«Самому Главному милицейскому начальнику! Здравствуйте! Пишет Вам Уля Пахомова. Мне двенадцать лет. Я живу в посёлке Котлы, Любомиркого района. Учусь в Котловской средней школе № 2, в шестом» Б«классе»… В этом месте Уля отложила ручку, потому что задумалась...
Добавить в моё избранное
13 мин, 14 сек 7084
— проскрипел смолящий самокрутку старичок с орденами на военном френче, — Какое тебе солнце в автобусе? Ась?
— Не солнце, так духота! Я тоже ехала, знаю! Чуть не испеклась!
— Не-е… Он небось пьяный был! — предположил помятый мужичок с синюшным опухшим лицом, — Выпил лишку — и готов! Сами знаете, какую нынче заместо водки отраву продают. Палёнка!
— Ну, вот! Кто про что, а вшивый про баню. Какая там водка? Гляньте на него — ведь мальчишечка совсем. И не пахнет от него вовсе! Тут что-то другое… — Так что ж с того, что молоденький? Они сейчас знаете? Огни и воды прошли, пробы ставить негде! Не то, что мы в своё время… — Раз не пьяный, так обкурился! А то и нанюхался, или обкололся!
Споры прекратились с появлением милиционеров, которых привела кондуктор. Один был в форме, другой в штатском.
Следом подкатила неотложка. Женщина-врач с чемоданчиком поднялась в автобус. Водителю сказали закрыть двери.
Через минуту женщина-врач вышла на улицу, убеждая на ходу милиционера в штатском, что медицина в данном случае бессильна. «Скорая» укатила.
Милиционер в форме принялся переписывать пассажиров, на свою беду зазевавшихся в салоне, а его напарник в штатском — тех, кто тоже неосмотрительно толкался возле автобуса. Ещё через минуту стало известно, что произошло убийство… Толпа быстро рассосалась. Уля хотела рассказать милиционерам о том, что видела, но ей в толкучке оттоптали ногу. Пока она, присев на перила, снимала тапочек и растирала покрасневшие пальцы, автобус с покойником и милиционерами укатил, обдав всех напоследок сизой гарью.
Уля растерянно посмотрела ему вслед, вздохнула и поплелась на рынок, где за делами почти забыла об утреннем происшествии. Второе убийство.
Уля пребывала в трауре. Её лучшая подруга, Дашка Раздольская, угодила в больницу. Вчера, неудачно спрыгнув с забора, она подвернула левую руку. Локоть на глазах распух. Рука болела так сильно, что Даша еле сдерживала слёзы. Уля отвела её домой.
Потом из окна она увидела, как через пол-часа к подъезду подруги подкатила «Скорая помощь». На крыльцо вышла Дашка с мамой. Они сели в машину и уехали.
И вот сегодня, только что, Дашка сама позвонила по телефону.
— У меня вывих локтевого сустава со смещением! — радостно сообщила она.
— Я видела, как тебя забирала «Скорая».
— Она привезла нас с мамой в Любомирский детский травмпункт. Мне сразу же сделали снимок. Оказалось, что перелома нет, только вывих. Меня оставили и отвели в палату. Не успела мама уехать домой, как за мной зашла медсестра и отвела на операцию.
Я легла на стол. Мне дали что-то подышать и у меня всё поплыло перед глазами. Я сразу же отключилась. Здорово, да?!
Ничего не помню! Очнулась — рука не болит и гипс надожен. Мне с ним теперь две недели ходить… — Когда тебя выпишут?
— Домой пока не отпускают. Говорят: нельзя! Дней через десять, не раньше. Я тут от скуки свихнусь. В палате я одна.
Во всём детском отделении других больных детей нет, поговорить не с кем. Прикинь?
Мама утром книжку привезла, да мне что-то не читается. Слышь, Уль, приезжай ко мне, а? Отпросись у родителей и приезжай. Сделай доброе дело — навести больную подругу.
— А меня к тебе пустят? — засомневалась Уля.
— Конечно, пустят! Запросто! Тут всех ко всем пускают, ты только тапочки с собой захвати — переобуться.
Уля позвонила родителям на работу. Мама против поездки не возражала, только попросила поставить в известность папу. Папа сначала засомневался, но когда узнал, что мама согласна, тоже дал разрешение.
Уля засобиралась в дорогу. Мама посоветовала ей взять с собой домашней выпечки печенье и пол-литровую банку с клубничным компотом. А то было бы некрасиво приехать к больной подруге с пустымт руками.
Доехав до перекрёстка в центре Любомир, Уля пересела на другой автобус. Он подошёл быстро, но был по обыкновению переполнен. Худенькая Уля чудом протиснулась в дверь и забилась в задний угол салона — своё любимое место.
Ехать предстояло пять недлинных остановок по городу. Она сначала смотрела в заднее окно, но это занятие ей вскоре наскучило — неинтересно! Тогда девочка взялась незаметно разглядывать пассажиров, гадая, кто из них сейчас о чём думает. Вроде игра такая.
На глаза ей попалось заднее кресло. Улю привлекли те двое, кто на нём сидел. У окна степенно восседал тучный пузатый дядька с седой шевелюрой и красными обвисшими щеками.
А рядом с ним, с краю, небрежно развалился худощавый парнишка в чёрных кожанных штанах и такой же жилетке, сплошь увешанной цепочками и разукрашенной многочисленными клёпками.
