Да, что может быть лучше горячей ванны после недели в плацкартном вагоне поезда?! Наверное, только ночь в чистой мягкой постели. Ну она-то меня уже ждет, а пока — я нежилась, вдыхая легкий аромат ландыша и чувствуя, как тело отдыхает, очищаясь от дорожной пыли. Надеюсь, таких испытаний выдерживать мне больше не придется — хотя бы в ближайшее время. Жаль, конечно, что тетя Наташа с мужем, у которых я обычно оставляю на хранение ключи на время своих командировок, оказались на загородной даче и смогут вернуться только завтра… Ну да ничего — переночую у моей подруги Оксаны; тем более, сегодня она на ночном дежурстве, и я ее не стесню.
Добавить в моё избранное
2 мин, 44 сек 10298
Чувствуя, что вода уже не такая горячая, как люблю, и начинает остывать, я взяла мочалку, чтобы помыться, уже предвкушая долгожданную постель. Но… В первый миг я подумала, что, возможно, меня сморил сон и я вижу кошмар, который мне подсунуло сознание, утомленное долгой дорогой. Однако всё было слишком явно, четко, не похоже на смутные картины, что мы видим, засыпая. Я внезапно оказалась во тьме, в пустоте, как будто висящая в воздухе, и сколько бы я ни шарила вокруг, пытаясь хоть до чего-нибудь дотянуться, — все мои усилия были тщетны.
Меня окружала звенящая тишина… Постепенно пространство немного посветлело, проступили легкие полосы багрового тумана. Стал слышен тихий шелест, который медленно становился громче, и наконец, я в нем распознала шепот. Я попыталась закричать, позвать, но из моих губ, усиливая и без того охвативший меня ужас, не вырвалось ни звука. Тело мое против воли стало слабеть, и постепенно я ощутила себя не способной двинуть ни пальцем. Зато к легкому, все еще неразборчивому шепоту добавились еле ощутимые прикосновения чего-то холодного и, как мне показалось, мокрого.
И тут мой слух резанул оглушительный хриплый рев низким, невозможным для человека голосом:
— ГДЕ ОНА!!!
Боже, неужели это обо мне? Сердце колотилось, грозясь разорваться и забившись куда-то в пятки. Во рту пересохло, из глаз против воли, мешая хоть что-то разглядеть, потекли слезы, тело покрылось мурашками… Неужели ему нужна я?! Но кто же еще, никого больше я не вижу, один только туман, а к усилившимся и уже как будто подталкивающим меня куда-то прикосновениям добавились еле видимые силуэты рук. Но и только. Кому они принадлежат? Не знаю, всё расплывалось в тумане.
— Вот… Вот! Вот она. Она! Вот она… Вот, — шепот, в котором перед ревом я уже стала различать слова «Наконец!», «Уже!», «Теперь!», стал возбужденным, радостным и вместе с тем — заискивающим.
Кому я нужна?! Зачем? Боже, куда же я попала и что меня ждет?
И вот в багровом тумане появились две ярко-алые точки и, быстро увеличиваясь, остановились напротив моего лица. Каждую точку перерезала тонкая вертикальная полоска. Глаза! Это его глаза — обладателя того жуткого голоса! Но ничего более не было видно — ни лица, ни рта, извергнувшего так потрясший меня вопрос, ни остального.
— НЕ ОНА!! — в еще более громком реве была одна лишь дикая ярость, гнев на тех, кто напрасно побеспокоил его и разочаровал.
И через секунду все исчезло. Я снова в ванне, в начинающей остывать воде, с мочалкой в руке. Так это был всё же сон? Или какое-то умопомрачение… Пригрезилось. Но… Откуда же эти многочисленные пятна зеленоватой слизи по всему телу?! Я в новом ужасе вскочила. Не сон! Я быстро вымылась, старательно оттирая всю зеленую дрянь, чтобы не осталось ни кусочка. Изо всех сил натирала тело, словно пытаясь вместе с кожей очистить от пережитого и память.
