В основу рассказа положен реальный случай времён СССР…
Добавить в моё избранное
18 мин, 0 сек 11970
Но чаще всего, Валька Шкет Куриные Мощи. Звучало как Кощей бессмертный. Не знаю, почему у него было такое прозвище, но оно, это самое прозвище его никак не тревожило. Наоборот — оно ему нравилось. Я до сих пор не могу без волнения произносить его… Конечно, тогда, в те далёкие времена, у нас у всех были прозвища. Видимо без них никак нельзя было обойтись. Почему оно бывало таким, а не иным? Одному богу известно. Точно знаю только одно, прозвище всегда выражало самую суть человека. И, услышав однажды чьё-то прозвище, если у тебя, хоть малость варила голова, ты сразу понимал кто перед тобой.
Меня в том лагере, о котором я скажу ниже, звали Таточкой. Потом сократили до «Тата». Я была маленького роста, мои руки и ноги были очень худыми, походили на нелепо соединённые каким-то недоучкой кривоватые сучки. Может быть, было и ещё что-то, повлиявшее на моё прозвище, но это уже не ко мне вопрос.
Он, Куриные Мощи, был…, хотя… почему — был? Очень возможно, я почти уверенна, что, он и сейчас есть. Я не видела ни его смерти, ни его мёртвого тела. И никто мне не сообщал о его какой-либо гибели. Так вот, он,… всё равно просится это проклятое слово — был, как и я, очень небольшого ростика. Худощавый, но в целом приятного сложения. Но вот что я вам скажу, дорогие мои читатели, рост-это не главное в жизни человека. Некоторые, я имею в виду мужчин, зацикливаются на этом, а напрасно. Характер, ум и воля, вот что выявляют человека среди себе подобных и позволяют добиваться желаемого. И это также верно, как то, что мы все когда-то обязательно умрём. Все. Все покинем эти великолепные подмостки. И наше место займут другие лицедеи… И, что самое забавное, милые мои, они будут разыгрывать все те же самые пьесы, что и мы. И, что бы, и как бы не разыгрывалось, всё будет, уверяю вас, шарман бонжур. (Племянница улыбается.) Но продолжим… Мощей боялись все. Даже те, кто был явно сильнее Шкета, опасались его. Если его вдруг задевали, его лицо делалось выжидательно хищным. Глаза замирали на обидчике и всем начинало казаться, что перед тобой не человек, а какая-то злая пружина, готовая с ужасной силой взорваться, разметать, раскрошить и уничтожить всех вокруг. А не только его недруга. Его опасались и боялись. Его маленькие, словно из железа, кулаки не били, а вонзались в тело жертвы. В драке он был свиреп и хищнически беспощаден. Если он бросал камень, то полёт его сопровождался свистящим шелестом. Только совершенно чёткий, акцентированный щелчок, возвещал всем о метком, неотвратимом попадании. Повторить такое не мог никто.
Почему я так подробно рассказываю вам о нём? Да потому, что бы вы знали, с каким человеком вы рискуете встретиться, если вдруг решитесь идти по моим следам и совершенно неукоснительно, последовательно, практически следовать моему повествованию.
Судьба свела меня с Куриными Мощами очень давно. Мы были подростками одиннадцати лет и встретились в пионерском лагере. В этом наибезобразнейшем муравейнике, наиотвратительнейшем из всех, которые мне довелось видеть в своей, как вы, конечно уже поняли, весьма долгой жизни. О, эти ужасные, вонючие, лагерные, советские туалеты! Все мои наилучшие воспоминания омрачаются именно ими. С каким удовольствием я сама утопила бы в них их же создателей.
И в этом лагере все мы, по большей части, были предоставлены сами себе. Что бы нам не приказывали наши вожатые, мы всегда старались жить так как желалось нам, а не им. Распорядок дня для нас значения не имел. Мы соблюдали только завтрак, обед и ужин. Ну, вы сами понимаете, без этого никак нельзя.
Здесь я, прошу прощения, вынуждена прервать своё повествование, так как я разволновалась от воспоминаний и мне необходимо отдохнуть. Собраться с мыслями, чтобы не упустить ничего, что может помочь вам. Мне нужны силы, чтобы дорассказать вам всю эту необычайную и страшную историю.
Ну вот, мне уже лучше.
Сейчас, конечно у всех эти, как их, чтоб им пусто было… компьютеры, мобилы. И кажется, что люди должны стать ближе друг к другу. Ведь нет проблем что бы поговорить, пообщаться. Кажется что всё шарман бонжур. Но это только так кажется. Как ни странно, но мир не стал лучше от этих мобил и компьютеров. Наоборот. Он стал ещё более разобщён, разъединён. В наше время было иначе.