На мочке его левого уха желтело несколко колец. «Металлист» — неприязненно подумала о мальчике Уля, наблюдая, как тот слушает плеер, кивая в такт музыке головой, ожесточённо жуёт резинку и, глупо улыбаясь, время от времени закатывает глаза, словно в немом блаженстве.
— Не солнце, так духота! Я тоже ехала, знаю! Чуть не испеклась!
— Не-е… Он небось пьяный был! — предположил помятый мужичок с синюшным опухшим лицом, — Выпил лишку — и готов! Сами знаете, какую нынче заместо водки отраву продают. Палёнка!
— Ну, вот! Кто про что, а вшивый про баню. Какая там водка? Гляньте на него — ведь мальчишечка совсем. И не пахнет от него вовсе! Тут что-то другое… — Так что ж с того, что молоденький? Они сейчас знаете? Огни и воды прошли, пробы ставить негде! Не то, что мы в своё время… — Раз не пьяный, так обкурился! А то и нанюхался, или обкололся!
Споры прекратились с появлением милиционеров, которых привела кондуктор. Один был в форме, другой в штатском.
Следом подкатила неотложка. Женщина-врач с чемоданчиком поднялась в автобус. Водителю сказали закрыть двери.
Через минуту женщина-врач вышла на улицу, убеждая на ходу милиционера в штатском, что медицина в данном случае бессильна. «Скорая» укатила.
Милиционер в форме принялся переписывать пассажиров, на свою беду зазевавшихся в салоне, а его напарник в штатском — тех, кто тоже неосмотрительно толкался возле автобуса. Ещё через минуту стало известно, что произошло убийство… Толпа быстро рассосалась. Уля хотела рассказать милиционерам о том, что видела, но ей в толкучке оттоптали ногу. Пока она, присев на перила, снимала тапочек и растирала покрасневшие пальцы, автобус с покойником и милиционерами укатил, обдав всех напоследок сизой гарью.
Уля растерянно посмотрела ему вслед, вздохнула и поплелась на рынок, где за делами почти забыла об утреннем происшествии. Второе убийство.
Уля пребывала в трауре. Её лучшая подруга, Дашка Раздольская, угодила в больницу. Вчера, неудачно спрыгнув с забора, она подвернула левую руку. Локоть на глазах распух. Рука болела так сильно, что Даша еле сдерживала слёзы. Уля отвела её домой.
Потом из окна она увидела, как через пол-часа к подъезду подруги подкатила «Скорая помощь». На крыльцо вышла Дашка с мамой. Они сели в машину и уехали.
И вот сегодня, только что, Дашка сама позвонила по телефону.
— У меня вывих локтевого сустава со смещением! — радостно сообщила она.
— Я видела, как тебя забирала «Скорая».
— Она привезла нас с мамой в Любомирский детский травмпункт. Мне сразу же сделали снимок. Оказалось, что перелома нет, только вывих. Меня оставили и отвели в палату. Не успела мама уехать домой, как за мной зашла медсестра и отвела на операцию.
Я легла на стол. Мне дали что-то подышать и у меня всё поплыло перед глазами. Я сразу же отключилась. Здорово, да?!
Ничего не помню! Очнулась — рука не болит и гипс надожен. Мне с ним теперь две недели ходить… — Когда тебя выпишут?
— Домой пока не отпускают. Говорят: нельзя! Дней через десять, не раньше. Я тут от скуки свихнусь. В палате я одна.
Во всём детском отделении других больных детей нет, поговорить не с кем. Прикинь?
Мама утром книжку привезла, да мне что-то не читается. Слышь, Уль, приезжай ко мне, а? Отпросись у родителей и приезжай. Сделай доброе дело — навести больную подругу.
— А меня к тебе пустят? — засомневалась Уля.
— Конечно, пустят! Запросто! Тут всех ко всем пускают, ты только тапочки с собой захвати — переобуться.
Уля позвонила родителям на работу. Мама против поездки не возражала, только попросила поставить в известность папу. Папа сначала засомневался, но когда узнал, что мама согласна, тоже дал разрешение.
Уля засобиралась в дорогу. Мама посоветовала ей взять с собой домашней выпечки печенье и пол-литровую банку с клубничным компотом. А то было бы некрасиво приехать к больной подруге с пустымт руками.
Доехав до перекрёстка в центре Любомир, Уля пересела на другой автобус. Он подошёл быстро, но был по обыкновению переполнен. Худенькая Уля чудом протиснулась в дверь и забилась в задний угол салона — своё любимое место.
Ехать предстояло пять недлинных остановок по городу. Она сначала смотрела в заднее окно, но это занятие ей вскоре наскучило — неинтересно! Тогда девочка взялась незаметно разглядывать пассажиров, гадая, кто из них сейчас о чём думает. Вроде игра такая.
На глаза ей попалось заднее кресло. Улю привлекли те двое, кто на нём сидел. У окна степенно восседал тучный пузатый дядька с седой шевелюрой и красными обвисшими щеками.
А рядом с ним, с краю, небрежно развалился худощавый парнишка в чёрных кожанных штанах и такой же жилетке, сплошь увешанной цепочками и разукрашенной многочисленными клёпками.
На мочке его левого уха желтело несколко колец. «Металлист» — неприязненно подумала о мальчике Уля, наблюдая, как тот слушает плеер, кивая в такт музыке головой, ожесточённо жуёт резинку и, глупо улыбаясь, время от времени закатывает глаза, словно в немом блаженстве.
Страница 3 из 4
