Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17594
Евдокия Гавриловна немного помолчала, смочив чудным чаем скорбные воспоминания, и сказала Ольге:
— Ты, дочка, про этих знахарей да ведьм забудь! Не чудо это вовсе. Ложь обманная!
— А что Вы думаете, Евдокия Гавриловна, по поводу… — и Ольга стала спрашивать пожилую медсестру о лечение за рубежом. Рассказала про ответ итальянцев, про свои сомнения рассказала.
— Уж тут, дочка, тебе с Глебом Миронычем поговорить бы, — ответила Евдокия Гавриловна, — уж лучше него про лечение тебе никто и не расскажет. И ты, того, — с лукавой улыбкой подмигнула бабушка Дуся, — сомнения отбрось. Мож, дочка, мы-то — и не заграница, простенько у нас да бедненько. И оборудования такого нет, и лекарствов, как у них. Палаты у нас поскромнее, не в пример ихним… Мож оно и так, да токмо люди у нас…, особенны, что ли? Душевны. С виду вроде и суровай, а все одно душавнай! И лечуть всяку хворь никак не хуже, чем те спецы забугорны. Уж Глеб Мироныч — так точно! Его хоть сейчас с руками да ногами любая больница забереть, токмо свисни! А он туточа бьется. За нас болезный, печется… — Евдокия Гавриловна посмотрела на Ольгу своим теплым, заботливым взглядом, взяла ее за руку и добавила:
— Где лечиться да у кого — тебе решать, дочка, спору нет. Но ты уж поговори с Миронычем, послушай моего совета! Вернее его тебе про лечение никто не скажет. Уж поверь!
— Так к нему не пробьешься! — с досадой произнесла Ольга, — он то занят, то занят. А то его вообще нет!
— Отчего же не пробьесси? — улыбнулась бабушка Дуся, — пробьесси, ежели знаешь как. Идем-ка!
— Куда? — недоумевала Ольга.
— Как куды? К нему!
— Сейчас?! — Оля глянула на часы.
— Евдокия Гавриловна, да Вы чего?! Почти два часа ночи! Да он нас… — Не трусь, боец, не страшен ворог! — подмигнула Евдокия Гавриловна, — ежели чего — я прикрою! Идем!
И две заговорщицы тихонько пошлепали к кабинету зава, сквозь двери которого пробивался тусклый свет.
— Глеб Мироныч, голубчик, ты не спишь? — тихонько заглянула в заветный кабинет Евдокия Гавриловна.
— Как видишь, баба Дуся, — послышалось из кабинета.
— А я тебе посетительницу привела. Красивая бабенька, скажу я тебе! — похвасталась бабушка Дуся и, обернувшись стоявшей в страхе Ольге, сказала:
— заходь, дочка! Смелее!
Ольга на цыпочках переступила порог кабинета.
— Здрасьте! — застыв в дверях, скромненько кивнула она Глебу Мироновичу, сидевшему за столом у монитора.
— И Вам не хворать! — ответил густым басом видный зав, — проходите, проходите!
Ольга тихонечко проскользнула в кабинет и бесшумно опустилась на диван.
— Так-с! Значит у нас намечаются консультации в неурочный час, — заметил Глеб Миронович, не отрывая взгляда от монитора.
— Я могу завтра…, если надо…, — тут же стала скромничать Ольга, готовая быстро подскочить и умчаться прочь из кабинета.
— А чего до завтра тянуть? — улыбнулся зав, — завтра, Оля, уже наступило. Два часа, как наступило. Давайте, выкладывайте!
— Глеб Миронович, — набравшись смелости, начала Ольга, — я боюсь!
— Меня?! — со смешком спросил Глеб Миронович.
— Нет! — улыбнулась Оля, — я за Дашу боюсь. Как с ней быть? Как лечить?
— А знаете, Оля, — Глеб Миронович оторвал взгляд от монитора, — а ведь я тоже боюсь. Боюсь! И за Дашу, и за Машу. И за Толю, и за Колю! Вот четверть века в онкологии — а боюсь! И, знаете, чего боюсь? Чего-то не сделать. Чего-то не успеть, не увидеть, не исправить вовремя. А потому и сижу тут, как дятел-полуночник, долблю гранит науки. Каждый день что-то новое. И я просто обязан знать об этом. Так что, Оля, не одна Вы боитесь. А вместе бояться, — усмехнулся Глеб Миронович, — вроде, как и не страшно.
— Вроде как… — вздохнула Ольга.
Ночной разговор плавно перешел к итальянскому предложению. Оля мялась, терялась в сомнениях, запиналась и жевала слова, но все же нашла в себе силы рассказать Глебу Мироновичу о своих изысканиях.
— Как Вы говорите? — с абсолютным спокойствием спросил зав, — Хуманитас? Уж не Лоренцо Белло ли?
— Да! — удивилась Ольга, — а Вы откуда знаете?
Глеб Миронович зычно рассмеялся.
— Оля! Я Вас прошу! Я же эти рожи, которые мелькают на наших шабашах онкологов, все, до единой знаю! Лоренцо — мужик хороший, прикольный, с ним есть, о чем поговорить. И специалист классный. Да и Хуманитас, знаете, не последняя клиника. И гамма-нож у них есть, и прочее классное оборудование. Там круто, реально круто. Нам до них, как до Пекина на дрезине! — с грустью заметил зав и продолжил:
— хороший выбор. Дороговато конечно, я бы что-то подешевле подыскал, но если средства имеются… — Да какие там средства! — с досадой выпалила Ольга, перебив зава, — квартиру будем продавать!
— Даже так?
