Имеющий уши да услышит. Имеющий глаза да увидит… Благословенна торговая Бухара, начинающая свой день ранним летним утром, пока жар, пыль и солнце не разогнали покупателей.
Добавить в моё избранное
5 мин, 5 сек 16853
Каждый ремесленник прихорашивает свои товары, поливает землю перед лавкой, заваривает душистый зеленый чай и ждет начала торговли.
Но, как ни рано приходят торговцы к своим лавкам, еще раньше почти затемно, шествует к себе в мастерскую под старинный купол четырнадцатого века Музаффар -бобо.
Одежда на нем старинная : белая рубаха с треугольным вырезом показывает мыс коричневой морщинистой старческой шей, черные штаны заправлены в мягкие ичиги с калошами.
Носит Музаффар -бобо атласный халат изумительного рисунка, подпоясанный ручной работы поясным платком-бельбагом.
Узор хан -атласа на халате, как струящаяся прохладная песня, как ручей, бегущий с гор по цветущей долине.
Сам Музаффаар -бобо высокий прямой старик с черными, как южная ночь глазами.
Трудно даже представить, что такие молодые глаза принадлежат длиннобородому девяностолетнему старику!
Держит старый Музаффар в торговых рядах лавку-мастерскую, где женщины его семьи ткут шелковые и полушелковые ткани : шойи, хан-атлас, бекасам, стегают и вышивают золотом, серебром и шелком мужские праздничные халаты.
Мужчины семьи Музаффара-ака готовят плов, шурпу и шашлык на бухарском базаре.
Для особо почетных гостей приготовят все эти волшебные блюда в маленьком садике, на заднем дворе мастерской, где весной вам расстелят дастархан под цветущим урюковым деревом, летом вас будет осенять тенью старая ива у хауза, осенью кисти черного кишмиша, только что не будут падать вам в ляган. А зимой встреч не назначают.
Даже те, кому срочно потребуется искусство мастера Музаффара, Музаффара-усто вынуждены ждать теплых дней.
Говорят зимой усто варит божественные краски для шелка, который так охотно покупают у него люди.
Если вы от памятника Ходжи Насретдину пойдете вперед, мимо большого хауза, где с ранней весны и до поздней осени ныряют с огромного сухого дерева бухарские мальчишки, пройдете узкой улочкой мимо лавок кузнецов, торговцев платьями и сумками, минуете у древней стены россыпь старинных кувшинов, кумганов, котлов и разной серебряной и медной утвари, свернете направо под третий торговый купол то там и найдете Музаффара-бобо.
Имеет он славу святого и многое умеет сделать для человека, который смог его заинтересовать.
Знают его в Самарканде, Коканде, Маргилане, в самом Ташкенте и многих и многих городках и кишлаках узбекской земли.
Дошло уже до того, что приезжают к ему издалека, но не всегда искусство старого усто может помочь приезжим издалека людям.
Много вышитых халатов и узорчатых шелковых полотен делают на всей узбкской земле. Есть мастера.
Но только у девяностолетнего Музаффара вам сделают джинн-кийим.
Кому нужен джинн-кийим? Да мало ли кому… Вот наследники ждут не дождутся смерти любимых и почитаемых родителей. Невестка задумалась, что ее гуль-бола скоро подрастет с сходство его с соседом станет явно видно всякому. Нелюбимая жена. Дядюшки и тетушки. Конкуренты в бизнесе. Какая хорошая традиция-подарить красивый расшитый халат на торжество богатому человеку или платье уважаемой женщине. А, вскоре, смотришь-раздувают ночью огонь под казаном повара -пловчи, готовят поминальный обед. А носилки уж доставляют очередного заказника пред очи Аллаха. И текут денежки по другому руслу изменяя этот мир и изменяя миру.
Ах, какой изумительной чистоты слитки отливают в Зерафшане.
Немало крошек от этих слитков зарыто под стенами дома старого усто. Крепко стоит старый дом на золотом пьедестале.
Крепче цемента запирают страх и ужас уста домочадцев и тех кто обращается к джинну-Музаффару. Что самое дорогое у человека -жизнь. Захочет Музаффар будет у ребенка или девушки счастливая жизнь, не захочет-истает человек как фитиль в лампе и рассыплется прахом.
Придет, бывало, мать просит счастья дочери, завернет ей старик кусок шелка. На радость и долгую жизнь думает мать и радуется не ведая, что другой, нехороший человек, больше дал проклятому джинну, чтобы извести ее цветочек.
Корыстен старик, не принимает его небо, вот и мается он разменивая последний десяток из сотни лет. А отпущено ему их тысяча.
И не освободит Аллах его от заклятья, пока не родится нужное дитя.
Что же говорят испуганным шепотом люди про его страшное искусство?
Зимой идет, мол, джинн-Музаффар на могилу черного Хызра.
Где та могила-никто не знает-прямой дороги нет. Закрыта и заклята она. Тяжко пробираться Музаффару горами, реками, долинами. кровь течет по его старым рукам и ногам. И где кровь та прильнула к земле, расцветают по весне черные тюльпаны и растят, проклятые богом цветы, чашечку невиданных размеров, видимую только ночью, когда бегут по ней огоньки Алмауз-кампыр, страшной старухи, что под стать самому джину-усто.
