Третий звонок. Начинается второй акт спектакля. Зрители все еще заполняют зал после антракта, когда свет гаснет. В полной темноте звучит вступление фонограммой…
Добавить в моё избранное
6 мин, 15 сек 15473
В кабинете за директорским столом восседал человек с красной папкой. Директор — Алевтина Львовна — стояла рядом и с величайшей строгостью смотрела на вошедшего.
Караев — лысоватый, с пышными седыми бакенбардами, был еще в гриме и больше походил на плешивого пуделя, чем на Короля.
— Юрий Павлович, — строго спросила Алевтина, — чем вы поили Флоренскую перед спектаклем?
Все в театре знали, что они часто квасили вместе — втроем, так как жили соседями в одном доме. Лично Алевтину больше всего раздражало то, что стареющая прима симпатизировала этому «пуделю» и часто, по утрам, выскакивала из его квартиры. В их ночных посиделках она подозревала не пьянство, потому, когда она задавала вопрос, в подтексте многие услышали:«что ты нашел в этой старой калоше, посмотри, какая я статная и молодая!» При вопросе Караев изображал на лице крайнюю степень сосредоточенности и вздернул вверх лохматые брови. Прежде чем ответить, выдерживал паузу по Станиславскому, как положено.
— Чито пили? Ну… как обычно… кофию… — Что вы ей насыпали в «кофе»?
— Я!!!
— Вы, Юрий Павлович! Вы ревновали ее к Новаку, все знают!
Алевтина горела яростью, глаза ее пылали огнем, в это утверждение она вложила столько страсти, что сказанной фразе могла бы позавидовать любая прима.
За дверью притихли восторженные слушатели, многие из них, в частности костюмерша Галя и буфетчица Зина, тоже хотели бы задать гневный вопрос Юрию, но такого удобного повода не случалось.
В этот спектакль неожиданно втиснулся простуженный голос следака:
— В желудке и легких пострадавшей обнаружены песок и… прочие.
— Что за прочие? — растерянно пробормотал Караев, мгновенно сбросив театральную спесь.
— Магний, свинец и мышьяк с солью. Вернее, хлорид магния… Неважно. В небольшом количестве, но это ее убило.
— Она захлебнулась своей рвотой, я видел… но пили мы вместе… Вернее я пил. Она пригубила только. Как обычно, перед работой. Для тонуса… — бормотал Караев, вынимая флягу из внутреннего кармана.
Человек с папкой забрал флягу на экспертизу, заставил Караева подписать какие-то бумаги и вышел. Собравшиеся за дверью провожали его до машины, на ходу дополняя случившееся подробностями, но он только отмахивался от них.
— Откуда в водке оказался песок, Юрка? — уже без строгости спрашивала Алевтина растерянно.
— Из космоса, Львовна, из космоса! — по актерски пафосно вещал Караев, пришедший в себя, — Вся грязь оттуда на землю сыпется.
— Ты бы бросал пить! Выгоню, ох выгоню!
— Пить или не пить, это не вопрос! — ничуть не испугавшись, парировал Караев.
* * Внезапная беспричинная смерть актрисы еще долго муссировалась в прессе, радио и телевидении. Следователь еще несколько раз приходил с расспросами, подолгу пил с Караевым, закрывшись в его гримерке, но потом все заглохло — дело закрыли.
Постановка некоторое время не шла, но через пару месяцев на тумбах опять появились красочные афиши спектакля «Гамлет».
На роль королевы специально приглашена столичная прима — Юлия Волкова! Ее фотографии в шикарной серебристой шубе украшали стенды и афишные тумбы городка.
* * На улицах тихо; свернувшись калачиком, в водосточной трубе дремлет ветер, с неба сыплет не то дождь, не то снежная крупа. Новый день перенимал эстафету.
Рано утром дворники метут центральный городской бульвар. Женщина с опухшим и обрюзгшим лицом в клеенчатом фартуке останавливается перед афишей и начинает скандировать, размахивая метлой, как скипетром:
— … так вот и страх мой соразмерен с ней.
Растет любовь, растет и страх в крови;
Где много страха, много и любви.
— Тоже твоя однокурсница? — ухмыляясь, спрашивает коротышка-дворник, — Красивая кака!
Дворничиха замахивается и метлой метко тычет в рот красотке-королеве, приговаривая:
— Дикцию правь, деревня! Ты — королева, а не рыночная торговка, мусор те в рот!
Коротышка в апельсиновой спецовке смеется, а дворничиха метет опавшие листья громко декларируя:
— «Тех, кто в замужество вступает вновь, влечет одна корысть, а не любовь;»
и мертвого я умерщвлю опять, когда другому дам себя обнять«.»
