Сколько их! Куда их гонят? Что так жалобно поют? Гэбнюки ль попа хоронят? Блядь ли замуж выдают?
Добавить в моё избранное
15 мин, 20 сек 6167
Геншка принял грамм сто, закусил красной икрой. Кусок не лез в горло и он, вспотев от напряжения, только кивал, делая вид, что поддерживает разговор.
Вот, наконец, он увидел, что Галина, посидев над полной тарелкой и не съев ни кусочка, встала, мельком посмотрела на него и вышла на широкое крыльцо сельского ресторана.
Вид открывался замечательный. В этом месте Амур делал крутой поворот и с высокого берега виднелись многочисленные протоки и островки. Было так тихо, что доносился плеск рыбы на перекате. Неподвижный воздух звенел от чудовищной массы кровососущих.
— Ну что водила! Что-то выглядишь ты… Видно, настроение у тебя не очень, — она взяла его под ручку.
— Да! Ну как всегда… — Что! Как всегда готов?— она посмотрела на него так странно, что внутри у Генаши все сжалось в болезненном спазме.
— Ну! Здравствуй! — Галина Михайловна привычным движением руки пожала безжизненно висевшее Генашкино хозяйство. Генашка поймал ее взгляд и оторопел, будто глянул вниз с чудовищной высоты, стоя на краю крыши без всякого ограждения.
Дыхание перехватило, будто его легкие наполнились водой, и Генаше показалось, что он тонет.
Молча глядя ему в лицо, Галина умело и нежно гладила пальцами головку бессильного Генашкиного члена и все же смогла вдохнуть в него жизнь. Прежде чем полустоячий член упал окончательно, она мгновенно повернулась к Генашке спиной и, нагнувшись, ввела его в вагину.
Все случилось молниеносно и тихо. Генашка сделал три быстрые фрикции и даже не успел отогнать комаров от своей голой задницы, как все было кончено.
— Нездоровится мне что-то, — грустно сказала она и, поправив юбку, решительным шагом пошла к управе.
В этот раз бедная на эпитеты речь Глины Михайловны не была такой живой и резкой, а в заключении вообще повергла в шок весь дремлющий президиум, заявив: Бог вам судья и тихо сошла с трибуны.
Пройдя под транспарантом, Галина вышла на улицу и, повернув в переулок, направилась к околице. Вытащив из сумочки маникюрные ножницы, она ловко срезала висящую на задворках бельевую веревку.
Березы на опушке серели свинцом, пластилиновые коричневые сосны мертвели на пригорке. Воздух белел, потеряв прозрачность.
Скинув туфли, Галина с трудом вскарабкалась по сучковатому стволу и взгромоздилась на развилку дерева. Обмотав и закрепив на суку веревку, она накинула петлю на шею.
Подняв глаза вверх, она увидела густое застоявшееся лиловое небо, кивнула ему и бросилась вниз.
Впившаяся в шею веревка порвала тело страшной болью, но вдруг из сжавшегося низа живота поднялся и ударил такой взрыв, что мироздание рухнуло. Небывалый, невообразимый оргазм потряс Галину и остался с ней навсегда.
Вот, наконец, он увидел, что Галина, посидев над полной тарелкой и не съев ни кусочка, встала, мельком посмотрела на него и вышла на широкое крыльцо сельского ресторана.
Вид открывался замечательный. В этом месте Амур делал крутой поворот и с высокого берега виднелись многочисленные протоки и островки. Было так тихо, что доносился плеск рыбы на перекате. Неподвижный воздух звенел от чудовищной массы кровососущих.
— Ну что водила! Что-то выглядишь ты… Видно, настроение у тебя не очень, — она взяла его под ручку.
— Да! Ну как всегда… — Что! Как всегда готов?— она посмотрела на него так странно, что внутри у Генаши все сжалось в болезненном спазме.
— Ну! Здравствуй! — Галина Михайловна привычным движением руки пожала безжизненно висевшее Генашкино хозяйство. Генашка поймал ее взгляд и оторопел, будто глянул вниз с чудовищной высоты, стоя на краю крыши без всякого ограждения.
Дыхание перехватило, будто его легкие наполнились водой, и Генаше показалось, что он тонет.
Молча глядя ему в лицо, Галина умело и нежно гладила пальцами головку бессильного Генашкиного члена и все же смогла вдохнуть в него жизнь. Прежде чем полустоячий член упал окончательно, она мгновенно повернулась к Генашке спиной и, нагнувшись, ввела его в вагину.
Все случилось молниеносно и тихо. Генашка сделал три быстрые фрикции и даже не успел отогнать комаров от своей голой задницы, как все было кончено.
— Нездоровится мне что-то, — грустно сказала она и, поправив юбку, решительным шагом пошла к управе.
В этот раз бедная на эпитеты речь Глины Михайловны не была такой живой и резкой, а в заключении вообще повергла в шок весь дремлющий президиум, заявив: Бог вам судья и тихо сошла с трибуны.
Пройдя под транспарантом, Галина вышла на улицу и, повернув в переулок, направилась к околице. Вытащив из сумочки маникюрные ножницы, она ловко срезала висящую на задворках бельевую веревку.
Березы на опушке серели свинцом, пластилиновые коричневые сосны мертвели на пригорке. Воздух белел, потеряв прозрачность.
Скинув туфли, Галина с трудом вскарабкалась по сучковатому стволу и взгромоздилась на развилку дерева. Обмотав и закрепив на суку веревку, она накинула петлю на шею.
Подняв глаза вверх, она увидела густое застоявшееся лиловое небо, кивнула ему и бросилась вниз.
Впившаяся в шею веревка порвала тело страшной болью, но вдруг из сжавшегося низа живота поднялся и ударил такой взрыв, что мироздание рухнуло. Небывалый, невообразимый оргазм потряс Галину и остался с ней навсегда.
Страница 5 из 5