— Ага! — выдохнула Оля и тихонечко посмотрела на стол заведующего отделением.
— Ты, дочка, про этих знахарей да ведьм забудь! Не чудо это вовсе. Ложь обманная!
— А что Вы думаете, Евдокия Гавриловна, по поводу… — и Ольга стала спрашивать пожилую медсестру о лечение за рубежом. Рассказала про ответ итальянцев, про свои сомнения рассказала.
— Уж тут, дочка, тебе с Глебом Миронычем поговорить бы, — ответила Евдокия Гавриловна, — уж лучше него про лечение тебе никто и не расскажет. И ты, того, — с лукавой улыбкой подмигнула бабушка Дуся, — сомнения отбрось. Мож, дочка, мы-то — и не заграница, простенько у нас да бедненько. И оборудования такого нет, и лекарствов, как у них. Палаты у нас поскромнее, не в пример ихним… Мож оно и так, да токмо люди у нас…, особенны, что ли? Душевны. С виду вроде и суровай, а все одно душавнай! И лечуть всяку хворь никак не хуже, чем те спецы забугорны. Уж Глеб Мироныч — так точно! Его хоть сейчас с руками да ногами любая больница забереть, токмо свисни! А он туточа бьется. За нас болезный, печется… — Евдокия Гавриловна посмотрела на Ольгу своим теплым, заботливым взглядом, взяла ее за руку и добавила:
— Где лечиться да у кого — тебе решать, дочка, спору нет. Но ты уж поговори с Миронычем, послушай моего совета! Вернее его тебе про лечение никто не скажет. Уж поверь!
— Так к нему не пробьешься! — с досадой произнесла Ольга, — он то занят, то занят. А то его вообще нет!
— Отчего же не пробьесси? — улыбнулась бабушка Дуся, — пробьесси, ежели знаешь как. Идем-ка!
— Куда? — недоумевала Ольга.
— Как куды? К нему!
— Сейчас?! — Оля глянула на часы.
— Евдокия Гавриловна, да Вы чего?! Почти два часа ночи! Да он нас… — Не трусь, боец, не страшен ворог! — подмигнула Евдокия Гавриловна, — ежели чего — я прикрою! Идем!
И две заговорщицы тихонько пошлепали к кабинету зава, сквозь двери которого пробивался тусклый свет.
— Глеб Мироныч, голубчик, ты не спишь? — тихонько заглянула в заветный кабинет Евдокия Гавриловна.
— Как видишь, баба Дуся, — послышалось из кабинета.
— А я тебе посетительницу привела. Красивая бабенька, скажу я тебе! — похвасталась бабушка Дуся и, обернувшись стоявшей в страхе Ольге, сказала:
— заходь, дочка! Смелее!
Ольга на цыпочках переступила порог кабинета.
— Здрасьте! — застыв в дверях, скромненько кивнула она Глебу Мироновичу, сидевшему за столом у монитора.
— И Вам не хворать! — ответил густым басом видный зав, — проходите, проходите!
Ольга тихонечко проскользнула в кабинет и бесшумно опустилась на диван.
— Так-с! Значит у нас намечаются консультации в неурочный час, — заметил Глеб Миронович, не отрывая взгляда от монитора.
— Я могу завтра…, если надо…, — тут же стала скромничать Ольга, готовая быстро подскочить и умчаться прочь из кабинета.
— А чего до завтра тянуть? — улыбнулся зав, — завтра, Оля, уже наступило. Два часа, как наступило. Давайте, выкладывайте!
— Глеб Миронович, — набравшись смелости, начала Ольга, — я боюсь!
— Меня?! — со смешком спросил Глеб Миронович.
— Нет! — улыбнулась Оля, — я за Дашу боюсь. Как с ней быть? Как лечить?
— А знаете, Оля, — Глеб Миронович оторвал взгляд от монитора, — а ведь я тоже боюсь. Боюсь! И за Дашу, и за Машу. И за Толю, и за Колю! Вот четверть века в онкологии — а боюсь! И, знаете, чего боюсь? Чего-то не сделать. Чего-то не успеть, не увидеть, не исправить вовремя. А потому и сижу тут, как дятел-полуночник, долблю гранит науки. Каждый день что-то новое. И я просто обязан знать об этом. Так что, Оля, не одна Вы боитесь. А вместе бояться, — усмехнулся Глеб Миронович, — вроде, как и не страшно.
— Вроде как… — вздохнула Ольга.
Ночной разговор плавно перешел к итальянскому предложению. Оля мялась, терялась в сомнениях, запиналась и жевала слова, но все же нашла в себе силы рассказать Глебу Мироновичу о своих изысканиях.
— Как Вы говорите? — с абсолютным спокойствием спросил зав, — Хуманитас? Уж не Лоренцо Белло ли?
— Да! — удивилась Ольга, — а Вы откуда знаете?
Глеб Миронович зычно рассмеялся.
— Оля! Я Вас прошу! Я же эти рожи, которые мелькают на наших шабашах онкологов, все, до единой знаю! Лоренцо — мужик хороший, прикольный, с ним есть, о чем поговорить. И специалист классный. Да и Хуманитас, знаете, не последняя клиника. И гамма-нож у них есть, и прочее классное оборудование. Там круто, реально круто. Нам до них, как до Пекина на дрезине! — с грустью заметил зав и продолжил:
— хороший выбор. Дороговато конечно, я бы что-то подешевле подыскал, но если средства имеются… — Да какие там средства! — с досадой выпалила Ольга, перебив зава, — квартиру будем продавать!
— Даже так?
— Ага! — выдохнула Оля и тихонечко посмотрела на стол заведующего отделением.
Страница 75 из 107
