Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17585
Вокруг лежали оголенные кости и отбеленные до блеска черепа моих друзей. Буря убила их, а ветер с песком начисто ободрали с них плоть. И посреди этого побоища возвышался высокий и строгий мужчина в черном убранстве.
Ах, глупцы мы, глупцы! Если бы мы только знали, чей покой посмели потревожить, в чье убежище мы посмели войти без спросу и чьи богатства мы коварно похитили! Дом, который мы ограбили, принадлежал черному колдуну, могущественному магу и приятелю самой смерти. И теперь он стоял надо мной, возвышаясь над останками моих друзей-бандитов. Отовсюду веяло удушающим запахом паленой человеческой плоти, выжигающим глаза и дурманящим разум. Я упал на колени«….»
В памяти Парисы стали всплывать обрывки воспоминаний. Большой мужчина в темной комнате с решеткой на окне, черные одеяния и этот удушающий запах паленой плоти. Она не могла вспомнить, где и когда это было, но почему-то очень явственно видела эти картинки. А Рафаэль тем временем продолжал свой рассказ.
«Колдун, стоявший надо мною, знаком руки повелевал мне встать.» Ты ли — Патрик, ловкий обманщик, искусный вор и хладнокровный убийца?» — спросил он у меня. Я кивнул, не имея сил произнести слово.» Ты остался в живых лишь благодаря моему желанию! — говорил он мне грозным голосом, — но твоя никчемная, проклятая людьми и забытая Богом жизнь дана тебе не для грабежа и убийства! Ты сослужишь мне службу!«.»
Колдун поднял руку к небу и в его руке появился черный посох, украшенный золотом и самоцветами. «Я дарую тебе сто лет жизни, которую ты проведешь в праведных делах, врачуя людей по всему миру, — продолжал говорить колдун.»
— Ты не будешь брать платы за свою благодетель, но нужда не коснется тебя. Врачуя людей по всему миру, ты отыщешь семерых мудрецов этой эпохи. Ты станешь учиться у них мудрости, изо дня в день перенимая их великие знания. И проводишь их в мир тишины и покоя, когда настанет их час. Ты заслужишь право получить от них печать знаний, от каждого по одной. По истечении ста лет и ни секундой позже я приду к тебе за этими печатями, и ты отдашь мне их. Если ты исполнишь мой наказ, я щедро награжу тебя. Я дам тебе еще сто лет жизни в богатстве, славе и величии!«.»
Вид колдуна сделался устрашающим. Став еще больше и ужаснее, колдун продолжил говорить: «Если же ты осмелишься не исполнить мой наказ, я отниму у тебя самое дорогое, что у тебя есть! Ты не сможешь воспротивиться мне! Я отберу то, что будет тебе дороже всего на свете, дороже твоей никчемной жизни! А потом отберу у тебя жизнь, отправив тебя в бездонный омут забытья!». Колдун повел рукой, вздымая пески пустыни к небу. Солнце вновь скрылось за песчаными тучами. Когда тучи рассеялись, останков моих друзей уже не было. «О тебе забудут люди, словно тебя никогда не было на этой земле. И ты исчезнешь из памяти людей, как исчезли останки твоих друзей-бандитов!».
Я покорно склонил голову перед могущественным магом.
«Помни, Патрик, коварный бандит и хладнокровный убийца! Ровно через сто лет я приду к тебе и ты мне отдашь восемь печатей великих мудрецов!». «Почему восемь? — воскликнул я, — ведь речь шла о семерых!». Колдун ухмыльнулся и сказал: «А ты — смышленый малый! Ты прав. И первая печать, выжженная огнем на твоем смертном теле, будет моей!». С этими словами колдун ударил меня в плечо своим черным посохом. Мое тело пронзила невыносимая боль. По моим жилам вместо крови потекло раскаленное олово! Не в силах сдержать эту боль, я упал. Колдун усмехнулся и сказал на прощание: «Восемь печатей через сто лет!». И исчез без следа.
С невероятным трудом я дошел до ближайшего поселения. Изнемогая от жажды и боли в плече, я подошел к ближайшей хибаре и попросился немного передохнуть. «Мы не можем тебя пустить, путник, — ответила мне иссушенная солнцем женщина на пороге жилища, — мой сын болен проклятой болезнью. Ни один из людей, благословенных Господом, не может пересечь порога этого дома. Ступай к другому дому, путник». «Позвольте, я взгляну на него» — попросился я.
Памятуя о словах колдуна, я вошел в дом. Ужасный запах гнилой плоти сразу ударил мне в нос. «Позвольте мне взглянуть на ребенка» — сказал я женщине. Она отвела меня в комнату, где на кровати лежал еле живой мальчик лет десяти.«Что с тобой, дитя?» — спросил я его.«Я проклят Господом нашим, — отвечал мне мальчик, — уже год я лежу на кровати и прошу у Господа смерти! Мое тело истлевает, принося мне невыносимую боль!». Я положил на голову мальчика руку и закрыл глаза. Яркий свет блеснул пред моими закрытыми очами. Потом я открыл глаза и взглянул на больное дитя. На нем больше не было страшных ран и плоть его была чиста, как кожа младенца. Он встал и пошел. А я получил пищу, воду и кров. С тех пор я стал называться Рафаэлем, а прежний Патрик был предан забвению.
