Хидар завёл автофургон в открывшиеся ворота, и устало закурил по воздуху, закручиваясь кольцами.
Добавить в моё избранное
8 мин, 0 сек 6764
На ней был расстёгнутый белый халат, не скрывавший высокую грудь под нарядной блузкой, тонкую талию и стройные бёдра, плотно обтянутые юбкой. Жанна местная уборщица, была бледна и встревожена и на первый взгляд производила впечатление слабого, не приспособленного к жизни существа.
Обычно, она носила нижнее бельё.Но иногда Жанна появлялась без бюстгалтера, и тогда стано- вилось видно, что груди, не поддерживаемые лифчиком, начали обвисать — последствие всех этих лет, что она бурно провела, ублажая мужчин. И всех их привлекала в ней не столько её объёмистый бюст, сколько лёгкость поведения.
— Ох, уж эти пьяницы, — сокрушённо покачала головой Жанна, когда отвратительный смрад проник в её ноздри и повис в воздухе едва ли не осязаемым облаком.
Она сдвинула в сторону тележку. Одно из колёс скрипнуло, и этот звук прозвучал дисонансом в ритмичной барабанной дроби шагов Жанны, гулко раздававшихся в тиши холодного коридора. В сле- дующее мгновение горло пересохло, а язык превратился в кусок вяленого мяса.
Поставив ведро на пол. Жанна наклонилась над распростёртым телом Хадара. В ту же секунду она отпрянула назад с тем же чувством, как если бы, гладя собаку, вдруг заметила, что та в любую минуту готова укусить её.
— Твою мать, — поражённо прошептала Жанна.
— Да он же мёртвый! И помер он далеко не от падагры… У него такая дыра в горле, что через неё звёзды видно… Что же тут случилось?
Пол вокруг был загажен экскриментами и засохшей кровью. Воняло как в открытой клоаке. Чув-ствовался тяжёлый дух начавшейся разлагаться плоти. Желудок недовольно заурчал, а во рту сде — лалось гадко, как в нечищенной птичьей клетке.
Внезапно до слуха Жанны долетел какой-то звук, напоминавший шелест листьев, встревоженных ветром.
— Кто здесь?— хрипло спросила она, вглядываясь в тёмное пятно коридора, будто притягивающее, всасывающее в себя.
Что-то надвигалось на неё, бесформенное и безголовое. Жанна сделала шаг назад, подскольз-нулась на экскриментах и растянулась на полу, опрокинув на себя ведро. Ледяная вода окатила её с головы до ног, настолько холодная, что она чуть не задохнулась, а сердце, словно поражённое мощным электрическим разрядом, на мгновение даже перестало биться. От холода свело желедок, и даже рвота, поднимавшаяся к горлу, казалась ледяной, будто омерзительная жижа, замешанная на снеге и грязи.
Вместе с тем это как-то привело её в чувство. Перевернувшись на живот, Жанна встала на четве-реньки и проворно засеменила в сторону лифта. От ужаса она издавала противные повизгивающие звуки, похожие на блеяние.
Влетев в кабину, Жанна нажала кнопку нижнего этажа и обессиленно села на пол. Дышала она частыми, короткими вдохами-всхлипами, словно лёгкие уменьшились в объёме.
Грохот удара был подобен выстрелу из дробовика. Окровавленные пальцы проникли в щель между дверями лифта и раздвинули их в разные стороны. Бледная женщинна отчаянно закричала, ещё глубже вдавившись в угол. Она была близка к обмороку и напоминала вмерзшего в лёд пингвина с выпученными глазами и открытым клювом.
Сделав несколько бессмысленных и нелепых прыжков по замкнутому пространству лифта, тело, увидев уборщицу, кинулось на неё. Руки были твёрдыми, как металлические челюсти капкана для медведя. Прорвавшаяся сквозь барьер страха боль мощным потоком хлынула на Жанну. От боли, страха и безысходности её сознание, наконец, померкло.
Снизу нетерпеливо забарабанили, требуя спустить лифт. Казалось, кто-то стучит свинцовой трубой по твёрдому металлу обшивки, отбивая такт неведомой музыкальной фразы.
Обезглавленное тело опять несколько раз повернулось вокруг своей оси. Потом уверенно ткнуло в нижнюю кнопку. Покорёженные двери со скрежетом захлопнулись, и кабина лифта пришла в движение.
— Какого хрена вы там делаете, жалкие ублю дки?! — послышался нетерпеливый голос снаружи, смахивающий на грохот старых костей.
— Поставили свою грёбанную машину посреди дороги, ничего де-лать не даёте!
Лифт остановился. Двери стремительно разъехались в стороны и на Якова Кицина дох — нуло неописуемым зловоньем гниющей плоти. Внутренности кабины были словно эмблемой смерти и её символом.
На работника морга шагнуло что-то бесформенное, покрытое бурыми пятнами крови. В своём слепом страхе Яков обмочился, и едкий запах мочи смешался с запахом крови.
Лицо Якова исчезло в огромных ладонях, как кусочек пищи, помещённый в жидкость, кишащую голодными анёбами. Из глазниц глядели два вспухших кровяных сгустка, две пульсирующие кровяные мазоли, готовые вот-вот прорваться. Веки, как слюнявые рваные губы, широко раздвинулись, откры — вая два огромных прыща, из которых на лицо Якова изверглась липкая темно-красная слизь.
