Она стояла среди старых двухэтажных домов. Одинокий фонарь, словно специально наклонившись, печально смотрел на осколки электрической лампочки, которые валялись на асфальте. Далекие серебряные точки в небесах были единственным источником света на этой улице. Окна старых кирпичных домов темны. Разбитая дорога, матовая после дождя, изгибаясь, исчезала за поворотом.
Добавить в моё избранное
6 мин, 37 сек 12807
Наверное кто-то невозможный, размахнувшись, бросил треугольные обломки в податливый материал. Они сияли насыщенными, агрессивными цветами. Это был контраст, резавший глаза, но она не могла отвести взгляд. Счастливый смех разошелся желтыми искрами.
Зеленая бархатная волна омыла ее, принеся прохладу. На другом конце зала, в проеме сложился силуэт. Исчез. Но зеленый цвет остался. Словно путь. Она потянулась к нему. Пересекла зал и попала в новое чудо. Три моста сходились над пропастью, три тонких каменных моста без перил. Они изгибались, словно кошачья спина, и утыкались в круглую площадку над бездной, из которой поднимались клубы тьмы, окрашенной миллионами оттенков. Чужачка не могла дышать от восторга. Ее рваные, светящиеся чувства устремлялись к пропасти и сливались с тьмой, предавая ей новые очертания, изменяя цвета.
Шаг.
Мост не чувствуется под ногами, но она знает, что не упадет. Ступает по невесомости, приближается к центру. Уклон. Нога пришелицы коснулась круглой площадки. Темно фиолетовый мрак расступился и она увидела… посередине, словно гриб на тонкой ножке, возвышалась каменная подставка. Ни живая, ни мертвая — невесомая. На плоской шляпке гриба лежал шар. Он сиял. Сиял золотом. И темнота вокруг стала золотой. Шаг. Рука нерешительно коснулась сияющего чуда. Ни теплый, ни холодный — солнечный. Искристый. Это можно было увидеть. Можно было почувствовать. Почувствовать цвет. Она взяла шар в руки. Поднесла его к лицу, заглянула. В ужасе отшатнулась. В сердцевине золота притаилась тварь. Уродливая, костлявая тварь. Она спала, подогнув чешуйчатые лапы, ждала своего часа. Ждала своего рождения. Это было отвратительно. Больно смотреть. Надо прекратить. Немедленно. Положить на место? Повернуться спиной и уйти?
Нет!
Уничтожить. Чужачка сделала шаг к краю площадки. Она решила, что бездна поглотит уродливое создание. Размахнулась и швырнула шар в клубы тьмы. Золотой росчерк исчез в глубине.
Тишина. Все звуки исчезли. Все цвета пропали. Движение прекратилось. Густая черная волна расходилась от девушки. Черная, бесцветная, смертельная. АБСОЛЮТНАЯ. Она крошила мост, по которому ступала чужачка, в пыль. Все равно. Есть цвета или нет… Вспышка. Зеленый всплеск разогнал беспросветный вал. Окружил силуэт. Мужчина бежал по одному из оставшихся мостов. Она почувствовала страх. Ужас. Пришелицу хотели наказать. Но за что? Что она сделала? Это было ее желание. Ей не было жалко пропавших цветов, не было жалко золотой шар и уродливую тварь. Только себя жалела чужачка. Ей нравилось это место, и она хотела остаться, но настигающая кара страшила. Развернулась и опрометью бросилась по сохранившейся каменной дорожке, прочь от преследователя. Трудно бежать. Зеленый свет нагоняет. Задерживает. Преследователь силен. Вход в новую пещеру уже близко, но нога увязла в зелени и… девушка упала у пропасти, тяжело дыша.
— Думаешь, ты ее убила? — Темный силуэт остановился над ней.
Молчание. Только бешеный взгляд, полный ненависти, и скрежет когтей по камню… появившихся когтей девушки.
— Убила тварь? Ты ошиблась, чужачка. Она жива. Твоя жестокость помогла ей родиться. Родиться у тебя в душе.
Камень крошится под чешуйчатыми пальцами.
Девушка подняла глаза, посмотрела на своего преследователя. Он склонился над ней и толкнул в пропасть.
Темно. Волны мрака исходящие от чужачки сплетаются с зелеными отблесками в хоровод. Теснят друг друга. Но зелени больше… Удар.
Она лежала возле выщербленной стены и по щекам текли слезы. Пошатываясь, девушка поднялась и в ярости ударила кулаком по темным, сырым камням. Кладка оставалось неподвижной. Прижалась лбом к мертвой стене и разрыдалась. Почему она не умерла в пропасти? Почему не разбилась о камни? Изгнанница… ее жестокости не место в сказочном лабиринте. У девушки отобрали чудо, оставив только память, которая будет до конца дней причинять боль.
В комнате зажегся свет. Хлопая мокрыми ресницами, девушка смотрела на маленькую оплывшую свечу, прилепленную на край грубого деревянного стола. Напротив стояла ржавая кровать с панцирной сеткой. Там, закинув руки за голову, лежал человек в оборванной одежде. Потревоженный всхлипами изгнанницы, он встал и, сгорбившись, прошел мимо девушки к стене. Оглянулся, и длинные спутанные волосы на миг открыли его лицо.
