Сказка о любви

Только по-дружески, исключительно из сострадания, Эмилия, которая Олиной подругой даже близко не была и своим видом никак не страдала, обещала «протолкнут» Олю без очереди, записав в очередь из тех, кто без очереди. И о лояльной цене поговорить тоже обещала. Чтоб не сразу до трусов, со временем. А что? Она может! Она, эта липкая Эмилия — тоже ведьма. Пусть пошибом ниже, но из этих же. А ведьма ведьме — она ведь, как ворон ворону.

В иные времена весь этот лютый бред, напханный в голову беспорядочным навалом слов, Ольга забыла бы через 20 минут. Постойте-ка! Минут?! Да секунд, секунд! Дольше держать это в голове просто нет никакой возможности. В иные времена, не сейчас. Сейчас, когда Даша буквально болталась между мирами в ожидании, пожалуй, чуда, эта противоречивая, высосанная буквально из пальца информация плотно засела в Ольгиной голове. Как и все другие мысли по поводу и без, эта мысль смело «бродила» в стенах черепной коробки, как брага в бутылке, выстреливая пузырьками абсолютно не связанных с реальностью выводов. А вдруг это и есть чудо?! Вдруг?! Ведь бывают же чудеса?!

Ах, что делать?!

Стрелка часов огласила о начале нового дня, миновав цифру двенадцать, и задорно помчалась к одинокой единице. Даша спит. Мозги кипят. Сна нет. Черт, как всегда!

Ольга тихонечко скользнула с кровати в тапочки и украдкой улизнула из палаты в коридор.

И тут же, нос к носу, столкнулась с дежурившей Евдокией Гавриловной.

— Ой, батюшки! — вскрикнула добрая бабушка Дуся, внезапно столкнувшись в пустом, темном коридоре с Ольгой.

— Ты чего бродишь-то, полуношница?!

— Ой, извините, — втянув голову в плечи, извинилась Ольга, — я не хотела Вас напугать.

— Ладно уж! — махнула рукой добрая бабушка Дуся, — чего сталось-то, дочка? Опять бессонница донимает?

— Ох! — вздохнула Ольга, безо всяких слов очень точно передав весь спектр эмоций, терзавших ее измученную душу.

— Идем-ка, милая, в ординаторску, чайку тяпнем, — предложила Ольге Евдокия Гавриловна, — а то, ежели тут бубнить станем, растормошим всех.

В ординаторской, за чашкой теплого и вкусного, как душа этой пожилой медсестры-сказочницы чая, Ольга решилась спросить Евдокию Гавриловну о том, есть ли место чуду в нашей жизни. Немного расслабившись, Ольга рассказала Евдокии Гавриловне о разговоре с Эмилией.

— Батюшки светы! Чего удумала! — неожиданно накинулась доселе мирная бабушка Дуся на Ольгу.

— Каки таки ведьмы-знахари?! Ты, дочка, про то даже думать забудь! Ишь, какой лапшой уши-то завешали, окаянные! Шиш им, хреном мазанный, а не нашу Дашеньку!

— Думаете, не стоит? — осторожно спрашивала Ольга, сконфуженная такой эмоциональной реакцией.

— Даже и не думай! — отрезала Евдокия Гавриловна, — уж я-то, дочка, хорошо знаю этих отродий сатанинских! Повидала их на своем веку. Оне ж, падлюки, Господи прости, как шакалы те! Все рыщут, вынюхивают, кем бы поживиться! Найдуть душу скробью-печалью истерзанную, коей мысли горестны разум помутили, и станут донимать, аж пока в сети свои не перетащат. А уж там все, пиши пропало! Разують, разденуть и по миру пустять! И толку-то от их колдований — что от кота блудного! Токмо «мяу» да«мяу»! Ты, вон, печеньку лучше скушай, дочка. А про то забудь! Забудь, забудь!

Евдокия Гавриловна достала из шкафа кулечек с печеньем и высыпала его содержимое в маленькую тарелочку на столе.

— Кушай, дочка! Сытому пузу никака печаль не страшна! — потчевала Ольгу добрая бабушка Дуся.

Ах, какой чай! Какие печенья! Вот как она их делает?! Что добавляет?!

— У нас, дочка, была одна такая, — стала рассказывать Евдокия Гавриловна историю, в пику заданному вопросу, — уж не помню, когда. То ли год, то ли два назад. С мальчонкой лежала. У него тоже опухоль была, токмо желудка. Или с печенью что-то? — вдруг задумалась Евдокия Гавриловна.

— Ай, не припомню! Шебутной такой мальчишка был, красивай! Девчонки на него чуть не все глаза выглядели! Хороший мальчик. И тоже не ладилось с лечением чего-то. Мироныч наш ей каку-то клинику сосватал. Там вроде оборудование како-то было, коего у нас нет. Похлопотал он, значит, чтоб приняли их, цену сносну выбил, а она возьми — да исчезни! Представляшь?! В один день сына свого из больницы забрала и куды-то сбегла. Месяц нет, два… Куды подевалась — не ведомо.

А потом заявилась. И покаялась. У знахарки она была какой-то. Та ее мурыжила, мурыжила, денег всех высосала, а помочь так и не смогла. Она, мол, так и сказала, что судьба видать сыночку ее в землице сырой лежать. От же ж, стерва, прости Господи! Ну, эта мамаша к нам-то обратно и прибегла. Прибегла, да только поздно уже! Мироныч ей так и сказал: «Время упущено, сделать уже ничего нельзя». Представляшь, каки дела?! Так и схоронила. Бабонька та, мать мальчонки, все на ту собаку бешену спустила! Ни гроша не осталось! Так и осталась она без всего…