— Смотрите, едет, как павлин, — смеются девушки. Лишь одна из них стоит в стороне и смущенно смотрит на всадника. Она видит в нем прекрасного рыцаря, а подруги просто злословят. Бесятся, что такое сокровище им никогда не достанется. Впрочем, и к ней тоже.
Добавить в моё избранное
8 мин, 54 сек 2302
Неужто тебе это надо? Неужто не хватает наших встреч по ночам?
Настя растаяла. Он такой милый. Заботится о ней, когда она сама готова броситься в полымя ради него.
— Ну, влезай, чего уселся, — игриво позвала она и отошла вглубь комнаты.
— Али тебе там теплей, чем в моих объятьях?
И снова два тела соединились, и комнату наполнили прерывистые вздохи и запах пота.
Мир взорвался радужными красками, и по телу разлилось тепло. Два голоса слились в один. Коготки впились в крепкую спину, а его дыхание обожгло ее шею.
— Ты прекрасна, — прошептал он на ухо.
— Я тебя люблю, — тихо отозвалась она.
— Настя, Настенька, с тобой все хорошо? — донесся из-за двери тревожный голос.
— Да, маменька, — после пережитого голос сорвался, и получилось неубедительно.
— Доченька, ты одна?
Дверная ручка повернулась. Граф соскользнул с постели и нырнул под нее. Рука с перстнями захватила валяющуюся на полу мужскую одежду. В спальню вошла заспанная старая женщина в чепце и ночной рубашке.
— Ты уверена, что все в порядке?
Глаза шарят по комнате, но во мраке особо ничего не разглядишь.
— Да, маменька, идите спать. Просто кошмар приснился.
— Кошмар — это всего лишь сон, детонька. Спи спокойно.
— Да, маменька, — кивнула Настя.
Дверца захлопнулась. Из-под кровати вынырнула светловолосая голова. Молодые встретились взглядами и тихо засмеялись.
— А тебе не кажется, что пора бы упрочить наши отношения? — спросил Петр.
Они сидят на кровати, еще не остывшей и дышащей запахом любви.
— Ты хочешь пожениться? — радостно воскликнула Настя и обняла любовника.
— Тише ты, а то сейчас твоя маменька прибежит, — зашептал он, прижался к девушке щекой и начал гладить ее роскошные волосы.
— Да, я о браке.
— Но наши родители не позволят нам… — А зачем нам их разрешение, — буркнул юноша.
— Мой отец стар, болен — долго не протянет. Как умрет, я заберу тебя к себе в особняк. И путь только пикнет кто. Я ведь барин как-никак, и земли в округе — мои. Будут. После смерти батюшки.
— Твой папенька болен? — удивилась Настасья.
— Но, когда вы приезжали к нам, он показался мне добрым, веселым и здоровым человеком. А вот ты был холоден и только три раза взглянул на меня, да как на чужую, — надула губки девушка.
Недавно барин с сыном появлялся в деревне: посмотреть, как живут в его слободе, надо ли чем помочь.
— Родная, но мы же говорили об этом, — взмолил Петр и поцеловал Настасью в лобик.
— А насчет батюшки, ты думаешь, господин станет показывать холопам, что он немощен и беззащитен? На людях батенька держится, а дома стонет и охает. Людской век короток, а батюшке уже шестой десяток идет.
— Не знаю, венчаться тайно, без благословения… По-христиански ли это?
— Какая разница. Мы любим друг друга — вот что главное. И должны быть вместе.
— Ты правда так думаешь? — ангельский взор потонул в глубине васильков.
— Конечно, глупенькая, — смеясь, ответил юноша и крепко сжал Настю.
— Я в городе присмотрел часовенку. Со священником можно договориться. Я узнавал. С деньгами у меня нет проблем, а значит, и венчать нас будут по правилам. Вот только гостей не будет.
— А к чему нам кто-то, — ласково произнесла девушка, — главное, что ты будешь рядом.
Настасья прижалась к груди юноши. Он тепло посмотрел на девушку и снова обнял.
Ах, как это было романтично. Среди ночи, тайно… Часовню освещало множество свечей. Полная тишина. Только шепот священника.
— Насть, ты слышишь, что я тебе говорю?
Девушка вздрогнула.
— Что, маменька?
— Я говорю, отец тебе купил на базаре ладанку. Старик, что ее продал, сказал, со святыми мощами. Крестик ты посеяла-то.
— Маменька, я же не специально, — виновато прошептала девушка.
— Маша-растеряша… Давай сюда голову.
Настя подалась к матери, и на шее повис маленький мешочек.
— Вот, теперь Бог тебя хранит. А то ходишь, как некрещеная.
— Маменька, я же не специально, — мягко повторила Настенька.
— Сначала — не специально, а потом — фатально.
— Ма-мень-каа, — чуть не хныча запротестовала девушка.
— Да ладно уже, молчу, — улыбнулась матушка.
— А то сейчас разревешься, рева-корова.
— Ух, маменька! — сдержанно воскликнула Настасья и выскочила во двор.
— А, Настька! — окликнули ее.
Девушка повернулась — подружки.
— Иди к нам, новость скажем.
