Сколько их! Куда их гонят? Что так жалобно поют? Гэбнюки ль попа хоронят? Блядь ли замуж выдают?
Добавить в моё избранное
15 мин, 20 сек 6165
Он, недолго думая, сжал Галину грудь и, когда в ее живот уперлось что-то твердое, мегаоргазм унес ее из мрачной грязной школы в сияющую бездну космоса.
Вырвавшись из рук обалдевшего Писи, Галя вихрем влетела в класс и встала у доски. Собрание началось и понеслось по накатанному пути в Солнечный город.************************************ Очередной пленум райкома, посвященный итогам социалистического соревнования, проходил довольно шумно. Первый разносил одного начальника за другим. Многие сидели с валидолом под языком, блестели от пота лысины, время клонилось к перерыву пленарного заседания, а проект решения не был выработан.
Генаша вышел на пару минут подышать свежим воздухом и среди делегатов увидел Галину Михайловну, которая направлялась прямо на него. Генаша сначала отступил, пропуская главу идеологического сектора, но она увидев его, задержала взгляд:Геннадий Александрович, пройдемте ко мне.
Он по-солдатски развернулся и, ни минуты не колеблясь, решительно двинулся за ней.
Кабинет третьего находился этажом ниже и представлял собой довольно просторную комнату с большим столом, застеленным зелёным сукном, стеллажи с книгами, определенной идеологической направленности, стояли как солдаты в авангарде борьбы за социалистическую нравственность.
Огромное красное знамя с надписью Коммунизм победит! располагалось за массивным кожаным креслом и завершало скромный натюрморт главного пропагандиста района.
— Садитесь Геннадий Александрович! Так, что у вас там, в плане политзанятий? Я смотрела план мероприятий. Конь не валялся. А наглядная агитация, полное говно. Как дальше работать будем?
Генаша побледнел, во рту у него пересохло. Вся его словоохотливость улетучилась, и он сидел, словно лом проглотил.
Галина Михайловна затушила папиросу, глаза у нее увлажнились.
— Ладно! Молодой подтянешь, а то смотри, я ведь шуток не понимаю. — Генаша хоть и был напуган, но сумел почувствовать, что ситуация смягчилась и туча на этот раз прошла мимо.
— Пошли-ка за мной, — Галина коротко улыбнулась и, отодвинув отработанным жестом красное знамя, открыла маленькую дверь, которая вела в комнату отдыха.
— Что никогда не был в подобных местах? — с ироничной улыбкой доброй хозяйки заметила Галина Михайловна. Она вытащила два граненных стакана и початую бутылку водки из холодильника, налила себе и Генашке.
— Ну! Давай за правое дело! — она залпом выпила полстакана и смачно закурила.
Генашка, задрав кверху лицо, с усилием влил в горло жидкость и одним глотком опустошил стакан. Не посрамил родную автоколонну, он подавил рвотный рефлекс, и выдавил радостную улыбку.
— Кури, не стесняйся, — Галина Михайловна пододвинула пачку Беломора.
— Я не курю, — Генашка покраснел.
— Странно, из водил, а не курит! Молодец! — глаза Галины наводнились, стали еще меньше. На сухом лице выступила, что-то наподобие улыбки.
Генка почувствовал, как тепло разливается по телу, внутри отпустило. Он старался поддержать разговор: Я больше по спортивному делу… — Спортсмен говоришь, это хорошо, — сказала Галина Михайловна и резко встала из-за стола. Генашка инстинктивно подскочил и, выпрямившись, смотрел на Галину. Она подошла к нему так близко, что он, казалось, слышал, как бьется ее сердце. Наступила пауза.
— Ну, здравствуй! — Галина Михайловна ловко расстегнула брючный ремень и ее правая рука, отодвинув резинку, в секунду оказалась внутри Генашиных семейных трусов. Член Генаши мгновенно отреагировал и он, приподняв Галину юбку, решительно освободил главного идеолога прославленного района от трусиков.
— Смелее! Смелее! Так, родной, да…, так, так… еще, — застонала она и прильнула к нему всем телом. Ее била дрожь.
В этом было что-то фантастическое, нереальное. У Генаши все смешались в голове: красное знамя, тощая задница Галины Михайловны, директор, первый секретарь, зазвучали длительные и продолжительные аплодисменты, все встают… Через двадцать минут пламенный оратор идеологического фронта районного масштаба стояла на трибуне. Ее глаза сверкали, она, со всей своей пролетарской прямотой распекала начальника строительного управления, рассекая ладонью густой воздух зала: Товарищ не понимает всей значимости идеологической борьбы, значит райком должен сделать соответствующие выводы!
Генашка сидел на заднем ряду и тихонечко дремал с чувством исполненного долга.
Лотман, Лотман, Лосев, Лосев де Соссюр и Леви-Стросс!
Вы хлебнули, мудочесы, полной гибели всерьез!
С шестикрылым серафимом всякий рад поговорить!
С шестикрылым керосином ты попробуй пошутить!
