Женщина шла по улице с коляской, проходила под четырехэтажным домом с двускатной крышей и внимательно следила за тем, чтобы никакая сосулька не сорвалась и не разбилась о её коляску с грудным ребёнком. То есть, она была совершенно подготовлена и успела отскочить в сторону от огромной ледяной глыбы, которая падала сверху.
Добавить в моё избранное
5 мин, 11 сек 11414
Женщина тут же остановилась как вкопанная, с тем, чтобы наиболее внимательней всмотреться в окно того мальчика, к которому она только что поднималась.
На балконе, возле запомненного ею окна, стоял клоун. То есть, непохоже было, что именно он скидывал сосульки, поскольку в одной руке он держал бечёвки, казалось бы, целого миллиона разноцветных шариков, тянувшихся высоко в небо, высоко над крышей. В другой руке он держал маленького ребёнка, и хохотал каким-то отвратительным смехом.
— Они летают, — проговорил клоун.
— Они здесь все летают.
Женщина хотела посмотреть на своего ребёнка, не проснулся ли он от грохота гигантской сосульки, разбившейся у неё за спиной. Но ребёнка в коляске не было.
— Лета-ают! — каркал тем временем клоун, всё на том же балконе.
— И ты тоже полетишь. Полетишь, узнать, твой он или нет! Ведь ты жена того дерьмового чинуши, ответственного за падения наледи с крыши. Ведь твой дерьмовый муж должен был следить, чтобы дворы возле каждого дома были огорожены ленточками?
Но она посмотрела не из-за того, что он что-то прокрякал, а из-за того, что ей каким-то периферийным зрением показалось, что малыш, который у того в руках, полетел вниз с четвёртого этажа.
Пока она бежала, то не выдержала и у неё остановилось сердце, а клоун продолжал и продолжал мерзко хихикать. А потом он опять превратился в шестилетнего Ваню Углова, и в руках у Углова опять огромная сосулька, как и в прошедший раз.
На балконе, возле запомненного ею окна, стоял клоун. То есть, непохоже было, что именно он скидывал сосульки, поскольку в одной руке он держал бечёвки, казалось бы, целого миллиона разноцветных шариков, тянувшихся высоко в небо, высоко над крышей. В другой руке он держал маленького ребёнка, и хохотал каким-то отвратительным смехом.
— Они летают, — проговорил клоун.
— Они здесь все летают.
Женщина хотела посмотреть на своего ребёнка, не проснулся ли он от грохота гигантской сосульки, разбившейся у неё за спиной. Но ребёнка в коляске не было.
— Лета-ают! — каркал тем временем клоун, всё на том же балконе.
— И ты тоже полетишь. Полетишь, узнать, твой он или нет! Ведь ты жена того дерьмового чинуши, ответственного за падения наледи с крыши. Ведь твой дерьмовый муж должен был следить, чтобы дворы возле каждого дома были огорожены ленточками?
Но она посмотрела не из-за того, что он что-то прокрякал, а из-за того, что ей каким-то периферийным зрением показалось, что малыш, который у того в руках, полетел вниз с четвёртого этажа.
Пока она бежала, то не выдержала и у неё остановилось сердце, а клоун продолжал и продолжал мерзко хихикать. А потом он опять превратился в шестилетнего Ваню Углова, и в руках у Углова опять огромная сосулька, как и в прошедший раз.
Страница 2 из 2