Откуда вы думаете приходит человеку идея извести ближнего своего столь дурным путем, отправив в мир иной без покаяния?
Но, как ни рано приходят торговцы к своим лавкам, еще раньше почти затемно, шествует к себе в мастерскую под старинный купол четырнадцатого века Музаффар -бобо.
Одежда на нем старинная : белая рубаха с треугольным вырезом показывает мыс коричневой морщинистой старческой шей, черные штаны заправлены в мягкие ичиги с калошами.
Носит Музаффар -бобо атласный халат изумительного рисунка, подпоясанный ручной работы поясным платком-бельбагом.
Узор хан -атласа на халате, как струящаяся прохладная песня, как ручей, бегущий с гор по цветущей долине.
Сам Музаффаар -бобо высокий прямой старик с черными, как южная ночь глазами.
Трудно даже представить, что такие молодые глаза принадлежат длиннобородому девяностолетнему старику!
Держит старый Музаффар в торговых рядах лавку-мастерскую, где женщины его семьи ткут шелковые и полушелковые ткани : шойи, хан-атлас, бекасам, стегают и вышивают золотом, серебром и шелком мужские праздничные халаты.
Мужчины семьи Музаффара-ака готовят плов, шурпу и шашлык на бухарском базаре.
Для особо почетных гостей приготовят все эти волшебные блюда в маленьком садике, на заднем дворе мастерской, где весной вам расстелят дастархан под цветущим урюковым деревом, летом вас будет осенять тенью старая ива у хауза, осенью кисти черного кишмиша, только что не будут падать вам в ляган. А зимой встреч не назначают.
Даже те, кому срочно потребуется искусство мастера Музаффара, Музаффара-усто вынуждены ждать теплых дней.
Говорят зимой усто варит божественные краски для шелка, который так охотно покупают у него люди.
Если вы от памятника Ходжи Насретдину пойдете вперед, мимо большого хауза, где с ранней весны и до поздней осени ныряют с огромного сухого дерева бухарские мальчишки, пройдете узкой улочкой мимо лавок кузнецов, торговцев платьями и сумками, минуете у древней стены россыпь старинных кувшинов, кумганов, котлов и разной серебряной и медной утвари, свернете направо под третий торговый купол то там и найдете Музаффара-бобо.
Имеет он славу святого и многое умеет сделать для человека, который смог его заинтересовать.
Знают его в Самарканде, Коканде, Маргилане, в самом Ташкенте и многих и многих городках и кишлаках узбекской земли.
Дошло уже до того, что приезжают к ему издалека, но не всегда искусство старого усто может помочь приезжим издалека людям.
Много вышитых халатов и узорчатых шелковых полотен делают на всей узбкской земле. Есть мастера.
Но только у девяностолетнего Музаффара вам сделают джинн-кийим.
Кому нужен джинн-кийим? Да мало ли кому… Вот наследники ждут не дождутся смерти любимых и почитаемых родителей. Невестка задумалась, что ее гуль-бола скоро подрастет с сходство его с соседом станет явно видно всякому. Нелюбимая жена. Дядюшки и тетушки. Конкуренты в бизнесе. Какая хорошая традиция-подарить красивый расшитый халат на торжество богатому человеку или платье уважаемой женщине. А, вскоре, смотришь-раздувают ночью огонь под казаном повара -пловчи, готовят поминальный обед. А носилки уж доставляют очередного заказника пред очи Аллаха. И текут денежки по другому руслу изменяя этот мир и изменяя миру.
Ах, какой изумительной чистоты слитки отливают в Зерафшане.
Немало крошек от этих слитков зарыто под стенами дома старого усто. Крепко стоит старый дом на золотом пьедестале.
Крепче цемента запирают страх и ужас уста домочадцев и тех кто обращается к джинну-Музаффару. Что самое дорогое у человека -жизнь. Захочет Музаффар будет у ребенка или девушки счастливая жизнь, не захочет-истает человек как фитиль в лампе и рассыплется прахом.
Придет, бывало, мать просит счастья дочери, завернет ей старик кусок шелка. На радость и долгую жизнь думает мать и радуется не ведая, что другой, нехороший человек, больше дал проклятому джинну, чтобы извести ее цветочек.
Корыстен старик, не принимает его небо, вот и мается он разменивая последний десяток из сотни лет. А отпущено ему их тысяча.
И не освободит Аллах его от заклятья, пока не родится нужное дитя.
Что же говорят испуганным шепотом люди про его страшное искусство?
Зимой идет, мол, джинн-Музаффар на могилу черного Хызра.
Где та могила-никто не знает-прямой дороги нет. Закрыта и заклята она. Тяжко пробираться Музаффару горами, реками, долинами. кровь течет по его старым рукам и ногам. И где кровь та прильнула к земле, расцветают по весне черные тюльпаны и растят, проклятые богом цветы, чашечку невиданных размеров, видимую только ночью, когда бегут по ней огоньки Алмауз-кампыр, страшной старухи, что под стать самому джину-усто.
Откуда вы думаете приходит человеку идея извести ближнего своего столь дурным путем, отправив в мир иной без покаяния?
Страница 1 из 2
