Сколько их! Куда их гонят? Что так жалобно поют? Гэбнюки ль попа хоронят? Блядь ли замуж выдают?
Добавить в моё избранное
15 мин, 20 сек 6164
перед лицом своих товарищей торжественно обещаю, — Горячая волна, зародившаяся ниже пупка, стремительно поднялась вверх и, сжав Галино горло, тут же отхлынула. За ней устремился вал следующей:… горячо любить свою Родину. Жить, учиться и бороться, как завещал…, прибой сотрясал Галино тело изнутри и уже показался девятый вал… великий Ленин — Галина вздрогнула и замолчала, ее рот плотно сжался, сдерживая рвущийся вопль, лицо перекосилось и под монотонное бормотание одноклассников:… как учит Коммунистическая партия. Всегда выполнять Законы пионеров Советского Союза…, беззвучный взрыв первого в Галиной жизни оргазма разнес на куски ее кокон.
Ну, чего же ты, Дуня? Чего ты, Дуня;?
Сядь поближе, не бойся меня.
Пойдем-выйдем в лесок, да сорвем лопушок, да заляжем в медвяный стожок.
Алый цветик-цветок, дроля милый дружок, одуванчиков желтых венок.
Но не вздохи у нас на скамейке — любовь.
Вынь да вдвинь свой амбарный засов.
Кибиров Хотелось бы верить, что из разорванного кокона вылетит на свет божий прекрасная бабочка. Может так бы и случилось, будь этот свет божий иным. Сверкнув в первое мгновение яркими крылышками, бабочка съежилась, побледнела и превратилась в ночную моль.
Но, кое-что все же изменилось, красный пионерский галстук, в отличие от октябрятской звездочки, приобрел смысл. Фетиш, воплотивший в себя цель для всей сжатой в пружину Галиной чувственности, занял центральное место в открывшемся перед Галей большом мире.
Она по нескольку раз в день гладила его утюгом, и каждое возвратно-поступательное движение рукой отдавалось жаром чуть выше лобка, соски неразвившихся грудей твердели, дыхание перехватывало и, наконец, наступал оргазм.
Но, так продолжалось недолго. Может, развилась толерантность, как у наркоманов, принимающих невообразимые дозы героина, чтобы почувствовать себя сносно, может галстучный симулякр вожделения израсходовал энергетический запас, кто знает?
Галя окунулась в пионерскую жизнь, стремясь наполнить дырявый резервуар, из которого она черпала свою единственную радость и короткие мгновения абсолютного счастья.
Сперва кричалки-речевки и ряды детишек в белых рубашечках с галстуками на пионерских линейках действовали как надо. Галя сжимала скривившиеся губы, заглушая рвущийся наружу оргазм, вызванный хрипом пионерского горна. Матка вибрировала в такт барабанному бою, трусики насквозь промокали, и Галя ощущала себя живой.
Ее наполняла радость и сила. Жизнь впереди была ясная и светлая, чувства рвались наружу, хотелось разделить их с людьми и Галя, ставшая председателем совета дружины, выходила на трибуну и начинала говорить.
Детишки умолкали, звуки звонкого голоса Гали подхватывали их и несли в Солнечный город, где уже ждали Незнайка и все его друзья, где не было пьяных отцов и загнанных матерей, хулиганов — гопников в подворотнях и скуки бесконечных зимних вечеров.
Тряпочки галстуков сливались в одно густое красное марево, заволакивали все вокруг и вдруг, начинали сверкать темно-багровым, как драгоценные дорогие рубины.
И все было хорошо, пока не пришло комсомольское время. Галстук был снят, а вернувшийся модернизированный октябрятский значок не имел магической силы.
На первом же комсомольском собрании Галину Лашко единогласно избрали комсоргом класса. Она вышла к доске и обвела глазами сидящих учеников, которые ловили ее взгляд и ждали, когда она заговорит, зажжет их, подхватит и унесет к сияющей мечте. Галина смотрела на них и видела пустоту, серое клубящееся месиво лжи, никчемности и бессмысленности. Она открыла, было, рот и, внезапно, громко и совсем по-детски всхлипнула. Закрыв лицо руками, она кинулась к двери и выбежала из класса.
Ее долго утешала классная руководительница Ольга Тимофеевна, решившая, что Галя просто слишком серьезно и глубоко верит в важность комсомольского дела и расчувствовалась от благодарности за оказанную ей честь — избрание комсоргом.
Бедный наивный ребенок, искренний и чистый: умилялась про себя Ольга Тимофеевна, гладя Галины плечи.
Галя со страхом ждала следующего собрания, по инерции ходила на занятия, делала домашние задания, убирала дома и бегала в угловой магазин за хлебом.
И вот этот день настал. Когда одноклассники рассаживались за партами и весело шумели, Галя кинулась в конец коридора к туалетам. Двери мальчишеского клозета внезапно открылись и, пробегающая мимо Галя, врезалась в вывалившегося оттуда бухого хулигана и двоечника Писю.