С шестиствольным карабином, с шестижильною шпаной, с шерстобитною машиной да с шестеркою гнилой!
С шестиярусной казармой, с вошью, обглодавшей кость, с голой площадью базарной, с энтропией в полный рост!
Вырвавшись из рук обалдевшего Писи, Галя вихрем влетела в класс и встала у доски. Собрание началось и понеслось по накатанному пути в Солнечный город.************************************ Очередной пленум райкома, посвященный итогам социалистического соревнования, проходил довольно шумно. Первый разносил одного начальника за другим. Многие сидели с валидолом под языком, блестели от пота лысины, время клонилось к перерыву пленарного заседания, а проект решения не был выработан.
Генаша вышел на пару минут подышать свежим воздухом и среди делегатов увидел Галину Михайловну, которая направлялась прямо на него. Генаша сначала отступил, пропуская главу идеологического сектора, но она увидев его, задержала взгляд:Геннадий Александрович, пройдемте ко мне.
Он по-солдатски развернулся и, ни минуты не колеблясь, решительно двинулся за ней.
Кабинет третьего находился этажом ниже и представлял собой довольно просторную комнату с большим столом, застеленным зелёным сукном, стеллажи с книгами, определенной идеологической направленности, стояли как солдаты в авангарде борьбы за социалистическую нравственность.
Огромное красное знамя с надписью Коммунизм победит! располагалось за массивным кожаным креслом и завершало скромный натюрморт главного пропагандиста района.
— Садитесь Геннадий Александрович! Так, что у вас там, в плане политзанятий? Я смотрела план мероприятий. Конь не валялся. А наглядная агитация, полное говно. Как дальше работать будем?
Генаша побледнел, во рту у него пересохло. Вся его словоохотливость улетучилась, и он сидел, словно лом проглотил.
Галина Михайловна затушила папиросу, глаза у нее увлажнились.
— Ладно! Молодой подтянешь, а то смотри, я ведь шуток не понимаю. — Генаша хоть и был напуган, но сумел почувствовать, что ситуация смягчилась и туча на этот раз прошла мимо.
— Пошли-ка за мной, — Галина коротко улыбнулась и, отодвинув отработанным жестом красное знамя, открыла маленькую дверь, которая вела в комнату отдыха.
— Что никогда не был в подобных местах? — с ироничной улыбкой доброй хозяйки заметила Галина Михайловна. Она вытащила два граненных стакана и початую бутылку водки из холодильника, налила себе и Генашке.
— Ну! Давай за правое дело! — она залпом выпила полстакана и смачно закурила.
Генашка, задрав кверху лицо, с усилием влил в горло жидкость и одним глотком опустошил стакан. Не посрамил родную автоколонну, он подавил рвотный рефлекс, и выдавил радостную улыбку.
— Кури, не стесняйся, — Галина Михайловна пододвинула пачку Беломора.
— Я не курю, — Генашка покраснел.
— Странно, из водил, а не курит! Молодец! — глаза Галины наводнились, стали еще меньше. На сухом лице выступила, что-то наподобие улыбки.
Генка почувствовал, как тепло разливается по телу, внутри отпустило. Он старался поддержать разговор: Я больше по спортивному делу… — Спортсмен говоришь, это хорошо, — сказала Галина Михайловна и резко встала из-за стола. Генашка инстинктивно подскочил и, выпрямившись, смотрел на Галину. Она подошла к нему так близко, что он, казалось, слышал, как бьется ее сердце. Наступила пауза.
— Ну, здравствуй! — Галина Михайловна ловко расстегнула брючный ремень и ее правая рука, отодвинув резинку, в секунду оказалась внутри Генашиных семейных трусов. Член Генаши мгновенно отреагировал и он, приподняв Галину юбку, решительно освободил главного идеолога прославленного района от трусиков.
— Смелее! Смелее! Так, родной, да…, так, так… еще, — застонала она и прильнула к нему всем телом. Ее била дрожь.
В этом было что-то фантастическое, нереальное. У Генаши все смешались в голове: красное знамя, тощая задница Галины Михайловны, директор, первый секретарь, зазвучали длительные и продолжительные аплодисменты, все встают… Через двадцать минут пламенный оратор идеологического фронта районного масштаба стояла на трибуне. Ее глаза сверкали, она, со всей своей пролетарской прямотой распекала начальника строительного управления, рассекая ладонью густой воздух зала: Товарищ не понимает всей значимости идеологической борьбы, значит райком должен сделать соответствующие выводы!
Генашка сидел на заднем ряду и тихонечко дремал с чувством исполненного долга.
Лотман, Лотман, Лосев, Лосев де Соссюр и Леви-Стросс!
Вы хлебнули, мудочесы, полной гибели всерьез!
С шестикрылым серафимом всякий рад поговорить!
С шестикрылым керосином ты попробуй пошутить!
С шестиствольным карабином, с шестижильною шпаной, с шерстобитною машиной да с шестеркою гнилой!
С шестиярусной казармой, с вошью, обглодавшей кость, с голой площадью базарной, с энтропией в полный рост!
Страница 3 из 5
