Жатва

Но на этот раз Анюта поддалась на Пашкины уговоры, и гарантии того, что Серега заберет всех участников похода прямо от дома на своем новеньком джипе, а также экзотику ночевок в деревне… Поехать-то Анюта согласилась, но в груди продолжал перекатываться комок ожидания неприятностей… … Неприятности случились на второй день странствий по Брянским лесам, а если быть более точным, вечером 28 июля в 19-32 по Москве. Для предстоящей ночевки ребята выбрали небольшую деревеньку Лебяжье, все населеннее которой благополучно бы уместилось в Питерской коммуналке. Некогда, еще при советской власти, Лебяжье насчитывало около пятидесяти домов и около двухсот жителей. Теперь здания сельсовета, клуба и дом бывшего участкового пустовали, впрочем, заколоченными стояли и остальные сорок домишек. По утрам деревенские петухи будили нескольких старух да деда Прохора. У покосившейся калитки дедового дома и остановился новенький «Нисан». Серега первый пересек огород и постучал в освещенное окно:

— Селяне, есть кто живой? Выходь, встречать дорогих гостей. Сзади раздался шорох, и горла коснулась холодная сталь топора.

— А ну поворотись, только очень медленно, посмотрим, кто это у нас — дорогие гости. Серега медленно обернулся. Совсем рядом, с топором в одной руке и серпом в другой, стоял древний старик. Летний ветер лениво колыхал седые, ниже плеч волосы. Давно, более двадцати лет назад, когда Марья еще была жива, она, смеясь, говорила, что в гневе Прохор напоминает демона.

— Вы кто? — только и сумел выдавить из себя Серега.

— Жнец, — ответил дед и нехорошо улыбнулся.

— Я вас в прошлый раз предупреждал — дома не продаются, лес тоже; не поняли, опять приперлись. Так вот, жнец я, и сейчас начнется моя жатва. Серп начал свой бег снизу вверх.

— Стойте! Не-е-ет! — кричала Анюта. Прохор неуловимым для глаза движением изменил направление удара, и грозное оружие, изначально предназначенное для уборки урожая, с визгом впилось в дверной косяк.

— Бабу — то зачем привезли? — дед с любопытством разглядывал девушку.

— А ничего деваха, фигурка ладненькая… Договорить старику не дало полено, вылетевшее из-за сарая и завершившее свой полет, угодив оному прямо по темечку.

— Вот это да, деревня ниндзя, — Серега с изумлением следил за стремительно развивающимися событиями.

— Вот я те покажу, фигурка ладненькая, вот ты у меня попляшешь, старый козел. Во дворе показалась маленькая худощавая старушонка.

— И двадцати лет не прошло, как Марья преставилась, Царствие ей Небесное, а он уж честное имя сестры моей опорочить задумал, на девок заглядываешься… — Да я что? Я так, оно само сказалось, — Прохор, морщась, потирал ушибленную голову.

— Кто такие? — Старушка требовательно заглянула в глаза насмерть перепуганной Анюты.

— Мы по грибы приехали.

— Понятно… По грибы по ягодицы… Дома скупаете?— Нет… — Делянки лесные? — требовательный взгляд в Серегину сторону. Тот отрицательно покачал головой.

— Может, и документы, какие имеются?— Разумеется, имеются, — Анюта радостно закричала.

— Паша! Пашка, Ярик! Ну где же вы, мальчики… Спустя четверть часа вся компания сидела за огромным, казалось, сделанным из цельного дерева столом, в доме Прохора. Из самовара медленно поднимался дымок, а свежий хлеб казался таким вкусным… — Значит из Ленинграда? — Прохор поставил на стол очередную банку с вареньем.

— Из Питера, — поправил Серега.

— Для нас, внучек, Ленинград навсегда городом Ленина останется, поздно нам переучиваться, ты уж не серчай.

— Да мне-то что, сам только привыкать начал, — Серега смачно отхлебнул горячего чая из чашки. Пашка блаженно вытянулся на лавке:

— Скажите, уважаемые, а почему вы нас так встретили? У меня такое ощущение было, что мы на передовой оказались.

— Так мы, милок, и есть на передовой.

— Вы еще скажите под обстрелом, — усмехнулся Ярик.

— И скажу.

— Дед грозно поднялся, возвышаясь над столом.

— Успокойся, Прохор, чего рычишь на ребят-они же не местные, не ведают ничего.

— Дарья, так звали давешнюю старушку, усадила деда на место.

— Понимаете, ребятки, повадились к нам парни городские, на машине такой здоровой, прямо как ваша, в потемках и не отличишь… — Джипом зовется, — буркнул старик.

— Вот-вот, Джином, — подтвердила Дарья, — созвали всех, кто в Лебяжьем остался. И стали разговоры говорить, мол, продавайте дома, езжайте в город, будет здесь лесная фабрика строиться.

— А вы?— Да куда ж мы поедем на старости то лет. Отказались мы, милок.

— И что дальше? — у Пашки где-то в районе желудка появилось нехорошее предчувствие, уж больно все было похоже на банальный бандитский наезд.

— А дальше, мил человек, подожгли эти сволочи конюшню, а в ней Верка, кобыла наша, с жеребенком… Так заживо и сгорели…