Компьютер, дорогие мои, это ведь не друг, который будет переживать за тебя, искать тебя, стремиться к тебе изо всех сил. Сопереживать твоим радостям и неудачам. Про-цес-сор! Этим всё сказано. Всё, что он способен делать — это процесс. Разве эта железяка может любить, дружить, сочувствовать, сопереживать? Ответьте. Вот то-то. И, что самое отвратительное, она и человека, со временем, переделывает в процессор. Как говорится: с кем поведёшься… Я заметила, у человека оболваненного компьютером исчезают признаки чувств, проявления сердечности. Только процессы. Не богатая, искромётная речь, не прекрасные слова проникающие в сердце близкого человека, а ин-фор-ма-ци-я. Процессы и информация…
Меня в том лагере, о котором я скажу ниже, звали Таточкой. Потом сократили до «Тата». Я была маленького роста, мои руки и ноги были очень худыми, походили на нелепо соединённые каким-то недоучкой кривоватые сучки. Может быть, было и ещё что-то, повлиявшее на моё прозвище, но это уже не ко мне вопрос.
Он, Куриные Мощи, был…, хотя… почему — был? Очень возможно, я почти уверенна, что, он и сейчас есть. Я не видела ни его смерти, ни его мёртвого тела. И никто мне не сообщал о его какой-либо гибели. Так вот, он,… всё равно просится это проклятое слово — был, как и я, очень небольшого ростика. Худощавый, но в целом приятного сложения. Но вот что я вам скажу, дорогие мои читатели, рост-это не главное в жизни человека. Некоторые, я имею в виду мужчин, зацикливаются на этом, а напрасно. Характер, ум и воля, вот что выявляют человека среди себе подобных и позволяют добиваться желаемого. И это также верно, как то, что мы все когда-то обязательно умрём. Все. Все покинем эти великолепные подмостки. И наше место займут другие лицедеи… И, что самое забавное, милые мои, они будут разыгрывать все те же самые пьесы, что и мы. И, что бы, и как бы не разыгрывалось, всё будет, уверяю вас, шарман бонжур. (Племянница улыбается.) Но продолжим… Мощей боялись все. Даже те, кто был явно сильнее Шкета, опасались его. Если его вдруг задевали, его лицо делалось выжидательно хищным. Глаза замирали на обидчике и всем начинало казаться, что перед тобой не человек, а какая-то злая пружина, готовая с ужасной силой взорваться, разметать, раскрошить и уничтожить всех вокруг. А не только его недруга. Его опасались и боялись. Его маленькие, словно из железа, кулаки не били, а вонзались в тело жертвы. В драке он был свиреп и хищнически беспощаден. Если он бросал камень, то полёт его сопровождался свистящим шелестом. Только совершенно чёткий, акцентированный щелчок, возвещал всем о метком, неотвратимом попадании. Повторить такое не мог никто.
Почему я так подробно рассказываю вам о нём? Да потому, что бы вы знали, с каким человеком вы рискуете встретиться, если вдруг решитесь идти по моим следам и совершенно неукоснительно, последовательно, практически следовать моему повествованию.
Судьба свела меня с Куриными Мощами очень давно. Мы были подростками одиннадцати лет и встретились в пионерском лагере. В этом наибезобразнейшем муравейнике, наиотвратительнейшем из всех, которые мне довелось видеть в своей, как вы, конечно уже поняли, весьма долгой жизни. О, эти ужасные, вонючие, лагерные, советские туалеты! Все мои наилучшие воспоминания омрачаются именно ими. С каким удовольствием я сама утопила бы в них их же создателей.
И в этом лагере все мы, по большей части, были предоставлены сами себе. Что бы нам не приказывали наши вожатые, мы всегда старались жить так как желалось нам, а не им. Распорядок дня для нас значения не имел. Мы соблюдали только завтрак, обед и ужин. Ну, вы сами понимаете, без этого никак нельзя.
Здесь я, прошу прощения, вынуждена прервать своё повествование, так как я разволновалась от воспоминаний и мне необходимо отдохнуть. Собраться с мыслями, чтобы не упустить ничего, что может помочь вам. Мне нужны силы, чтобы дорассказать вам всю эту необычайную и страшную историю.
Ну вот, мне уже лучше.
Сейчас, конечно у всех эти, как их, чтоб им пусто было… компьютеры, мобилы. И кажется, что люди должны стать ближе друг к другу. Ведь нет проблем что бы поговорить, пообщаться. Кажется что всё шарман бонжур. Но это только так кажется. Как ни странно, но мир не стал лучше от этих мобил и компьютеров. Наоборот. Он стал ещё более разобщён, разъединён. В наше время было иначе.
Компьютер, дорогие мои, это ведь не друг, который будет переживать за тебя, искать тебя, стремиться к тебе изо всех сил. Сопереживать твоим радостям и неудачам. Про-цес-сор! Этим всё сказано. Всё, что он способен делать — это процесс. Разве эта железяка может любить, дружить, сочувствовать, сопереживать? Ответьте. Вот то-то. И, что самое отвратительное, она и человека, со временем, переделывает в процессор. Как говорится: с кем поведёшься… Я заметила, у человека оболваненного компьютером исчезают признаки чувств, проявления сердечности. Только процессы. Не богатая, искромётная речь, не прекрасные слова проникающие в сердце близкого человека, а ин-фор-ма-ци-я. Процессы и информация…
Страница 2 из 5
