Там, за окном, средина января цветёт морозами, А мне привиделось небо весеннее с чистыми грозами.
Добавить в моё избранное
5 мин, 23 сек 3826
В детстве мне говорили, что гроза начинается тогда, когда Природа нуждается в очищении. Уверяли, что все недобрые человеческие мысли устремляются к облакам, увязая в их бесплотной материи; и чем больше зла копится в этих белёсых комочках, тем темнее они становятся. А когда небесным ладоням становится сложно держать такое количество плохих мыслей, вспыхивает гроза. Невероятная, сильная, полная таинства, с громом и молниями, безжалостно сносящая всё и всех на своём пути.
Спустя годы я уже понимаю, что это не более чем очередной вымысел взрослых, придуманный в попытке то ли развеселить ребёнка, то ли заставить его впервые задуматься о сущности доброго и злого; но гроза до сих пор остаётся для меня символом небесной и душевной чистоты, предвестницей перемен, освобождения и очищения. И как-то едва ли не фатально, с абсолютно невозможной символичностью, в мой первый учебный день в новом городе небо разрывается на части.
В пустом классе кто-то забыл закрыть окно, занавески треплет пронзительный завывающий ветер, по подоконнику крупным горохом барабанят тяжёлые бусины дождя. Отчётливо пахнет свежестью, озоном и мокрым асфальтом. Зябко. Всё это приводит меня в состояние какой-то отрешённости. И зачем мы уезжали?
Бессмысленно, но всего месяц назад я тоскливо рассматривала испещрённое морозными рисунками стекло и представляла, что скоро будет весна, будут первые майские грозы и белоснежные облака в зеркально чистых лужах… Подумать только, что всё так изменилось. Мы опять переехали. Неужели отец думает, что сможет долго прятаться от Жрицы?
Дождь за окном становится гуще, и вскоре по стеклу весело стучит град из мелких дождевых капель. Прошло пятнадцать минут, где же этот репетитор английского? Директор предупреждал, что она может опоздать, но чтобы настолько? Интересно, какая она? Светловолосая одноклассница говорила, что эта учительница только устроилась в их школу и её ещё никто не видел. Странно, не видели, а слухи уже ходят… Ветер из окна становится ещё пронзительнее, острые капли почти ранят. Я внезапно понимаю, что промёрзла до костей и одежда насквозь мокрая. Опять отец ругаться будет. А там и до воспаления лёгких недалеко. Пытаюсь отыскать задвижку, чтобы прекратить этот обезумевший дождь, а её нигде нет. Хулиганы какие-то выдрали?
Дверь класса тихо поскрипывает. В голове пролетает: «До чего же ветер расшалился… Наверное, достаточно мёрзнуть. Она не придёт, стоит сказать директору и отправляться домой»… Поворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в холодные карие глаза. Пришла… Жрица богини Ойи испытывающе сверлит меня взглядом, будто проверяет — та ли я, кто ей нужен. Доубегалась. Достаточно. Сегодня я в тупике.
Парадоксально, насколько не могут быть холодными карие глаза и сколько арктической изморози в её взгляде. Будто кусок льда в затылок всверливает. За спиной по-грозному взвывает унявшийся было ветер. Чёрные волосы Жрицы змеями взвиваются вверх. Моё сердце бешено колотится, как в детстве, когда сидишь перед окном и с опаской ожидаешь новой вспышки молнии.
— Здравствуй, Непризнанная… — тихий шёпот змеиным сычанием срывается с губ темнокожей Жрицы.
Я с лёгким испугом шумно вдыхаю и неожиданно осознаю, что все эти мучительные наэлектризованные секунды не дышала. Разве я настолько боюсь?
— Здравствуйте… — выдыхаю. Меня в детстве наставляли, что не здороваться со взрослыми — неприлично.
— Неужели ты, глупая, правда верила в то, что сможешь скрыться от всевидящего ока Ойи и её Жриц? — Жрица выцеживает слова по капле, будто изысканный яд.
— Непризнанная разве не знает, что сила Богини в каждом глотке воздуха и что везде, где есть дыхание, простирается её власть? Я не приходила вовсе не потому, что Непризнанная и Зачавший Её удачно прятались во всех этих крошечных городках, нет, я не являлась, потому что время ещё не наступило. Но теперь… Теперь пора.
В этих словах, прозвучавших с лёгким удовлетворением, таилась угроза. Я отрицательно пошатала головой, смутно подозревая неладное.
— Увы, что суждено, того не миновать. Я тоже в своё время проходила этот обряд, хотя не буду отрицать, что моё сердце и тогда было полно любви к Ойе. Но Богиня выбрала именно тебя, и ты должна принять это за великую милость, которую даруют раз в столетие.
— Да пусть заберёт эту милость себе обратно! — я начинала злиться.
— Я её никогда не выпрашивала и просить не буду! Пусть ею подавится!
Словно в ответ моим словам где-то далеко заскрежетал гром.
— Зря ты так, девочка. Всё равно предначертанного не сотрёшь, карт из колоды не выбросишь… Ты пройдёшь ритуал, — женщина встряхнула запястьями.
