Воздухоплавательный парк

Внезапно навалилась тревога и отвращение к самому себе. Под ложечкой засосало. Дырчатые стены столовской раздачи, горки металлических тарелок, противни с едой на мгновение поплыли в глазах.

— Как противно… Воняет жареной капустой… Да?

— Нормально, — пожал плечами Шурик, — с голодухи, что ли? Ну, так как ты?

— Кому везти, что? Что за посылка?

— Сам не знаю, Тим. Пакет. Только просили, чтобы порядочный. Кому попало не доверят. Так и спросили: «У тебя друг порядочный есть?» Ну я тебя и назвал… Велели паспорт чтоб захватил. Поедешь?

Тим взял координаты… Следующим вечером Тим вышел на станции «Воздухоплавательный парк», закурил, сверился с бумажкой и пошел по адресу.

- Григорий Петрович закрыл шторы, лег на диван и погрузился в тяжелую дрему. День выдался нелегкий.

По потолку ползли тени от автомобильных фар. Темные шторы не спасали, пропускали уличное освещение. В окно стучал назойливый дождь. Вошла жена, зажгла лампу, поправила салфетку на абажуре. Спросила:

— Чайку?

— А покрепче не дашь?

Григорий Петрович работал в больнице хирургом и сегодня устал, как никогда. Он остекленело уставился на лампу, не в силах сфокусироваться. В глазах после операций вертелись кровавые сгустки. Выбеленные пальцы врача непроизвольно мяли складку покрывала, словно выбирали из плоти ненужное. После яркости операционных хотелось темноты.

Жена принесла тридцать граммов коньяка.

Доктор не мог отделаться от мысли, что днем произошло что-то неприятное, но не мог вспомнить, что. Перебирал. Нашел: встретился неприятный человек, мужчина, с белой седой головой. Пробежал мимо, когда Гриша спустился на этаж покурить, и заглянул в глаза. Недобро так глянул. Смутно кого-то напомнил.

Григорий рассеянно выпил, поставил бокал мимо столика. Услышал легкий хлопок — разбился. Когда бокал хлопнулся, Григорий Петрович припомнил этого человека.

Лет десять назад на операционном столе он не смог спасти ребенка. Отец мальчика тогда сильно убивался. Угрожал расправой, но в суд так и не подал. Постепенно все забылось, и вот снова… Мальчик тот, помнится, был ровесник сыну. Понятно теперь! Элементарное, застарелое ощущение вины.

Этот встречный, конечно, отец того мальчика.

Григорий кликнул жену. Не дождался, поднялся с дивана, полез собирать осколки. Порезался. На руке выступила и быстро потекла черная кровь.

— Маша, да где же ты? — занервничал хирург.

Вошла жена. Застыла изваянием.

— Это плохо, — сказала, — очень плохо… Твоя рука. Сейчас перевяжу.

— А где Тимоха? — спросил врач.

- Мужчина и женщина шли в темноте под косым мокрым снегом вдоль ребристого металлического забора. Оба натянули на головы капюшоны длинных курток.

— Соб-бака, — выругался Петр, споткнувшись.

— Ноги не переломай, — сказала жена с издевкой.

— Какая разница.

— Убьем ублюдка — вот о чем думай, Петя. Глаз за глаз, ребенка за ребенка. А то все им с рук сходит. Самого бы расстрелять, да так лучше будет, справедливее.

— Перчатки не забудь.

Пара открыла калитку. Жена посветила фонариком, ушла по грязи под навес, муж запер замок изнутри. Сели на скамейку, принялись ждать, наблюдать летящие хлопья снега. Мужчина откинул капюшон. В темноте высветилась седая голова.

— Что за название «Воздухоплавательный парк», — проворчала жена, — глупость какая-то. Прямо для алкашей название. Нажрался — поплыл по воздуху.

— Или для трупаков, — оживился муж, — душа от тела отделяется и плывет в нирвану: как раз в тему. Думает: где это я… Бр-р-р, холодно… — Завтра Прощеное воскресенье. Пасха нынче ранняя, — ни с того, ни с сего вспомнила жена.

— Пасха… Интересно, вот Христа распяли — как они могли это допустить? Знали, что мучиться будет невинный человек. Иуда предал — ладно, с самого начала козлом был. Но Петр, например, любил же Иисуса, а сам взял у костра и отрекся от него. Предал! Тезка мой, апостол. У костра… Кто-то сказал Петру: «И ты с ним был, с Христом, узнали тебя». Он и испугался. Отрекся. Чего он вообще к этому костру поперся? Стоял бы в уголке… — А труп где засыплем? — перебила жена.

— Тьфу… Для чего, по-твоему, тут яма?

Замолчали.

— Коренев Тимофей Григорьевич… — напомнил Петр.

— Паспорт проверь. За посылкой, говоришь, придет? А где ты ее возьмешь, посылку-то?

— Из ада, — хихикнула жена.

— Из зада?

— Очень смешно.

- Кухня в хрущевке, не повернуться. Тусклая лампа. Полная раковина немытой посуды. Мрачный семейный ужин: отец, мать, сын.

— Мамаш, у нас в группе парень появился, Коренев Тимоха. Это не тот? — спросил сын.

Мать в халате навалилась грудью на стол.

— Вот это да! Наведи справки, сынок. Неужели наш ублюдок?! Вот удача! Все боги за нас! Мы это непременно используем…