Рыдания сдавили горло девушки. Она стояла и ничего не могла сделать. Просто смотрела, как ее недавний преследователь исчезает в стене. Словно раненый зверь изгнанница кинулась на камни и, ударившись, упала на сырой пол, глотая слезы.
Маленькая фигурка, скрючившись, лежала у стены.
Зеленая бархатная волна омыла ее, принеся прохладу. На другом конце зала, в проеме сложился силуэт. Исчез. Но зеленый цвет остался. Словно путь. Она потянулась к нему. Пересекла зал и попала в новое чудо. Три моста сходились над пропастью, три тонких каменных моста без перил. Они изгибались, словно кошачья спина, и утыкались в круглую площадку над бездной, из которой поднимались клубы тьмы, окрашенной миллионами оттенков. Чужачка не могла дышать от восторга. Ее рваные, светящиеся чувства устремлялись к пропасти и сливались с тьмой, предавая ей новые очертания, изменяя цвета.
Шаг.
Мост не чувствуется под ногами, но она знает, что не упадет. Ступает по невесомости, приближается к центру. Уклон. Нога пришелицы коснулась круглой площадки. Темно фиолетовый мрак расступился и она увидела… посередине, словно гриб на тонкой ножке, возвышалась каменная подставка. Ни живая, ни мертвая — невесомая. На плоской шляпке гриба лежал шар. Он сиял. Сиял золотом. И темнота вокруг стала золотой. Шаг. Рука нерешительно коснулась сияющего чуда. Ни теплый, ни холодный — солнечный. Искристый. Это можно было увидеть. Можно было почувствовать. Почувствовать цвет. Она взяла шар в руки. Поднесла его к лицу, заглянула. В ужасе отшатнулась. В сердцевине золота притаилась тварь. Уродливая, костлявая тварь. Она спала, подогнув чешуйчатые лапы, ждала своего часа. Ждала своего рождения. Это было отвратительно. Больно смотреть. Надо прекратить. Немедленно. Положить на место? Повернуться спиной и уйти?
Нет!
Уничтожить. Чужачка сделала шаг к краю площадки. Она решила, что бездна поглотит уродливое создание. Размахнулась и швырнула шар в клубы тьмы. Золотой росчерк исчез в глубине.
Тишина. Все звуки исчезли. Все цвета пропали. Движение прекратилось. Густая черная волна расходилась от девушки. Черная, бесцветная, смертельная. АБСОЛЮТНАЯ. Она крошила мост, по которому ступала чужачка, в пыль. Все равно. Есть цвета или нет… Вспышка. Зеленый всплеск разогнал беспросветный вал. Окружил силуэт. Мужчина бежал по одному из оставшихся мостов. Она почувствовала страх. Ужас. Пришелицу хотели наказать. Но за что? Что она сделала? Это было ее желание. Ей не было жалко пропавших цветов, не было жалко золотой шар и уродливую тварь. Только себя жалела чужачка. Ей нравилось это место, и она хотела остаться, но настигающая кара страшила. Развернулась и опрометью бросилась по сохранившейся каменной дорожке, прочь от преследователя. Трудно бежать. Зеленый свет нагоняет. Задерживает. Преследователь силен. Вход в новую пещеру уже близко, но нога увязла в зелени и… девушка упала у пропасти, тяжело дыша.
— Думаешь, ты ее убила? — Темный силуэт остановился над ней.
Молчание. Только бешеный взгляд, полный ненависти, и скрежет когтей по камню… появившихся когтей девушки.
— Убила тварь? Ты ошиблась, чужачка. Она жива. Твоя жестокость помогла ей родиться. Родиться у тебя в душе.
Камень крошится под чешуйчатыми пальцами.
Девушка подняла глаза, посмотрела на своего преследователя. Он склонился над ней и толкнул в пропасть.
Темно. Волны мрака исходящие от чужачки сплетаются с зелеными отблесками в хоровод. Теснят друг друга. Но зелени больше… Удар.
Она лежала возле выщербленной стены и по щекам текли слезы. Пошатываясь, девушка поднялась и в ярости ударила кулаком по темным, сырым камням. Кладка оставалось неподвижной. Прижалась лбом к мертвой стене и разрыдалась. Почему она не умерла в пропасти? Почему не разбилась о камни? Изгнанница… ее жестокости не место в сказочном лабиринте. У девушки отобрали чудо, оставив только память, которая будет до конца дней причинять боль.
В комнате зажегся свет. Хлопая мокрыми ресницами, девушка смотрела на маленькую оплывшую свечу, прилепленную на край грубого деревянного стола. Напротив стояла ржавая кровать с панцирной сеткой. Там, закинув руки за голову, лежал человек в оборванной одежде. Потревоженный всхлипами изгнанницы, он встал и, сгорбившись, прошел мимо девушки к стене. Оглянулся, и длинные спутанные волосы на миг открыли его лицо.
Рыдания сдавили горло девушки. Она стояла и ничего не могла сделать. Просто смотрела, как ее недавний преследователь исчезает в стене. Словно раненый зверь изгнанница кинулась на камни и, ударившись, упала на сырой пол, глотая слезы.
Маленькая фигурка, скрючившись, лежала у стены.
Страница 2 из 2
