Начало зимы; помню, снег уже лёг основательно. Поехал я стога проверять. Ну, ты же знаешь, у меня дюжина овец да корова. Без кормов зимовать никак. Все-то заготовки на сенники не уместились. Пришлось оставить высушенные травы прямо в поле, в стога смётанными. Так и предки наши поступали спокон веку. К Рождеству-то я как раз планировал два таких стожка трактором до дому притащить. Вот и решил посмотреть, как там подъехать к кормам поспособней, да в сохранности ли всё, на месте ли. На выходные поездку подгадал.
Добавить в моё избранное
8 мин, 25 сек 7227
Даша с кем-то говорила по телефону.
— Дома он. Сам приехал. Уже часа четыре как. Не избитый, нормальный. Странный немного — это да. Что вы, он нетрезвым за руль никогда не садился. Честное слово. Что? Не нужно приезжать — всё у нас в порядке. Да, да. Спокойной ночи.
Снова в сон провалился. Но ненадолго, как мне показалось. Разбудило меня шушуканье, теперь уже на два голоса. В женском угадывались интонации моей законной супруги. А второй — до жути знакомый, но не помню чей — принадлежал мужчине.
— Дай мне на него посмотреть, — настаивал он.
— Ни к чему. Пусть отдыхает, Эля. Весь на нервах приехал. Чем ты так его напугал-то?
— Знаешь, Дашка, не пугал я. Сам перебздел, что какая-то сволочь грохнула Костю. За злодея его самого и принял.
«Эля? Кто это — Эля? — подумал я.»
— Боже, неужели? Наверное, Эльдар. Тот самый. Который… который меня преследовал у дома Мезина. Что он здесь делает?! Откуда Дашу знает? А она его — откуда, ёлки-эвкалипты? Икар у Дедала оттяпал гитару, Дедал у Икара икру доедал. Хрень какая«.»
Решил я посмотреть, как выглядит незнакомец, стал потихоньку занавеску отодвигать. И вдруг она сама распахнулась и на меня выстеклилась страшная рожа. Именно — рожа, а не лицо: жёлтые щёки, изъеденные оспинами, кривой нос, редкие кустики усов под ним, хищные глаза, седовато-пегие волосы. Я отпрянул назад, ударился головой о притолоку и потерял сознание.
Пробуждение было странным. Попытался нащупать шишку — результат нашей с Эльдаром нечаянной встречи — её не оказалось. Привиделось? Приснится же такое, ёлки-сосенки!
Посмотрел на часы. Половина первого. А казалось, дело к утру идёт, если судить по насыщенности событий в эту ночь. Что же меня разбудило? Вроде бы ещё не выспался. Тихо кругом, только ходики пытаются догнать время своей неуклюжей металлической ногой — «вот так», «тик-так».
И тут чую — шум во дворе. На веранде загорелся свет. Послышались мужские голоса и Дашкин — грудной. Вошли в дом: двое полицейских, чуть припорошенных снегом, и моя благоверная. Один из представителей правопорядка в форме лейтенанта обратился к хозяйке:
— Вы утверждаете, Дарья Сергеевна, ничего странного с супругом не случилось накануне?
— Ничего. Зря вы приехали. Костя спит. Не будите его, хорошо?
«Чёрт, — подумал я, — почему она не поправляет, у неё же отчество Ивановна, а не Сергеевна?» Лейтенант между тем продолжал:
— А по телефону, Дарья Сергеевна, вы говорили, будто супруг вернулся не в себе. В чём его странность заключалась?
— Ничего особенного. Ерунда.
— И всё же? Ну-ну, смелее… — В общем, просто перепутал что-то. Говорил, мотоцикл ему подменили… Бывает, переутомился просто.
— Бывает? И часто?
— Нечасто. Вернее, никогда.
— Хорошо. А скажите нам, Дарья Сергеевна, какой у вашего мужа мотоцикл?
— Да «Днепр» с коляской.
— Ага, и муж вам вчера говорил… что именно говорил?