— Гы! — обрадовался Пися, подхватил Галю, обнял и прижал к себе, дыша ей в лицо выпитой бормотухой. Галя по инерции плотно вжалась в мальчишеское тело и тут на нее нахлынуло. Это было намного сильнее, чем все эти галстуки и горны, мир содрогнулся, будто рядом ударил гигантский молот. Галю била дрожь, она подняла лицо и ее губы встретились с Писиными.
Ну, чего же ты, Дуня? Чего ты, Дуня;?
Сядь поближе, не бойся меня.
Пойдем-выйдем в лесок, да сорвем лопушок, да заляжем в медвяный стожок.
Алый цветик-цветок, дроля милый дружок, одуванчиков желтых венок.
Но не вздохи у нас на скамейке — любовь.
Вынь да вдвинь свой амбарный засов.
Кибиров Хотелось бы верить, что из разорванного кокона вылетит на свет божий прекрасная бабочка. Может так бы и случилось, будь этот свет божий иным. Сверкнув в первое мгновение яркими крылышками, бабочка съежилась, побледнела и превратилась в ночную моль.
Но, кое-что все же изменилось, красный пионерский галстук, в отличие от октябрятской звездочки, приобрел смысл. Фетиш, воплотивший в себя цель для всей сжатой в пружину Галиной чувственности, занял центральное место в открывшемся перед Галей большом мире.
Она по нескольку раз в день гладила его утюгом, и каждое возвратно-поступательное движение рукой отдавалось жаром чуть выше лобка, соски неразвившихся грудей твердели, дыхание перехватывало и, наконец, наступал оргазм.
Но, так продолжалось недолго. Может, развилась толерантность, как у наркоманов, принимающих невообразимые дозы героина, чтобы почувствовать себя сносно, может галстучный симулякр вожделения израсходовал энергетический запас, кто знает?
Галя окунулась в пионерскую жизнь, стремясь наполнить дырявый резервуар, из которого она черпала свою единственную радость и короткие мгновения абсолютного счастья.
Сперва кричалки-речевки и ряды детишек в белых рубашечках с галстуками на пионерских линейках действовали как надо. Галя сжимала скривившиеся губы, заглушая рвущийся наружу оргазм, вызванный хрипом пионерского горна. Матка вибрировала в такт барабанному бою, трусики насквозь промокали, и Галя ощущала себя живой.
Ее наполняла радость и сила. Жизнь впереди была ясная и светлая, чувства рвались наружу, хотелось разделить их с людьми и Галя, ставшая председателем совета дружины, выходила на трибуну и начинала говорить.
Детишки умолкали, звуки звонкого голоса Гали подхватывали их и несли в Солнечный город, где уже ждали Незнайка и все его друзья, где не было пьяных отцов и загнанных матерей, хулиганов — гопников в подворотнях и скуки бесконечных зимних вечеров.
Тряпочки галстуков сливались в одно густое красное марево, заволакивали все вокруг и вдруг, начинали сверкать темно-багровым, как драгоценные дорогие рубины.
И все было хорошо, пока не пришло комсомольское время. Галстук был снят, а вернувшийся модернизированный октябрятский значок не имел магической силы.
На первом же комсомольском собрании Галину Лашко единогласно избрали комсоргом класса. Она вышла к доске и обвела глазами сидящих учеников, которые ловили ее взгляд и ждали, когда она заговорит, зажжет их, подхватит и унесет к сияющей мечте. Галина смотрела на них и видела пустоту, серое клубящееся месиво лжи, никчемности и бессмысленности. Она открыла, было, рот и, внезапно, громко и совсем по-детски всхлипнула. Закрыв лицо руками, она кинулась к двери и выбежала из класса.
Ее долго утешала классная руководительница Ольга Тимофеевна, решившая, что Галя просто слишком серьезно и глубоко верит в важность комсомольского дела и расчувствовалась от благодарности за оказанную ей честь — избрание комсоргом.
Бедный наивный ребенок, искренний и чистый: умилялась про себя Ольга Тимофеевна, гладя Галины плечи.
Галя со страхом ждала следующего собрания, по инерции ходила на занятия, делала домашние задания, убирала дома и бегала в угловой магазин за хлебом.
И вот этот день настал. Когда одноклассники рассаживались за партами и весело шумели, Галя кинулась в конец коридора к туалетам. Двери мальчишеского клозета внезапно открылись и, пробегающая мимо Галя, врезалась в вывалившегося оттуда бухого хулигана и двоечника Писю.
— Гы! — обрадовался Пися, подхватил Галю, обнял и прижал к себе, дыша ей в лицо выпитой бормотухой. Галя по инерции плотно вжалась в мальчишеское тело и тут на нее нахлынуло. Это было намного сильнее, чем все эти галстуки и горны, мир содрогнулся, будто рядом ударил гигантский молот. Галю била дрожь, она подняла лицо и ее губы встретились с Писиными.
Страница 2 из 5
