Влад приехал на море в отпуск, в свой вполне заслуженный отдых. По профессии Влад был журналистом, а вообще — вполне здоровым, в меру циничным молодым человеком, не верящим в чудеса и мистику.
Добавить в моё избранное
7 мин, 59 сек 642
Влад отчего-то зажмурился. «Я ещё здесь, — прозвучал у него в голове телепатический голос, — не бойся меня». Влад разглядел в подводном тумане вытянутые челюсти. «Гавиал», — вспомнил он Ваню-биолога. Тело Влада совершенно не ощущало, что он в воде, наоборот, ему стало жарко. «Ты же хотел путешествовать в иные миры», — это был не вопрос, а утверждение, сделанное внимательно-бесцветным голосом. Теперь Влад видел что-то вытянутое, бесшумно плывущее рядом, но сквозь это «что-то» просвечивало солнце, даже было видно море и далёкую полоску берега.«Ты же не хочешь меня утопить?» — сказал или подумал Влад. — Нет. Но тебе придётся меня выслушать«.»
— «Что, прямо здесь? Может, на берегу?» — Влад наглел, но понимал, что это от страха.
— Выбирай сам, — полупрозрачный «гавиал» стал невидимым, но Влад ещё чувствовал его присутствие.
Влад выбрался на берег и постарался дойти до своего номера, ни разу не скосив глаза на видимого только ему собеседника. В гостинице он позвонил дежурной и попросил, чтобы его не беспокоили. И даже повесил на дверь соответствующую табличку.
И тогда начался разговор — мысленный, телепатический.
— Ты не похож на злобного и свирепого динозавра, отчего же ты всех пугаешь? Некоторые люди умирают, другие теряют дар речи от испуга, зачем тебе это надо? Какую цель ты преследуешь? Я не хочу тоже свихнуться, мне дорога жизнь, мне есть что делать и что терять… — «Да, у тебя насыщенная жизнь и интересная работа, не так ли?» Владу показалось, что крокодил улыбается.«Нонсенс», — подумал он… потом вдруг ему захотелось заржать в голос, но вместо этого Влад несколько раз сильно двинул кулаком по диванной подушке. Вообще-то «гавиал» не шутил и не смеялся.
— А мы войдём в это кино, — понял Влад… и они уже шли, а может, плыли по мощёным улицам сырого молчаливого города с потемневшими домами, с глубокими канавами по сторонам дороги, под фиолетовым ровным небом. Потом на улицах стали встречаться приземистые четырёхлапые обитатели, у них были шарообразные глаза, длинная прорезь рта и полностью отсутствовали уши. Не было у них ни шерсти, ни чешуи — только голая кожа, покрытая узором тёмных пятен и точек. Жабы, подумал Влад, и подсознание тут же услужливо подсунуло ему газетный заголовок:
ЖАБЫ — ХОЗЯЕВА ЖИЗНИ!
Влад поморщился. Голос его необычного экскурсовода звучал совсем рядом. «Я не свожу людей с ума, — слышал Влад, — я даю им возможность иначе взглянуть на свою жизнь и последствия своих поступков. Каждый видит картину того мира, который он выстроил сам. Если ничего не начать менять, в таком мире будет жить тот, кто его создал, а главное, его дети тоже. Вы сами творите окружение для ваших детей. Вы делаете это каждую секунду своими мыслями и эмоциями. А здесь, у меня, каждый смотрит своё собственное кино». На поворотах дороги, по углам улиц стояли редкостно безобразные белые и нефритово-зелёные скульптуры, несколько раз блеснули тёмным золотом скульптуры побольше и потяжелее. Канавы стали заметно шире, грязнее и опаснее. Они теперь не тянулись по краям улицы, а занимали почти всю улицу целиком, в главную канаву впадали другие, поуже, но наполненные такой же вязкой грязью. Какая-то лягушачья или жабья Венеция, подумал Влад и решил контролировать все свои следующие мысли. В фиолетовых тучах появился узкий, как лезвие, просвет, оттуда на город упали красноватые лучи. Солнце или луна? Глупый вопрос… Изменились и обитатели жабьей Венеции. Теперь в поле зрения Влада всё чаще появлялись угрюмые коренастые люди, плечистые, шкафообразные, с широко расставленными ногами. Их икроножные мышцы перекатывались буграми и казались железными даже издали. «Только одежды из шкур не хватает, — подумал журналист.»
— И дубинок в руках«.»
— … В общем, каждый сам создаёт свой ад, — закончил «гавиал».
— Так вот это — мир, который создал я сам? — мысленно спросил Влад. Ему хотелось закричать, что это наглый, подлый обман. «Недоверие превыше всего», — память опять подсунула Владу какую-то газетную фразу. «Гавиал» ответил:
— Да, так выглядит твой мир, сотворённый журналистом. Такими ты видишь людей, с которыми приходится общаться и о которых ты пишешь. Люди в твоём понимании недостойны любви. Больше того, они недостойны даже сочувствия. И вот такое, или очень похожее, восприятие жизни взрослые передают детям.
— Неужели все люди создают страшные, уродливые, чудовищные миры? Неужели в этом виноваты все, кто пострадал на отдыхе этим летом?