Постель меня все-таки дождалась. Я всю ночь просидела в ней, закутавшись в одеяло, со светом во всей квартире, вздрагивая от каждого даже показавшегося мне шороха и боясь почувствовать хоть каплю сна. С первыми лучами солнца я собралась и уехала, еле дождавшись Оксану.
Ей я ничего не рассказала. Постеснялась. Да и боялась вспоминать пережитые ощущения — что возвратится испытанный страх, что вообще всё вернется. Может быть, и зря… Я иногда корю себя. Но, наверное, напрасно, ведь тем, кто способен сотворить такое с человеком, вытащив того неизвестно куда, доступно многое. Что мы можем им противопоставить, как воспротивиться? Наверное, зря. Хотя… Ведь Оксану я с тех пор больше не видела.
Меня окружала звенящая тишина… Постепенно пространство немного посветлело, проступили легкие полосы багрового тумана. Стал слышен тихий шелест, который медленно становился громче, и наконец, я в нем распознала шепот. Я попыталась закричать, позвать, но из моих губ, усиливая и без того охвативший меня ужас, не вырвалось ни звука. Тело мое против воли стало слабеть, и постепенно я ощутила себя не способной двинуть ни пальцем. Зато к легкому, все еще неразборчивому шепоту добавились еле ощутимые прикосновения чего-то холодного и, как мне показалось, мокрого.
И тут мой слух резанул оглушительный хриплый рев низким, невозможным для человека голосом:
— ГДЕ ОНА!!!
Боже, неужели это обо мне? Сердце колотилось, грозясь разорваться и забившись куда-то в пятки. Во рту пересохло, из глаз против воли, мешая хоть что-то разглядеть, потекли слезы, тело покрылось мурашками… Неужели ему нужна я?! Но кто же еще, никого больше я не вижу, один только туман, а к усилившимся и уже как будто подталкивающим меня куда-то прикосновениям добавились еле видимые силуэты рук. Но и только. Кому они принадлежат? Не знаю, всё расплывалось в тумане.
— Вот… Вот! Вот она. Она! Вот она… Вот, — шепот, в котором перед ревом я уже стала различать слова «Наконец!», «Уже!», «Теперь!», стал возбужденным, радостным и вместе с тем — заискивающим.
Кому я нужна?! Зачем? Боже, куда же я попала и что меня ждет?
И вот в багровом тумане появились две ярко-алые точки и, быстро увеличиваясь, остановились напротив моего лица. Каждую точку перерезала тонкая вертикальная полоска. Глаза! Это его глаза — обладателя того жуткого голоса! Но ничего более не было видно — ни лица, ни рта, извергнувшего так потрясший меня вопрос, ни остального.
— НЕ ОНА!! — в еще более громком реве была одна лишь дикая ярость, гнев на тех, кто напрасно побеспокоил его и разочаровал.
И через секунду все исчезло. Я снова в ванне, в начинающей остывать воде, с мочалкой в руке. Так это был всё же сон? Или какое-то умопомрачение… Пригрезилось. Но… Откуда же эти многочисленные пятна зеленоватой слизи по всему телу?! Я в новом ужасе вскочила. Не сон! Я быстро вымылась, старательно оттирая всю зеленую дрянь, чтобы не осталось ни кусочка. Изо всех сил натирала тело, словно пытаясь вместе с кожей очистить от пережитого и память.
Постель меня все-таки дождалась. Я всю ночь просидела в ней, закутавшись в одеяло, со светом во всей квартире, вздрагивая от каждого даже показавшегося мне шороха и боясь почувствовать хоть каплю сна. С первыми лучами солнца я собралась и уехала, еле дождавшись Оксану.
Ей я ничего не рассказала. Постеснялась. Да и боялась вспоминать пережитые ощущения — что возвратится испытанный страх, что вообще всё вернется. Может быть, и зря… Я иногда корю себя. Но, наверное, напрасно, ведь тем, кто способен сотворить такое с человеком, вытащив того неизвестно куда, доступно многое. Что мы можем им противопоставить, как воспротивиться? Наверное, зря. Хотя… Ведь Оксану я с тех пор больше не видела.
