Носферату

Тогда я добавил:

— На тебя смотреть противно.

— Противно, — последовал невозмутимый ответ.

Я разозлился и плюнул в его сторону.

Плевок не долетел до Шударова метра три. Да я, в общем, и не особо надеялся, что долетит… — Шударов, — помолчав, продолжил я с максимальной вежливостью, на которую в данный момент был способен, — ты что, тупой? Меня найдут, ты это понимаешь? Меня уже ищут, будь уверен.

— Ищут, — снова согласился он. Он был непробиваем. Сидел и стучал по клавишам ноутбука. Примерно четвертые сутки уже стучал… по моим подсчетам… хотя черт его знает, часы он у меня отобрал, а смены дня и ночи отсюда видно не было, за неимением окон. Иногда Шударов куда-то исчезал вместе со своим лаптопом, и его место занимал еще один персонаж, которому место было в балагане уродов… голова его была столь гладкой, что на ней не было ни одной выступающей детали, а нос, уши, рот и глаза были лишь трещинами, чуть заметными на глянцевой поверхности кожи. Этот, похоже, даже говорить не умел — или, по крайней мере, умения сего в моем присутствии не показывал.

А я, соответственно, сидел в клетке. И вышеописанный диалог с Шударовым, с точностью до пауз, расстояния, которое пролетал мой плевок и моментов нажатия моим тюремщиком клавиши Enter, повторялся у нас за вышеозначенные четверо суток раз этак наверное в шестой… Я замолчал и стал думать, что я сделаю с Шударовым, если… когда мне удастся выбраться из этой гребаной клетки и свалить… эти мысли меня успокаивали.

Подумать только, что, свернув на станции Площадь Ленина в незаметную дверку в конце перрона, спустившись по паре лестниц и миновав еще несколько дверей с кодовыми замками разной степени сложности, пройдя через короткий и явно никогда не используемый по прямому назначению тоннель, можно попасть СЮДА. Они мне даже глаза не завязали, придурки. В следующий раз я наведаюсь сюда с ОМОНом.

Я знал Шударова, когда мне было восемь лет — он был одним из отцовских аспирантов. Хотя нет. Тогда он был не иначе как Павлушей, Павлуша был Звездой, Гениальным Мальчиком и все такое. Гениальный Мальчик часто бывал у нас дома, маман вечно норовила накормить его и оставить ночевать, потому как ах-ах — бедный мальчик-сиротка, такой талантливый, такой умненький и такой несчастненький, без родителей, без семьи… Да и у отца только и разговоров было, что про Павлушину Революционную Судьбоносную Диссертацию. Да-да, вот прямо вот так вот, со всех больших букв.

В двадцать шесть Павлуша с блеском (а как иначе?) защитил свою Судьбоносную Диссертацию, а через полгода его на улице сбила машина. Насмерть. Клянусь! Я видел его могилу на Южном! Клянусь, я ее найду, раскопаю и выясню, что там лежит вместо Паши Шударова.

Все это было почти двадцать лет назад, и я бы никогда не узнал Шударова в том кошмарном бомже монструозного вида, в которого он превратился, если бы этот бомж, криво усмехаясь щербатым ртом с острыми гнилыми зубами, не рассказал бы мне некоторое количество семейных историй со своим участием.

— Шударов, — я наконец собрался с силами для продолжения разговора, — зачем я тебе, а? Ты что со мной делать хочешь? Выкуп получить? Так х.. получишь. На мели я.

На это Шударов должен был снова пожать плечами, ответить посмотрим и продолжить колошматить по клавишам своего омнибука.

Но на этот раз сценарий оказался переписан. Шударов откинулся на спинку стула и почти весело заявил:

— Ну вот ты и труп.

— Не… понял, — опешил я.

— В смысле, мертв. Похороны во вторник, но это уже значения не имеет, — так же весело заявил он, — извини, тебя сбил самосвал и тащил за собой сто с лишним метров, поэтому с лицом у тебя были некоторые проблемы… но родня тебя опознала, а мой знакомый таксидермист делает поистине чудеса.

Он расхохотался.

Я вскочил на ноги и вцепился в решетку, забыв о том, что расшатывать ее бесполезно.

— Ты что задумал, сволочь?!

— Эксперимент! — Шударов поднял вверх тощий узловатый обтянутый пепельно-серой кожей палец с глянцевым черным ногтем, больше похожим на звериный коготь, — и экзамен. Для тебя. Экзамен начнется сегодня, а закончится тогда, когда я скажу. Если ты его сдашь — то в качестве зачета получишь свою жизнь… она будет, конечно, не совсем такой, какая была у тебя до нашей встречи… но это в любом случае лучше того, что тебя ожидает в том случае, если ты свой экзамен провалишь.

— Пидор, — сказал я, ощущая, что знаю то, на что он намекает, — я тебя уничтожу.

— Повежливее, — Шударов поднялся со стула и подошел к клетке, — помни, что могила у тебя уже есть.

Он отомкнул замок и выволок меня наружу. Я пытался сопротивляться, но слабость, вызванная в том числе отсутствием какой-либо кормежки в течение этих четырех суток, давала себя знать. Кроме того, Шударов, при всей своей субтильности, казалось, был отлит из железа: цепкий захват его пальцев на моем запястье был прочен, как наручники.