Тускло светила лампада, бросая неверный свет на коленопреклоненного демона, держащего тонкие девичьи руки в своих. Он шептал слова любви, негромко и страстно, так, что они доходили до самого сердца, не ведавшего раньше чувств подобной силы, боящегося их и тянущегося к ним, неизведанным и сладким, запретным и таким естественным… Он шептал, глядя ей в глаза, сжимая хрупкие белые запястья, на которых давно уже не звенели браслеты…
Добавить в моё избранное
8 мин, 30 сек 18854
Тонкие девичьи пальцы едва ощутимо дотрагивались до его волос и лица, обводили линии губ, ласкали осторожно, чтобы не разбудить, и в каждом прикосновении была такая любовь, какой и незабвенная Суламифь позавидовала бы… Любовь выросла из ее слез и его злобы, из страсти и ревности, которыми он мучил Тамару, из ее страха перед ним и за него, из песен, которые она пела ему, и преданий, которых он рассказывал ей; из ночей, в которые они вместо того, чтобы предаваться любовным утехам, исповедались друг другу, открывая самые потаенные уголки души, мечты и страхи; из поцелуев, которыми он осыпал ее руки и лицо, из колыбели первенца, над которой она плакала от счастья, из мрака Геенны, из огненных озер выросла… Он выполнил каждое из своих обещаний, и в волосах ее сверкает перламутром жемчуг со дна моря, а надо лбом горит венец из созвездий. Дивный чертог из янтаря и бирюзы стал ей домом, а невесомые волшебные создания необыкновенной красоты — прислужницами. Она была владычицей мира, но мир не нужен был ей. Что значил весь свет по сравнению с тем, кто спит сейчас, положив голову ей на колени, с тем, кто бегает где-то по длинным коридорам дворца, охотясь за неуловимыми пери, и с тем, чью зарождающуюся жизнь она еще только чувствует в своем чреве…
Страница 3 из 3
