Искупление

— Да-да, Витенька, прости. Только тогда, когда у тебя на нервной почве приступ случился, только тогда мы и поняли, как ты сильно нашу Аню любишь, — подхватила мать.

— И она тебя любит, все слезы проплакала, пока ты здесь лежал. Так что ребята, давайте-ка снова женитесь. А детей еще кучу понарожаете, дело молодое.

— Только у нас будете жить, хорошо? — заметил отец.

— Мы вам с Аней помогать будем, за тобой ведь ближайшее время уход будет нужен, а родители твои, увы, уже преставились давно.

По щеке Виктора пробежала скупая мужская слеза. Он кивнул.

— Папа, папа, завяжи мне шнурки, — пролепетала хорошенькая девочка. Виктор улыбнулся. Нагнувшись, исполнил просьбу дочери, чмокнул ее в макушку.

— Беги в школу, солнышко, — сказал он, давай ей легкого шлепка по попе.

Закрыл за ней дверь и вернулся в комнату.

— Тише, Васю разбудишь, — пробормотала сквозь сон Аня.

— Иди скорее в кровать, мне холодно.

Виктор прежде подошел к люльке и посмотрел на своего мило посапывающего трехмесячного сына.

А Андрею было бы уже десять, подумал он. Тряхнул головой и прогнал из головы предательскую мысль, которая часто стала посещать его после рождения его второго сына. Разделся и лег в кровать. Они с женой давно приучились заниматься любовью без единого звука, чтобы не будить сначала Свету, а теперь и Васю.

Виктор и Анна расписались сразу после того, как Виктор выписался сначала из больницы, а потом из частной наркологической клиники, где он почти три месяца избавлялся от пагубной привычки к антидепрессантам.

Спустя два года родилась Света, а совсем недавно — Вася. Виктор был почти счастлив, но все эти годы мысль о первенце не давала ему покоя.

Виктор снова находился посреди безбрежного океана. Покрепче вцепился в стул.

— Десять лет прошло, Виктор. Что же ты не живешь с миром? У тебя, жена, дети, всё чего ты внезапно захотел.

— Я предал своего сына, — сказал он.

— Да, предал. Но тут уж ничего не попишешь. Хотя… — Что «хотя»? — встрепенулся Виктор.

— Хотя я мог бы вернуть этому телу прежний облик, вернуть в него душу твоего сына Андрея, а взамен забрать твоё. И твоя жена останется одна с дочерью-школьницей и двумя грудничками. Хочешь этого?

— Пошел ты, — пробормотал Виктор.

— Сам пошел. И больше не призывай меня. В третий раз проснёшься в заколоченном гробу.

— И что же мне теперь делать? — взмолился Виктор.

Некто в чужом обличье усмехнулся.

— Прощение или не прощение других ничего не изменит, ничего. Необходимость в прощении других фантомна. Ты сам должен всё решить для себя. Используй свой последний шанс простить самого себя.

Виктор покрепче прижал к себе податливое тело жены. Аня проснулась и потянулась к нему губами.

— Дорогая… Я должен тебе кое-что рассказать.

— Да, дорогой? — сказала она.

— Простить самого себя… — пробормотал он.

— Что ты сказал, — не поняла Аня.

— Ничего. Я люблю тебя, Аня.

— И я люблю тебя, Витя. Ты ради этого снова меня разбудил? — улыбнулась она, сделав акцент на слово «снова».

— Да, — кивнул он и поцеловал жену.