Игры господ своей жизни и смерти

Он падал, пока его не потрясли за плечо.

— Господин?

Он открыл глаза, наткнувшись взглядом на отстраненно-холеную мордашку под черной шляпой. Черная же челка падала на правую сторону лица, скрывая часть синего, словно глубокий сапфир, глаза.

— Вы заснули, господин, — улыбнулась мордашка.

— Идемте.

Он поднялся, с недоумением оглядываясь. Комната была небольшая, обставленная тяжелой мебелью. Стены были обшиты мореным дубом, а огоньки свечей извивались от сквозняка.

Странная комната… Девушка обернулась от двери, и он поспешил за ней.

Идя по темному коридору, освещаемому лишь тремя свечами в подсвечнике, который несла девушка, он стремился разглядеть, как она одета.

Почему-то это казалось важнее того, что он не помнит, где он и что он здесь делает.

Наконец, ему удалось рассмотреть костюм девушки. Костюм для верховой езды. Черные лосины, черная рубашка, темно-синий жилет, белые перчатки, заткнутые за кожаный пояс, длинный кнут, нашедший место в высоком сапоге и шляпа. Черная шляпа.

Странная одежда… Девушка остановилась перед одной из дверей и отворила ее.

— Мы почти пришли, господин.

Ее голос, низкий и тревожный, заставил его вздрогнуть и поморщиться. Он прошел в дверь и оказался в огромном холле, освещенном миллионами свечей. Трепетные огоньки раздваивались, отражаясь в огромном, во всю стену, зеркале. Натертый паркет сверкал, а тени от свечей, колыхаясь, тянулись к его ногам. Это было завораживающе, так, что он невольно шагнул назад и наткнулся на девушку, идущую за ним.

— Извините, — начал было он, но девушка отмахнулась:

— Пустое. Идемте же, — она зашагала вперед, отражаясь в синхронно повторяющем ее движения зеркале.

Он дрогнул, боясь, отчего-то боясь остаться один, и поспешил за ней. Приблизившись к зеркалу, он несколько сбился с шага, углядев свое отражение.

Синие, с глубинным, таящимся сумасшествием, глаза. Черные, до плеч, волосы. Благородный аристократизм в чертах, жестах. Хищные движения. Слегка брезгливое выражение лица. Тонкие, но длинные пальцы.

Это я?

— Славно… — растеряно протянул он.

Девушка вынырнула из колыхающейся темноты за спиной и бросила:

— Все мы в зеркале славные.

И, взяв его под руку, потянула за собой.

В последний момент он зажмурился, ожидая столкновения с зеркальной поверхностью, но та хрустально звякнула и пропустила их сквозь себя.

Они оказались в комнате, много лучше освещенной, чем все помещения до этого. Темно-зеленая обивка стен, серебро пола и тяжелый, дубовый стол посередине. Два кресла. И колода карт.

Шагнув на ковер с длинным ворсом, он оглянулся. Девушка равнодушно смотрела на него.

— Я должен занять место за столом? — просил он.

Девушка наклонила голову и с недоумением оглядела его. Ответа он не дождался. Обошел комнату по кругу. Рассмотрел дорогой аскетизм. И, наконец, сел в одно и кресел.

Тот час в кресле напротив появился, словно соткавшись из воздуха, мужчина, чем-то похожий на него самого. То ли сумасшествием на дне темно-зеленых глаз. То ли вызовом в выражении лица. То ли тем, как он держал себя.

— Здравствуйте, — сказал мужчина.

— Здравствуйте, — отозвался гость.

— Признаться, я удивлен. Все никак не мог понять, куда меня ведет эта красотка, — он кивнул в сторону девушки.

— Я тоже был несколько обескуражен, — сказал наш герой.

Девушка неожиданно двинулась вперед. Мужчины замолчали. Она перетасовала карты и разложила их перед ними.

— Это покер, господа. Ставки сделаны.

Голос был резким, словно укус змеи.

Они не хотели играть. Они хотели знать, что происходит, но гость перевернул карты. Из любопытства, не иначе.

Они долго сидели, смотря друг на друга, перебрасываясь ленивыми словами и обращаясь иногда к девушке с вопросом. Она молчала.

Она все время молчала, бесстрастно стоя в стороне. Огоньки свечей колыхались в такт ее тихого дыхания. Наконец, словно устав ждать, она произнесла, тягуче растягивая слова:

— Господа. Перестаньте ожидать. Эта партия до поражения. Одного из вас.

Ему отчего-то стало страшно. И он перевернул карты, не заботясь о том, что там. Его противник сделал то же самое.

У гостя были три одного ранга.

У него — старший стрит.

Он выиграл.

— Господа, вы не поняли самого главного, — вдруг улыбнулась девушка, подаваясь вперед.

— Эти партии до поражения. На кону ваша жизнь и смерть.

И тот, который сидел в кресле напротив него, вдруг осыпался мерцающей пылью, словно его и не было.

Он вскинул глаза на нее, ожидая, что она рассмеется, и скажет, что это шутка. Он мечтал проснуться. Очнуться от этого горяченного бреда.

Раз-два, открываю глаза…