— А Костя сказал, что по-ку-пал «У-рал», — протянула Даша, медленно растягивая слова, и вдруг запричитала в голос:
— Ой, мамочки! Как я сразу-то не поняла! Он с ума сошёл, да?
Лейтенант отмахнулся от супруги, сказав ей что-то вроде: «Уймитесь, барышня! Не до вас». После чего обратился к напарнику:
— Пробей по базе — мотоциклы «Днепр» и«Урал». Да, госномер один и тот же. Вот этот. Куплен в 1989-ом году. Верно, Дарья Сергеевна? Владелец — Константин Иванович… или же Константин Владимирович Синицын… Родился тогда-то и там-то на улице Тридцатилетия… Родители… Офицер ещё что-то продолжал говорить, а я запаниковал: «Константин Иванович Синицын — это я. А кто такой Константин Владимирович, ёлки-осинки? И Даша… не Ивановна, а Сергеевна… Чертовщина, муть, морок! Ничего не понимаю! А-а-а»… Никогда не считал себя религиозным, а тут — веришь, нет? -перекрестился.
— Смотрите, здесь явное наложение параметров. Требуется вмешательство демиурга, — сказал ранее молчавший представитель закона, рассматривая что-то на экране плоского гаджета.
— Понятно, — лейтенант скептически цокнул языком.
«Нет, это не полиция. И лейтенант — вовсе не лейтенант! Боже, я сейчас с ума сойду!» Всё увиденное через чуть прикрытую занавеску было настолько нелогичным, будто во сне!
— Вы расскажете мне, в чём дело, наконец?! — истерила Дашка.
Она бы и мёртвого разбудили таким криком. А меня — тем паче. Приподнялся, открыл глаза и огляделся. Я по-прежнему лежал на печи. Было светло. Мычала в хлеву тёлка Манька, блеяли нестройным хором пожарной массовки овцы, под окном рычал молодой кобелёк Анчар.
Я слез с печи. Дарьи в доме не было, значит, чем-то во дворе занята. На кухне — чайник, прикрытый куклой-грелкой, чтоб не простывал. Завтрак хорошо, но теперь не до него. Надо бы кое-что проверить. Иду в гараж — на мотоцикл глянуть. Так и есть — мой «Урал», а никакой не «Днепр».
— Дома он. Сам приехал. Уже часа четыре как. Не избитый, нормальный. Странный немного — это да. Что вы, он нетрезвым за руль никогда не садился. Честное слово. Что? Не нужно приезжать — всё у нас в порядке. Да, да. Спокойной ночи.
Снова в сон провалился. Но ненадолго, как мне показалось. Разбудило меня шушуканье, теперь уже на два голоса. В женском угадывались интонации моей законной супруги. А второй — до жути знакомый, но не помню чей — принадлежал мужчине.
— Дай мне на него посмотреть, — настаивал он.
— Ни к чему. Пусть отдыхает, Эля. Весь на нервах приехал. Чем ты так его напугал-то?
— Знаешь, Дашка, не пугал я. Сам перебздел, что какая-то сволочь грохнула Костю. За злодея его самого и принял.
«Эля? Кто это — Эля? — подумал я.»
— Боже, неужели? Наверное, Эльдар. Тот самый. Который… который меня преследовал у дома Мезина. Что он здесь делает?! Откуда Дашу знает? А она его — откуда, ёлки-эвкалипты? Икар у Дедала оттяпал гитару, Дедал у Икара икру доедал. Хрень какая«.»
Решил я посмотреть, как выглядит незнакомец, стал потихоньку занавеску отодвигать. И вдруг она сама распахнулась и на меня выстеклилась страшная рожа. Именно — рожа, а не лицо: жёлтые щёки, изъеденные оспинами, кривой нос, редкие кустики усов под ним, хищные глаза, седовато-пегие волосы. Я отпрянул назад, ударился головой о притолоку и потерял сознание.
