Записи вампирского характера

Вячеслава принесла из соседней комнаты второй стул и уселась напротив меня. наконец-то я смогла ее разглядеть. Пшеничного цвета волосы собраны в тугой пучок, светло-серые глаза смотрели с грустью и отчаянием, а и так тонкие губы плотно сжаты в прямую линию. Руки не переставая теребят цветастый платок, в который укутаны худые плечи. Землистый цвет лица говорил о том, что женщина давно не видела солнца, а темные круги под глазами прибавляли ей лишние годы. Я бы дала Вячеславе не больше сорока, хотя тяжелая жизнь давала о себе знать.

— Вы хотите чаю? — встрепенувшись, спросила женщина.

— Да, конечно, — как журналист я прекрасно понимала, что отказываться не стоило, что могло наоборот расстроить мою собеседницу, когда именно «за чаем» человек выдавал все свои секреты.

Передо мной появилась фарфоровая чашка с непонятным настоем, в котором явственно чувствовалась ромашка. Я поднесла кружку к губам, делая вид, что отпиваю.

— У вас очень уютно, — мне не хотелось сразу переходить к делу.

— Правда, на улице так пустынно. Где все?

— Прячутся по домам, — ответила Вячеслава, еще сильнее заворачиваясь в свой толстый платок.

— Остались только те, кому некуда ехать, вот и пытаются выжить, как умеют.

— Вы расскажите, что произошло?

— Не уверенна, что должна, — забеспокоилась хозяйка дома.

— Остальные предпочитают мириться, но я просто не могу. Это чудовище отняло у меня дочь, и я хочу только мести. Но, наверное, стоит по порядку?

Я кивнула в ответ, включая диктофон и осторожно положив его на стол перед собой. Наконец-то хоть что-то стоящее.

— Началось все полгода назад, — задумчиво произнесла женщина.

— Тогда все было иначе. Окажись вы здесь, то не узнали бы здешних мест. Природа цветет, детишки бегают, играются с домашними животными, родители на огородах пропадают целыми днями. Все сразу в штыки приняли эти новые дачи загородные, что рядом строят. Но толку то. Кто к нам прислушивается? Не любим мы этих чужаков. Но первые еще нормальные были. Забором высоченным огородились, да носа не кажут. А вот последний другой совсем оказался. Сразу мы поняли, что он не от мира сего. Да где ж это видано, чтоб человек ночью въезжал. Ты, наверное, видела этот особняк в конце улицы и чуть выше на холме? — я лишь отрицательно покачала головой, не понимаю, какой именно она имеет в виду.

— Ну, Бог с тобой. Старинное здание. Люди его стороной обходили, будто бы там духи поселились. Глупости, да народ просто так говорить не будет.

— Вы видели его? — решила я слегка подтолкнуть ее.

— Нового жильца?

— Никто его не видел. Он в дневное время из убежища своего не выходит, а вот ночью по поселку рыщет. Люди видели его. Ходит да в окна заглядывает. А кто глазами с ним встретится, так близкой смерти пусть ждет.

— Так никто его в лицо не видел?

— Видели, — зашептала женщина, — да померли. Вампир он! Совсем извел он наш поселок. Только переехал, как странные вещи твориться начались. Сначала скот подох весь, а потом и люди захворали.

Я сидела молча, стараясь не выдать своего разочарования. Вячеслава рассказывала с душой, но история слишком походила на народные предания об упырях. Уехать за столько километров от города, ради встречи с местной сумасшедшей. Что сказать? Я везунчик!

— Сначала старики слегли, — мрачно продолжала хозяйка.

— Да в бреду все говорили, что за ними сам дьявол пришел. А после них и за молодых взялся. Стали видеть, как черная тень мелькает то тут, то там. Словно примеряется. Первой дочка ведуньи поникла. Поговаривают, вышла вечером на крыльцо да в глаза демона увидела. Два дня пролежала в бреду, а потом пропала. Мать зашла к ней утром, а кровать пустая. Нет доченьки. Пропала. Вот слухи поползли, что земля наша отравлена дьявольским присутствием. Потом каждый месяц он жертву себе находил новую. В первую ночь полнолуния поскребется в окно, а когда ты глаза откроешь да на шум оглянешься, тут дьявол тебя и схватит. Все. Это значит, смерть неизбежна. Прячься, убегай. Пустое все. Найдет он тебя да за собой поведет. Пять девушек пропали у нас. Да гад такой еще самых молодых и красивых выбирает. Последней моя дочка была, Лизонька. Не уберегла я ее. Вот люди и стали разъезжаться кто куда. А мне что? Некуда бежать без дочурки своей. Вот и остались здесь те, кому жить то уже и не хочется.

— А богачи, что с вами рядом живут? Их ничего не беспокоит? — поинтересовалась я, надеясь выведать хоть что-то близкое к реальности, чтобы использовать в своей статье.

— Да умный он. Не лезет к ним. Заборы там высокие, да охрана повсюду. Боится, что заметят. Мы то люди бесправные, нашей пропажи никто не обнаружит.

— А кто еще может это подтвердить?

Вячеслава недобро на меня посмотрела, словно я лишилась рассудка, а не она.

— Не принято у нас говорить об этом.