А что, «если что»? Что еще пойдет не так?!
Даша продолжала находиться в полубессознательном состоянии, ни на секунду не замолкая в стонах. Ольга вторую ночь не смыкала глаз у кровати дочери. «Та ну его нахрен, такое лечение! — в отчаянии думала Ольга, глядя на дочь, — ее скорее препараты убьют, чем»…. Слово «рак», въедливым червем вертевшееся в голове и во что бы это ни стало просившееся наружу, Ольга боязливо придерживала за хвост. Даже думать о таком слове страшно, если оно так и просится примениться к собственному ребенку!
С первыми солнечными лучами Ольга заметила какую-то необычную желтизну у Даши. Ну да! «Господи, она вся желтая! Даже глазки!». С полузакрытыми глазами, едва слышно постанывая, Даша лежала вся желтая, как канарейка. Даже глаза.
— Дашенька, зайка! — Оля осторожно пыталась достучаться к дочери, едва прикасаясь к горячему, пожелтевшему, обмякшему тельцу ребенка, — Дашенька, зайка!
Но Даша никак не реагировала. Ни на Ольгин голос, ни на прикосновения, ни на свет, первыми утренними лучами пробивавшийся сквозь шторы. В панике Ольга набрала Сергея Сергеевича. «К черту приличия!» — думала Ольга, набирая записанный номер в десять минут шестого утра.
— Алло, — спустя длинную вереницу гудков, на том конце отозвался сонный голос.
— Сергей Сергеевич! — дрожащим голосом с ходу начала Ольга, — Даше очень плохо! Она вся желтая, горит, не реагирует ни на что! Сергей Сергеевич, что делать?!
На том конце трубки голос моментально проснулся:
— Еду, ждите!
Через сорок минут, накидывая на ходу халат, в палату ворвался молодой врач и с ходу направился к лежащему на кровати ребенку. Минутный осмотр выявил крайне серьезно положение вещей.
— Леля, каталку! — крикнул ночной медсестре Сергей Сергеевич.
— Кто сегодня в реанимации?!
— Что?! Что, Сергей Сергеевич?! — срывающимся голосом спрашивала у врача Ольга.
— Оля, не мешайте! — бесцеремонно оборвал ее Сергей Сергеевич, набирая кого-то по телефону.
— Алло, Миша, привет! Ты на дежурстве? — дозвонившись кому-то, Сергей Сергеевич стал быстро говорить:
— У меня ребенок, девять лет, *ОПН, угроза комы. Неконтактная. Да, сейчас будем! Леля, твою мать! — громко крикнул он в коридор медсестре, медлившей с каталкой, — ты где?! Бегом!
На первом этаже больницы массивная железная дверь с надписью «Реанимация» поглотила каталку с Дашей, молодого врача и перепуганную медсестру, громко щелкнув засовом перед самым Ольгиным носом. Пожалуй, с полчаса еще Оля простояла перед дверью, как вкопанная, уставившись немигающим взглядом на закрытую дверь. А потом присела на ряд стульев. Только теперь Ольга заметила какую-то женщину, тихо складывавшую заплаканный платок в карман.
— Вы по вызову? — спросила у Ольги женщина заплаканным голосом.
— По вызову? — не поняла Ольга, пространно повторив последнюю фразу.
— Вас на скорой привезли? — уточнила женщина.
— Нет. Мы тут лежим. В онкологии, — словно бы в никуда ответила Ольга, не отрывая взгляда от дверей.
— А нас на скорой привезли, — начала повествование женщина, которой, по-видимому, очень нужно было поделиться с кем-то своей бедой.
— Славик, сын вечером упал с крыши. С гаража, — уронив выскользнувшую слезу на блузку, пояснила женщина, — муж в гараже копался, а Славка на крышу полез. Дурел там, а потом перецепился и упал. Прямо на железную трубу спиной! — неподвластная воле слеза вновь окропила блузку рассказчицы.
— Пришли домой, он на боль в спине жалуется. Муж посмотрел, говорит: «Ничего страшного, синяк будет». Так Славик и лег спать. Ночью просыпаюсь от того, что Славка меня за плечо теребит. «Мама, мне что-то не хорошо, — говорит, — спина сильно болит, голова кружится»…. И мнется. Чего-то сказать хочет, и мнется. Я его спрашиваю: «Что еще сыночек?». Бог его знает, чего он скрывает. А он помялся, помялся, и говорит: «Мама, я кровью писаю!». Я бегом в скорую звонить. Полтора часа прождали. За это время Славику хуже стало. Весь бледный, ноги подкашиваются, лицо бледнючее, такое белое, как мел! Начал сознание терять. Скорая приехала, врач с мужем вынесли Славика на носилках в машину скорой. В машине Славику капельницу поставили. Помчались сюда. Нас сперва в травматологию, снимок сделать и еще чего-то. Только врач в травматологии, как глянул, сразу крикнул: «В реанимацию, срочно!».
В этот момент у женщине, сидевшей рядом с Ольгой, зазвонил телефон.
— Да! — ответила она, — да… А эти? Как нет?! Ну, бери, что есть. Только быстрее!
— Муж, — пояснила женщина, закончив телефонный разговор, — я тут осталась, а он в аптеку побежал.
Страница 61 из 107