Пробуждение было странным. Попытался нащупать шишку — результат нашей с Эльдаром нечаянной встречи — её не оказалось. Привиделось? Приснится же такое, ёлки-сосенки!
Посмотрел на часы. Половина первого. А казалось, дело к утру идёт, если судить по насыщенности событий в эту ночь. Что же меня разбудило? Вроде бы ещё не выспался. Тихо кругом, только ходики пытаются догнать время своей неуклюжей металлической ногой — «вот так», «тик-так».
И тут чую — шум во дворе. На веранде загорелся свет. Послышались мужские голоса и Дашкин — грудной. Вошли в дом: двое полицейских, чуть припорошенных снегом, и моя благоверная. Один из представителей правопорядка в форме лейтенанта обратился к хозяйке:
— Вы утверждаете, Дарья Сергеевна, ничего странного с супругом не случилось накануне?
— Ничего. Зря вы приехали. Костя спит. Не будите его, хорошо?
«Чёрт, — подумал я, — почему она не поправляет, у неё же отчество Ивановна, а не Сергеевна?» Лейтенант между тем продолжал:
— А по телефону, Дарья Сергеевна, вы говорили, будто супруг вернулся не в себе. В чём его странность заключалась?
— Ничего особенного. Ерунда.
— И всё же? Ну-ну, смелее… — В общем, просто перепутал что-то. Говорил, мотоцикл ему подменили… Бывает, переутомился просто.
— Бывает? И часто?
— Нечасто. Вернее, никогда.
— Хорошо. А скажите нам, Дарья Сергеевна, какой у вашего мужа мотоцикл?
— Да «Днепр» с коляской.
— Ага, и муж вам вчера говорил… что именно говорил?
— А Костя сказал, что по-ку-пал «У-рал», — протянула Даша, медленно растягивая слова, и вдруг запричитала в голос:
— Ой, мамочки! Как я сразу-то не поняла! Он с ума сошёл, да?
Лейтенант отмахнулся от супруги, сказав ей что-то вроде: «Уймитесь, барышня! Не до вас». После чего обратился к напарнику:
— Пробей по базе — мотоциклы «Днепр» и«Урал». Да, госномер один и тот же. Вот этот. Куплен в 1989-ом году. Верно, Дарья Сергеевна? Владелец — Константин Иванович… или же Константин Владимирович Синицын… Родился тогда-то и там-то на улице Тридцатилетия… Родители… Офицер ещё что-то продолжал говорить, а я запаниковал: «Константин Иванович Синицын — это я. А кто такой Константин Владимирович, ёлки-осинки? И Даша… не Ивановна, а Сергеевна… Чертовщина, муть, морок! Ничего не понимаю! А-а-а»… Никогда не считал себя религиозным, а тут — веришь, нет? -перекрестился.
— Смотрите, здесь явное наложение параметров. Требуется вмешательство демиурга, — сказал ранее молчавший представитель закона, рассматривая что-то на экране плоского гаджета.
— Понятно, — лейтенант скептически цокнул языком.
«Нет, это не полиция. И лейтенант — вовсе не лейтенант! Боже, я сейчас с ума сойду!» Всё увиденное через чуть прикрытую занавеску было настолько нелогичным, будто во сне!
— Вы расскажете мне, в чём дело, наконец?! — истерила Дашка.
Она бы и мёртвого разбудили таким криком. А меня — тем паче. Приподнялся, открыл глаза и огляделся. Я по-прежнему лежал на печи. Было светло. Мычала в хлеву тёлка Манька, блеяли нестройным хором пожарной массовки овцы, под окном рычал молодой кобелёк Анчар.
Я слез с печи. Дарьи в доме не было, значит, чем-то во дворе занята. На кухне — чайник, прикрытый куклой-грелкой, чтоб не простывал. Завтрак хорошо, но теперь не до него. Надо бы кое-что проверить. Иду в гараж — на мотоцикл глянуть. Так и есть — мой «Урал», а никакой не «Днепр».
Страница 2 из 3