Ледяные воздушные потоки змейками охватили мои предплечья, сжали, будто узел затянули. И побежали-побежали, опутываясь вокруг моего тела. Оставалось только с ненавистью глядеть на эту вечномолодую темнокожую Жрицу, которая сосредоточенно делала свою работу.
Спустя годы я уже понимаю, что это не более чем очередной вымысел взрослых, придуманный в попытке то ли развеселить ребёнка, то ли заставить его впервые задуматься о сущности доброго и злого; но гроза до сих пор остаётся для меня символом небесной и душевной чистоты, предвестницей перемен, освобождения и очищения. И как-то едва ли не фатально, с абсолютно невозможной символичностью, в мой первый учебный день в новом городе небо разрывается на части.
В пустом классе кто-то забыл закрыть окно, занавески треплет пронзительный завывающий ветер, по подоконнику крупным горохом барабанят тяжёлые бусины дождя. Отчётливо пахнет свежестью, озоном и мокрым асфальтом. Зябко. Всё это приводит меня в состояние какой-то отрешённости. И зачем мы уезжали?
Бессмысленно, но всего месяц назад я тоскливо рассматривала испещрённое морозными рисунками стекло и представляла, что скоро будет весна, будут первые майские грозы и белоснежные облака в зеркально чистых лужах… Подумать только, что всё так изменилось. Мы опять переехали. Неужели отец думает, что сможет долго прятаться от Жрицы?
Дождь за окном становится гуще, и вскоре по стеклу весело стучит град из мелких дождевых капель. Прошло пятнадцать минут, где же этот репетитор английского? Директор предупреждал, что она может опоздать, но чтобы настолько? Интересно, какая она? Светловолосая одноклассница говорила, что эта учительница только устроилась в их школу и её ещё никто не видел. Странно, не видели, а слухи уже ходят… Ветер из окна становится ещё пронзительнее, острые капли почти ранят. Я внезапно понимаю, что промёрзла до костей и одежда насквозь мокрая. Опять отец ругаться будет. А там и до воспаления лёгких недалеко. Пытаюсь отыскать задвижку, чтобы прекратить этот обезумевший дождь, а её нигде нет. Хулиганы какие-то выдрали?
Дверь класса тихо поскрипывает. В голове пролетает: «До чего же ветер расшалился… Наверное, достаточно мёрзнуть. Она не придёт, стоит сказать директору и отправляться домой»… Поворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в холодные карие глаза. Пришла… Жрица богини Ойи испытывающе сверлит меня взглядом, будто проверяет — та ли я, кто ей нужен. Доубегалась. Достаточно. Сегодня я в тупике.
Парадоксально, насколько не могут быть холодными карие глаза и сколько арктической изморози в её взгляде. Будто кусок льда в затылок всверливает. За спиной по-грозному взвывает унявшийся было ветер. Чёрные волосы Жрицы змеями взвиваются вверх. Моё сердце бешено колотится, как в детстве, когда сидишь перед окном и с опаской ожидаешь новой вспышки молнии.
— Здравствуй, Непризнанная… — тихий шёпот змеиным сычанием срывается с губ темнокожей Жрицы.
Я с лёгким испугом шумно вдыхаю и неожиданно осознаю, что все эти мучительные наэлектризованные секунды не дышала. Разве я настолько боюсь?
— Здравствуйте… — выдыхаю. Меня в детстве наставляли, что не здороваться со взрослыми — неприлично.
— Неужели ты, глупая, правда верила в то, что сможешь скрыться от всевидящего ока Ойи и её Жриц? — Жрица выцеживает слова по капле, будто изысканный яд.
— Непризнанная разве не знает, что сила Богини в каждом глотке воздуха и что везде, где есть дыхание, простирается её власть? Я не приходила вовсе не потому, что Непризнанная и Зачавший Её удачно прятались во всех этих крошечных городках, нет, я не являлась, потому что время ещё не наступило. Но теперь… Теперь пора.
В этих словах, прозвучавших с лёгким удовлетворением, таилась угроза. Я отрицательно пошатала головой, смутно подозревая неладное.
— Увы, что суждено, того не миновать. Я тоже в своё время проходила этот обряд, хотя не буду отрицать, что моё сердце и тогда было полно любви к Ойе. Но Богиня выбрала именно тебя, и ты должна принять это за великую милость, которую даруют раз в столетие.
— Да пусть заберёт эту милость себе обратно! — я начинала злиться.
— Я её никогда не выпрашивала и просить не буду! Пусть ею подавится!
Словно в ответ моим словам где-то далеко заскрежетал гром.
— Зря ты так, девочка. Всё равно предначертанного не сотрёшь, карт из колоды не выбросишь… Ты пройдёшь ритуал, — женщина встряхнула запястьями.
Ледяные воздушные потоки змейками охватили мои предплечья, сжали, будто узел затянули. И побежали-побежали, опутываясь вокруг моего тела. Оставалось только с ненавистью глядеть на эту вечномолодую темнокожую Жрицу, которая сосредоточенно делала свою работу.
Страница 1 из 2