Неожиданно небо затянулось тучами.
Шарахнуло так, что зазвенело в ушах.
Караев — лысоватый, с пышными седыми бакенбардами, был еще в гриме и больше походил на плешивого пуделя, чем на Короля.
— Юрий Павлович, — строго спросила Алевтина, — чем вы поили Флоренскую перед спектаклем?
Все в театре знали, что они часто квасили вместе — втроем, так как жили соседями в одном доме. Лично Алевтину больше всего раздражало то, что стареющая прима симпатизировала этому «пуделю» и часто, по утрам, выскакивала из его квартиры. В их ночных посиделках она подозревала не пьянство, потому, когда она задавала вопрос, в подтексте многие услышали:«что ты нашел в этой старой калоше, посмотри, какая я статная и молодая!» При вопросе Караев изображал на лице крайнюю степень сосредоточенности и вздернул вверх лохматые брови. Прежде чем ответить, выдерживал паузу по Станиславскому, как положено.
— Чито пили? Ну… как обычно… кофию… — Что вы ей насыпали в «кофе»?
— Я!!!
— Вы, Юрий Павлович! Вы ревновали ее к Новаку, все знают!
Алевтина горела яростью, глаза ее пылали огнем, в это утверждение она вложила столько страсти, что сказанной фразе могла бы позавидовать любая прима.
За дверью притихли восторженные слушатели, многие из них, в частности костюмерша Галя и буфетчица Зина, тоже хотели бы задать гневный вопрос Юрию, но такого удобного повода не случалось.
В этот спектакль неожиданно втиснулся простуженный голос следака:
— В желудке и легких пострадавшей обнаружены песок и… прочие.
— Что за прочие? — растерянно пробормотал Караев, мгновенно сбросив театральную спесь.
— Магний, свинец и мышьяк с солью. Вернее, хлорид магния… Неважно. В небольшом количестве, но это ее убило.
— Она захлебнулась своей рвотой, я видел… но пили мы вместе… Вернее я пил. Она пригубила только. Как обычно, перед работой. Для тонуса… — бормотал Караев, вынимая флягу из внутреннего кармана.
Человек с папкой забрал флягу на экспертизу, заставил Караева подписать какие-то бумаги и вышел. Собравшиеся за дверью провожали его до машины, на ходу дополняя случившееся подробностями, но он только отмахивался от них.
— Откуда в водке оказался песок, Юрка? — уже без строгости спрашивала Алевтина растерянно.
— Из космоса, Львовна, из космоса! — по актерски пафосно вещал Караев, пришедший в себя, — Вся грязь оттуда на землю сыпется.
— Ты бы бросал пить! Выгоню, ох выгоню!
— Пить или не пить, это не вопрос! — ничуть не испугавшись, парировал Караев.
* * Внезапная беспричинная смерть актрисы еще долго муссировалась в прессе, радио и телевидении. Следователь еще несколько раз приходил с расспросами, подолгу пил с Караевым, закрывшись в его гримерке, но потом все заглохло — дело закрыли.
Постановка некоторое время не шла, но через пару месяцев на тумбах опять появились красочные афиши спектакля «Гамлет».
На роль королевы специально приглашена столичная прима — Юлия Волкова! Ее фотографии в шикарной серебристой шубе украшали стенды и афишные тумбы городка.
* * На улицах тихо; свернувшись калачиком, в водосточной трубе дремлет ветер, с неба сыплет не то дождь, не то снежная крупа. Новый день перенимал эстафету.
Рано утром дворники метут центральный городской бульвар. Женщина с опухшим и обрюзгшим лицом в клеенчатом фартуке останавливается перед афишей и начинает скандировать, размахивая метлой, как скипетром:
— … так вот и страх мой соразмерен с ней.
Растет любовь, растет и страх в крови;
Где много страха, много и любви.
— Тоже твоя однокурсница? — ухмыляясь, спрашивает коротышка-дворник, — Красивая кака!
Дворничиха замахивается и метлой метко тычет в рот красотке-королеве, приговаривая:
— Дикцию правь, деревня! Ты — королева, а не рыночная торговка, мусор те в рот!
Коротышка в апельсиновой спецовке смеется, а дворничиха метет опавшие листья громко декларируя:
— «Тех, кто в замужество вступает вновь, влечет одна корысть, а не любовь;»
и мертвого я умерщвлю опять, когда другому дам себя обнять«.»
Неожиданно небо затянулось тучами.
Шарахнуло так, что зазвенело в ушах.
Страница 2 из 2
