Хохотушка

Пластично, словно кошка, Юля прогнула поясницу, выпятив далеко назад изумительную пятую точку.

А Светлый… Ох, и гад! Светлый со всего размаху шлепнул Юлю по ее очаровательной попке! Упругая попа заманчиво спружинила, играючи отбросив назад руку светловолосого наглеца. Иная женщина развернулась бы и как дала бы нахалу по мордам наотмашь! Или хотя бы обругала последними словами. Иная. Только не Юля. Юля с улыбкой обернулась к Светлому и безо всякой обиды, злости или прочего негодования спросила:

— Доволен?

Светлый расплылся в самой широкой улыбке, на которую только способен человек. Его лицо ничем не отличалось от морды кота, только что слопавшего кило хозяйской сметаны.

— Ты даже себе не представляешь, — протяжно и до обморока довольно сказал Светлый, — как давно я этого не делал!

Заговорщики с улыбкой вышли из кабинета и скорым шагом пошли вдоль длинного коридора, залитого нежно-молочным светом в сторону какой-то двери.

Светлый взялся за ручку, чтобы открыть дверь и стал строго инструктировать Юлю.

— Слушай внимательно! Ты пойдешь на свет, такой яркий свет, он будет у тебя спереди. Строго спереди, запомни! Вокруг тебя будет много, чего интересного.

— Чего интересного? — спросила Юля.

— Много чего, не перебивай! Вот, ты ни на что не отвлекаешься, поняла? Ни на что! Ни на секунду! Что бы там ни было! Отвлечешься — все, пиши, пропало, конец затее. Идешь строго вперед на свет!

— А как долго? — не желая «накосячить» в столь ответственный момент, озабоченно спросила Юля.

— И что там, на свету будет?

— Что там будет? — задумчиво произнес Светлый, — честно? Не знаю. Но точно знаю, что за светом будет жизнь.

— Жи-иизнь! — с восторгом и умилением протянула Юля.

— Ну что, готова? — решительно спросил Светлый и хотел было распахнуть двери, но Юля нежно положила свою руку на руку Светлого и, глядя в его голубые, бездонные, как небеса, глаза, тихонечко сказала:

— Айда со мной, а?

Светлый на мгновение поддался какому-то ностальгическому душевному порыву, что велел ему, бросив все, сию же минуту умчаться прочь с небес вместе со своей очаровательной спутницей. Но он тут же взял себя в руки.

— Не могу! — тяжело вздохнул он.

— Видишь? — и он показал на стойку, что красовалась посреди коридора.

— Уже ждут. Да и тебя протолкнуть надо.

Светлый широко распахнул дверь, а Юля нежно поцеловала Светлого в щечку и прошептала на ухо:

— Увидимся.

— Увидимся! — подмигнув, ответил ей Светлый.

— Лет через сто! — бросила на прощанье Юля и пошла вперед, строго вперед на свет, тонкой полоской струившийся откуда-то оттуда, куда Светлому хода, увы, не было.

А Светлый с грустной улыбкой проводил взглядом шикарная даму, при виде которой все мужчины, считающие себя мужчинами, тут же втягивают животы, покуда дыхания хватает, выравнивают спины, не взирая на всякие сколиозы и радикулиты, расправляют плечи, аж пока рубашка не треснет и растопыривают руки, словно птицы перед полетом… В маленьком скверике, прямо напротив приемного покоя городского роддома, Валентин нервно вышагивал в ожидании новостей. В нервном ожидании Валентин намотал вокруг клумбы, пожалуй, бесчисленное количество кругов. А рядышком на скамейке сидел Артемка, нервно теребя пуговку пиджака. На тыльной стороне Артемовой ладони красовался шрам в виде пятиконечной звезды, как грозное напоминание о событиях годичной давности, едва не ставших трагичными. Артемка уже привык к шраму и совсем не обращал на него внимания.

Несмотря на уговоры, Артемка твердо решил быть с отцом этим воскресеньем. Хотя в воскресенье, в свой заслуженный выходной, Артемка смело мог играться на компьютере или планшете, бегать с пацанами во дворе, дурачиться с дедом в парке или просто ничего не делать. Мог. Но не стал. Ведь такой ответственный момент! С минуты на минуту, из животика мамы Валентины на свет должен был появиться его младший брат, Юлий! Самый настоящий, его собственный брат!

Почему Юлий? Артемке так понравилась история о римском императоре Гае Юлие Цезаре, что он твердо решил: его брат будет Юлием! И никем больше! Ни Никитой, ни Сергеем, ни даже Сашкой, как того хотели бабушка с дедушкой. Юлий! И все тут! Ну, Юлий — так Юлий, главное, чтобы здоровеньким был.

Чтобы никому не мешать, Валентин с сыном решили ждать появления Юлия в небольшом скверике больничного двора, прямо перед приемным покоем. Ах, как долго тянутся эти минуты! Просто века, а не минуты! В особенности, когда «томилка» и«ожидалка» внутри натянули все нервы струной, аж до ноты ля третьей октавы!

Томительное ожидание прервала улыбающаяся медсестра, миловидная девушка в белом халате, вышедшая на крыльцо приемного покоя.

— Молодые люди! — с радостью в голосе и улыбкой на лице позвала она ожидавших.