Кицкин схватился за остатки лица и со стоном опустился на пол. Сквозь пальцы безостановочно хлестала кровь.
Обычно, она носила нижнее бельё.Но иногда Жанна появлялась без бюстгалтера, и тогда стано- вилось видно, что груди, не поддерживаемые лифчиком, начали обвисать — последствие всех этих лет, что она бурно провела, ублажая мужчин. И всех их привлекала в ней не столько её объёмистый бюст, сколько лёгкость поведения.
— Ох, уж эти пьяницы, — сокрушённо покачала головой Жанна, когда отвратительный смрад проник в её ноздри и повис в воздухе едва ли не осязаемым облаком.
Она сдвинула в сторону тележку. Одно из колёс скрипнуло, и этот звук прозвучал дисонансом в ритмичной барабанной дроби шагов Жанны, гулко раздававшихся в тиши холодного коридора. В сле- дующее мгновение горло пересохло, а язык превратился в кусок вяленого мяса.
Поставив ведро на пол. Жанна наклонилась над распростёртым телом Хадара. В ту же секунду она отпрянула назад с тем же чувством, как если бы, гладя собаку, вдруг заметила, что та в любую минуту готова укусить её.
— Твою мать, — поражённо прошептала Жанна.
— Да он же мёртвый! И помер он далеко не от падагры… У него такая дыра в горле, что через неё звёзды видно… Что же тут случилось?
Пол вокруг был загажен экскриментами и засохшей кровью. Воняло как в открытой клоаке. Чув-ствовался тяжёлый дух начавшейся разлагаться плоти. Желудок недовольно заурчал, а во рту сде — лалось гадко, как в нечищенной птичьей клетке.
Внезапно до слуха Жанны долетел какой-то звук, напоминавший шелест листьев, встревоженных ветром.
— Кто здесь?— хрипло спросила она, вглядываясь в тёмное пятно коридора, будто притягивающее, всасывающее в себя.
Что-то надвигалось на неё, бесформенное и безголовое. Жанна сделала шаг назад, подскольз-нулась на экскриментах и растянулась на полу, опрокинув на себя ведро. Ледяная вода окатила её с головы до ног, настолько холодная, что она чуть не задохнулась, а сердце, словно поражённое мощным электрическим разрядом, на мгновение даже перестало биться. От холода свело желедок, и даже рвота, поднимавшаяся к горлу, казалась ледяной, будто омерзительная жижа, замешанная на снеге и грязи.
Вместе с тем это как-то привело её в чувство. Перевернувшись на живот, Жанна встала на четве-реньки и проворно засеменила в сторону лифта. От ужаса она издавала противные повизгивающие звуки, похожие на блеяние.
Влетев в кабину, Жанна нажала кнопку нижнего этажа и обессиленно села на пол. Дышала она частыми, короткими вдохами-всхлипами, словно лёгкие уменьшились в объёме.
Грохот удара был подобен выстрелу из дробовика. Окровавленные пальцы проникли в щель между дверями лифта и раздвинули их в разные стороны. Бледная женщинна отчаянно закричала, ещё глубже вдавившись в угол. Она была близка к обмороку и напоминала вмерзшего в лёд пингвина с выпученными глазами и открытым клювом.
Сделав несколько бессмысленных и нелепых прыжков по замкнутому пространству лифта, тело, увидев уборщицу, кинулось на неё. Руки были твёрдыми, как металлические челюсти капкана для медведя. Прорвавшаяся сквозь барьер страха боль мощным потоком хлынула на Жанну. От боли, страха и безысходности её сознание, наконец, померкло.
Снизу нетерпеливо забарабанили, требуя спустить лифт. Казалось, кто-то стучит свинцовой трубой по твёрдому металлу обшивки, отбивая такт неведомой музыкальной фразы.
Обезглавленное тело опять несколько раз повернулось вокруг своей оси. Потом уверенно ткнуло в нижнюю кнопку. Покорёженные двери со скрежетом захлопнулись, и кабина лифта пришла в движение.
— Какого хрена вы там делаете, жалкие ублю дки?! — послышался нетерпеливый голос снаружи, смахивающий на грохот старых костей.
— Поставили свою грёбанную машину посреди дороги, ничего де-лать не даёте!
Лифт остановился. Двери стремительно разъехались в стороны и на Якова Кицина дох — нуло неописуемым зловоньем гниющей плоти. Внутренности кабины были словно эмблемой смерти и её символом.
На работника морга шагнуло что-то бесформенное, покрытое бурыми пятнами крови. В своём слепом страхе Яков обмочился, и едкий запах мочи смешался с запахом крови.
Лицо Якова исчезло в огромных ладонях, как кусочек пищи, помещённый в жидкость, кишащую голодными анёбами. Из глазниц глядели два вспухших кровяных сгустка, две пульсирующие кровяные мазоли, готовые вот-вот прорваться. Веки, как слюнявые рваные губы, широко раздвинулись, откры — вая два огромных прыща, из которых на лицо Якова изверглась липкая темно-красная слизь.
Кицкин схватился за остатки лица и со стоном опустился на пол. Сквозь пальцы безостановочно хлестала кровь.
Страница 2 из 3