— Да, им пришлось менять мировоззрение. Это тяжело, и не все к этому одинаково готовы. Скорее, никто к этому не готов.
— А Люба? Женщина в жёлтом купальнике? Она не берёт интервью и не пишет статей… — У каждого своё кино… и оно немногим нравится. Она не злой человек, но от неё исходило слишком много искажённой информации. Она передавала слухи, сплетни. Веселилась, пересказывая явные глупости. Я не уверен, что она создала очень страшный мир.
— «Что, прямо здесь? Может, на берегу?» — Влад наглел, но понимал, что это от страха.
— Выбирай сам, — полупрозрачный «гавиал» стал невидимым, но Влад ещё чувствовал его присутствие.
Влад выбрался на берег и постарался дойти до своего номера, ни разу не скосив глаза на видимого только ему собеседника. В гостинице он позвонил дежурной и попросил, чтобы его не беспокоили. И даже повесил на дверь соответствующую табличку.
И тогда начался разговор — мысленный, телепатический.
— Ты не похож на злобного и свирепого динозавра, отчего же ты всех пугаешь? Некоторые люди умирают, другие теряют дар речи от испуга, зачем тебе это надо? Какую цель ты преследуешь? Я не хочу тоже свихнуться, мне дорога жизнь, мне есть что делать и что терять… — «Да, у тебя насыщенная жизнь и интересная работа, не так ли?» Владу показалось, что крокодил улыбается.«Нонсенс», — подумал он… потом вдруг ему захотелось заржать в голос, но вместо этого Влад несколько раз сильно двинул кулаком по диванной подушке. Вообще-то «гавиал» не шутил и не смеялся.
— А мы войдём в это кино, — понял Влад… и они уже шли, а может, плыли по мощёным улицам сырого молчаливого города с потемневшими домами, с глубокими канавами по сторонам дороги, под фиолетовым ровным небом. Потом на улицах стали встречаться приземистые четырёхлапые обитатели, у них были шарообразные глаза, длинная прорезь рта и полностью отсутствовали уши. Не было у них ни шерсти, ни чешуи — только голая кожа, покрытая узором тёмных пятен и точек. Жабы, подумал Влад, и подсознание тут же услужливо подсунуло ему газетный заголовок:
ЖАБЫ — ХОЗЯЕВА ЖИЗНИ!
Влад поморщился. Голос его необычного экскурсовода звучал совсем рядом. «Я не свожу людей с ума, — слышал Влад, — я даю им возможность иначе взглянуть на свою жизнь и последствия своих поступков. Каждый видит картину того мира, который он выстроил сам. Если ничего не начать менять, в таком мире будет жить тот, кто его создал, а главное, его дети тоже. Вы сами творите окружение для ваших детей. Вы делаете это каждую секунду своими мыслями и эмоциями. А здесь, у меня, каждый смотрит своё собственное кино». На поворотах дороги, по углам улиц стояли редкостно безобразные белые и нефритово-зелёные скульптуры, несколько раз блеснули тёмным золотом скульптуры побольше и потяжелее. Канавы стали заметно шире, грязнее и опаснее. Они теперь не тянулись по краям улицы, а занимали почти всю улицу целиком, в главную канаву впадали другие, поуже, но наполненные такой же вязкой грязью. Какая-то лягушачья или жабья Венеция, подумал Влад и решил контролировать все свои следующие мысли. В фиолетовых тучах появился узкий, как лезвие, просвет, оттуда на город упали красноватые лучи. Солнце или луна? Глупый вопрос… Изменились и обитатели жабьей Венеции. Теперь в поле зрения Влада всё чаще появлялись угрюмые коренастые люди, плечистые, шкафообразные, с широко расставленными ногами. Их икроножные мышцы перекатывались буграми и казались железными даже издали. «Только одежды из шкур не хватает, — подумал журналист.»
— И дубинок в руках«.»
— … В общем, каждый сам создаёт свой ад, — закончил «гавиал».
— Так вот это — мир, который создал я сам? — мысленно спросил Влад. Ему хотелось закричать, что это наглый, подлый обман. «Недоверие превыше всего», — память опять подсунула Владу какую-то газетную фразу. «Гавиал» ответил:
— Да, так выглядит твой мир, сотворённый журналистом. Такими ты видишь людей, с которыми приходится общаться и о которых ты пишешь. Люди в твоём понимании недостойны любви. Больше того, они недостойны даже сочувствия. И вот такое, или очень похожее, восприятие жизни взрослые передают детям.
— Неужели все люди создают страшные, уродливые, чудовищные миры? Неужели в этом виноваты все, кто пострадал на отдыхе этим летом?
— Да, им пришлось менять мировоззрение. Это тяжело, и не все к этому одинаково готовы. Скорее, никто к этому не готов.
— А Люба? Женщина в жёлтом купальнике? Она не берёт интервью и не пишет статей… — У каждого своё кино… и оно немногим нравится. Она не злой человек, но от неё исходило слишком много искажённой информации. Она передавала слухи, сплетни. Веселилась, пересказывая явные глупости. Я не уверен, что она создала очень страшный мир.
Страница 2 из 3