Настя поплелась к сплетницам. Елена — дородная светловолосая девица — сразу ее огорошила:
— Все, Настька, не по кому тебе будет вздыхать.
— То есть? — опешила Настасья.
— Да что, думаешь, мы слепые?
Настя растаяла. Он такой милый. Заботится о ней, когда она сама готова броситься в полымя ради него.
— Ну, влезай, чего уселся, — игриво позвала она и отошла вглубь комнаты.
— Али тебе там теплей, чем в моих объятьях?
И снова два тела соединились, и комнату наполнили прерывистые вздохи и запах пота.
Мир взорвался радужными красками, и по телу разлилось тепло. Два голоса слились в один. Коготки впились в крепкую спину, а его дыхание обожгло ее шею.
— Ты прекрасна, — прошептал он на ухо.
— Я тебя люблю, — тихо отозвалась она.
— Настя, Настенька, с тобой все хорошо? — донесся из-за двери тревожный голос.
— Да, маменька, — после пережитого голос сорвался, и получилось неубедительно.
— Доченька, ты одна?
Дверная ручка повернулась. Граф соскользнул с постели и нырнул под нее. Рука с перстнями захватила валяющуюся на полу мужскую одежду. В спальню вошла заспанная старая женщина в чепце и ночной рубашке.
— Ты уверена, что все в порядке?
Глаза шарят по комнате, но во мраке особо ничего не разглядишь.
— Да, маменька, идите спать. Просто кошмар приснился.
— Кошмар — это всего лишь сон, детонька. Спи спокойно.
— Да, маменька, — кивнула Настя.
Дверца захлопнулась. Из-под кровати вынырнула светловолосая голова. Молодые встретились взглядами и тихо засмеялись.
— А тебе не кажется, что пора бы упрочить наши отношения? — спросил Петр.
Они сидят на кровати, еще не остывшей и дышащей запахом любви.
— Ты хочешь пожениться? — радостно воскликнула Настя и обняла любовника.
— Тише ты, а то сейчас твоя маменька прибежит, — зашептал он, прижался к девушке щекой и начал гладить ее роскошные волосы.
— Да, я о браке.
— Но наши родители не позволят нам… — А зачем нам их разрешение, — буркнул юноша.
— Мой отец стар, болен — долго не протянет. Как умрет, я заберу тебя к себе в особняк. И путь только пикнет кто. Я ведь барин как-никак, и земли в округе — мои. Будут. После смерти батюшки.
— Твой папенька болен? — удивилась Настасья.
— Но, когда вы приезжали к нам, он показался мне добрым, веселым и здоровым человеком. А вот ты был холоден и только три раза взглянул на меня, да как на чужую, — надула губки девушка.
Недавно барин с сыном появлялся в деревне: посмотреть, как живут в его слободе, надо ли чем помочь.
— Родная, но мы же говорили об этом, — взмолил Петр и поцеловал Настасью в лобик.
— А насчет батюшки, ты думаешь, господин станет показывать холопам, что он немощен и беззащитен? На людях батенька держится, а дома стонет и охает. Людской век короток, а батюшке уже шестой десяток идет.
— Не знаю, венчаться тайно, без благословения… По-христиански ли это?
— Какая разница. Мы любим друг друга — вот что главное. И должны быть вместе.
— Ты правда так думаешь? — ангельский взор потонул в глубине васильков.
— Конечно, глупенькая, — смеясь, ответил юноша и крепко сжал Настю.
— Я в городе присмотрел часовенку. Со священником можно договориться. Я узнавал. С деньгами у меня нет проблем, а значит, и венчать нас будут по правилам. Вот только гостей не будет.
— А к чему нам кто-то, — ласково произнесла девушка, — главное, что ты будешь рядом.
Настасья прижалась к груди юноши. Он тепло посмотрел на девушку и снова обнял.
Ах, как это было романтично. Среди ночи, тайно… Часовню освещало множество свечей. Полная тишина. Только шепот священника.
— Насть, ты слышишь, что я тебе говорю?
Девушка вздрогнула.
— Что, маменька?
— Я говорю, отец тебе купил на базаре ладанку. Старик, что ее продал, сказал, со святыми мощами. Крестик ты посеяла-то.
— Маменька, я же не специально, — виновато прошептала девушка.
— Маша-растеряша… Давай сюда голову.
Настя подалась к матери, и на шее повис маленький мешочек.
— Вот, теперь Бог тебя хранит. А то ходишь, как некрещеная.
— Маменька, я же не специально, — мягко повторила Настенька.
— Сначала — не специально, а потом — фатально.
— Ма-мень-каа, — чуть не хныча запротестовала девушка.
— Да ладно уже, молчу, — улыбнулась матушка.
— А то сейчас разревешься, рева-корова.
— Ух, маменька! — сдержанно воскликнула Настасья и выскочила во двор.
— А, Настька! — окликнули ее.
Девушка повернулась — подружки.
— Иди к нам, новость скажем.
Настя поплелась к сплетницам. Елена — дородная светловолосая девица — сразу ее огорошила:
— Все, Настька, не по кому тебе будет вздыхать.
— То есть? — опешила Настасья.
— Да что, думаешь, мы слепые?
Страница 2 из 3
