Начало зимы; помню, снег уже лёг основательно. Поехал я стога проверять. Ну, ты же знаешь, у меня дюжина овец да корова. Без кормов зимовать никак. Все-то заготовки на сенники не уместились. Пришлось оставить высушенные травы прямо в поле, в стога смётанными. Так и предки наши поступали спокон веку. К Рождеству-то я как раз планировал два таких стожка трактором до дому притащить. Вот и решил посмотреть, как там подъехать к кормам поспособней, да в сохранности ли всё, на месте ли. На выходные поездку подгадал.
Добавить в моё избранное
8 мин, 25 сек 7228
Почесал затылок — неужели всё привиделось? И тут дверь скрипнула. Оглянулся, а в проёме жена стоит, спрашивает:
— Вчерашний день потерял?
— Вот смотрел… мотоцикл… мой или нет.
Дашка улыбается, а я твержу:
— Я же тебя накануне спрашивал… — Ничего ты не спрашивал. Как приехал, сразу на печь полез, мол, намотался за день, промёрз. Не помнишь?
— Всё помню. Только, Даш, у меня с мотоциклом какая-то ерунда получилась. Вроде бы не мой оказался. Да я тебя уже говорил: на чужой технике приехал вчера.
— Фантазёр ты, Костян! Видно, так тебя твой Мезин напугал, что ты всё попутал.
— А что Колька-то?
— Так ведь это он тебя ввечеру за злодея принял, который «Урал» украл. Потому Мезин и в полицию позвонил, дескать, ограбили друга, а самого, в лесу закопали. К нам по тому звонку и патрульная машина приезжала. Или не слышал ничего?
— Да-да… припоминаю. Просыпался от шума, ёлки-баобабы.
Ночные события начали приобретать мистическую логику, представляясь наваждением, вызванным природной аномалией. Решил задать контрольный вопрос… но нужно бы его как-то шуткой представить, чтобы супруга не решила, что её муженёк «тронулся».
— Даш, а Даш, — говорю, будто дурачась, — а какое у тебя отчество — Ивановна или Сергеевна?
Тут у моей вся весёлость исчезла.
— Всю жизнь Михайловной была, Костя, зачем так со мной? Ещё и месяца не прошло, как папы не стало.
— Ты это… прости, Дашуня. А точно Михаилом батю звали?
— Ты бы ещё паспорт спросил! — будто отрезала жена и, взмахнув крыльями, взлетела на сеновал — кормить птенцов.
— Вчерашний день потерял?
— Вот смотрел… мотоцикл… мой или нет.
Дашка улыбается, а я твержу:
— Я же тебя накануне спрашивал… — Ничего ты не спрашивал. Как приехал, сразу на печь полез, мол, намотался за день, промёрз. Не помнишь?
— Всё помню. Только, Даш, у меня с мотоциклом какая-то ерунда получилась. Вроде бы не мой оказался. Да я тебя уже говорил: на чужой технике приехал вчера.
— Фантазёр ты, Костян! Видно, так тебя твой Мезин напугал, что ты всё попутал.
— А что Колька-то?
— Так ведь это он тебя ввечеру за злодея принял, который «Урал» украл. Потому Мезин и в полицию позвонил, дескать, ограбили друга, а самого, в лесу закопали. К нам по тому звонку и патрульная машина приезжала. Или не слышал ничего?
— Да-да… припоминаю. Просыпался от шума, ёлки-баобабы.
Ночные события начали приобретать мистическую логику, представляясь наваждением, вызванным природной аномалией. Решил задать контрольный вопрос… но нужно бы его как-то шуткой представить, чтобы супруга не решила, что её муженёк «тронулся».
— Даш, а Даш, — говорю, будто дурачась, — а какое у тебя отчество — Ивановна или Сергеевна?
Тут у моей вся весёлость исчезла.
— Всю жизнь Михайловной была, Костя, зачем так со мной? Ещё и месяца не прошло, как папы не стало.
— Ты это… прости, Дашуня. А точно Михаилом батю звали?
— Ты бы ещё паспорт спросил! — будто отрезала жена и, взмахнув крыльями, взлетела на сеновал — кормить птенцов.
Страница 3 из 3