Я путешествовал по миру и врачевал людей силой Господа, как повелевал мне колдун. И я искал семерых мудрецов, желая учиться у них мудрости.
Ах, глупцы мы, глупцы! Если бы мы только знали, чей покой посмели потревожить, в чье убежище мы посмели войти без спросу и чьи богатства мы коварно похитили! Дом, который мы ограбили, принадлежал черному колдуну, могущественному магу и приятелю самой смерти. И теперь он стоял надо мной, возвышаясь над останками моих друзей-бандитов. Отовсюду веяло удушающим запахом паленой человеческой плоти, выжигающим глаза и дурманящим разум. Я упал на колени«….»
В памяти Парисы стали всплывать обрывки воспоминаний. Большой мужчина в темной комнате с решеткой на окне, черные одеяния и этот удушающий запах паленой плоти. Она не могла вспомнить, где и когда это было, но почему-то очень явственно видела эти картинки. А Рафаэль тем временем продолжал свой рассказ.
«Колдун, стоявший надо мною, знаком руки повелевал мне встать.» Ты ли — Патрик, ловкий обманщик, искусный вор и хладнокровный убийца?» — спросил он у меня. Я кивнул, не имея сил произнести слово.» Ты остался в живых лишь благодаря моему желанию! — говорил он мне грозным голосом, — но твоя никчемная, проклятая людьми и забытая Богом жизнь дана тебе не для грабежа и убийства! Ты сослужишь мне службу!«.»
Колдун поднял руку к небу и в его руке появился черный посох, украшенный золотом и самоцветами. «Я дарую тебе сто лет жизни, которую ты проведешь в праведных делах, врачуя людей по всему миру, — продолжал говорить колдун.»
— Ты не будешь брать платы за свою благодетель, но нужда не коснется тебя. Врачуя людей по всему миру, ты отыщешь семерых мудрецов этой эпохи. Ты станешь учиться у них мудрости, изо дня в день перенимая их великие знания. И проводишь их в мир тишины и покоя, когда настанет их час. Ты заслужишь право получить от них печать знаний, от каждого по одной. По истечении ста лет и ни секундой позже я приду к тебе за этими печатями, и ты отдашь мне их. Если ты исполнишь мой наказ, я щедро награжу тебя. Я дам тебе еще сто лет жизни в богатстве, славе и величии!«.»
Вид колдуна сделался устрашающим. Став еще больше и ужаснее, колдун продолжил говорить: «Если же ты осмелишься не исполнить мой наказ, я отниму у тебя самое дорогое, что у тебя есть! Ты не сможешь воспротивиться мне! Я отберу то, что будет тебе дороже всего на свете, дороже твоей никчемной жизни! А потом отберу у тебя жизнь, отправив тебя в бездонный омут забытья!». Колдун повел рукой, вздымая пески пустыни к небу. Солнце вновь скрылось за песчаными тучами. Когда тучи рассеялись, останков моих друзей уже не было. «О тебе забудут люди, словно тебя никогда не было на этой земле. И ты исчезнешь из памяти людей, как исчезли останки твоих друзей-бандитов!».
Я покорно склонил голову перед могущественным магом.
«Помни, Патрик, коварный бандит и хладнокровный убийца! Ровно через сто лет я приду к тебе и ты мне отдашь восемь печатей великих мудрецов!». «Почему восемь? — воскликнул я, — ведь речь шла о семерых!». Колдун ухмыльнулся и сказал: «А ты — смышленый малый! Ты прав. И первая печать, выжженная огнем на твоем смертном теле, будет моей!». С этими словами колдун ударил меня в плечо своим черным посохом. Мое тело пронзила невыносимая боль. По моим жилам вместо крови потекло раскаленное олово! Не в силах сдержать эту боль, я упал. Колдун усмехнулся и сказал на прощание: «Восемь печатей через сто лет!». И исчез без следа.
С невероятным трудом я дошел до ближайшего поселения. Изнемогая от жажды и боли в плече, я подошел к ближайшей хибаре и попросился немного передохнуть. «Мы не можем тебя пустить, путник, — ответила мне иссушенная солнцем женщина на пороге жилища, — мой сын болен проклятой болезнью. Ни один из людей, благословенных Господом, не может пересечь порога этого дома. Ступай к другому дому, путник». «Позвольте, я взгляну на него» — попросился я.
Памятуя о словах колдуна, я вошел в дом. Ужасный запах гнилой плоти сразу ударил мне в нос. «Позвольте мне взглянуть на ребенка» — сказал я женщине. Она отвела меня в комнату, где на кровати лежал еле живой мальчик лет десяти.«Что с тобой, дитя?» — спросил я его.«Я проклят Господом нашим, — отвечал мне мальчик, — уже год я лежу на кровати и прошу у Господа смерти! Мое тело истлевает, принося мне невыносимую боль!». Я положил на голову мальчика руку и закрыл глаза. Яркий свет блеснул пред моими закрытыми очами. Потом я открыл глаза и взглянул на больное дитя. На нем больше не было страшных ран и плоть его была чиста, как кожа младенца. Он встал и пошел. А я получил пищу, воду и кров. С тех пор я стал называться Рафаэлем, а прежний Патрик был предан забвению.
Я путешествовал по миру и врачевал людей силой Господа, как повелевал мне колдун. И я искал семерых мудрецов, желая учиться у них мудрости.
Страница 66 из 107
