— Отнесись к ней как к проститутке — сестра нежно похлопала брата по предплечью — Пришел, получил, что хотел, заплатил и ушел. И никаких предрассудков.
Добавить в моё избранное
22 мин, 23 сек 17681
Закрой глаза и думай о своих врагах.
Миша протянул руку. К его кисти прикоснулись ледяные пальцы. Дрожь вихрем пронеслась по телу. В сознании один за другим промчались события того рокового утра. Лица хозяина магазина, его сына, охранника с дубинкой и участкового сменяли друг друга как в ускоренном кино. Он четко представлял себе образ деда с разбитым носом, его сына, плюющего Мише в лицо, молодую, самодовольную физиономию участкового и испуганное лицо охранника. Они всплывали и таяли, всплывали и таяли, всплывали и таяли. С каждым разом эти нарисованные в сознании образы тянули за собой злобу и ненависть, как выдернутый с корнями бурьян, тянет за собой землю. Ярость поглотила Михаила до скрежета в зубах. Сквозь транс он почувствовал, как что-то острое впилось ему в левую ладонь.
— Ааааах — Михаил пытался выдернуть кисть из рук гадалки, на пальцы женщины вцепились намертво.
— Поздно — услышал он.
«Будь мужиком, дай ему в морду» — шепнул ему участковый. Тут же перебил громкий шепот молодого:«Ты знаешь, как кончают на лицо?». «Наших бьют!» — кричал запыхавшийся охранник. Хор дополнил дедок:«Заворачивай! Нахрен от сюда!».
— Ааааах — повторил Михаил — Демоны, твари, уйдите, прочь.
— Стой, стой. Не убегай. Смотри своему страху в лицо — услышал он голос гадалки Елены — Смотри, не отворачивайся. Ты сам хотел.
Карусель образов ускорялась. Их голоса слились в странный вой. Лицо за лицом они всплывали и исчезали в туманной пелене сознания. Туман стал розовым, потом красным, багровым, и наконец почернел как головешка в пепелище.
Гадалка отпустила его руку. Он открыл глаза. В кухне царил полумрак.
Лицо Елены было сосредоточено. В руке оно держала зажженную косичку из свечей, которой водила над водой в железной миске. Губы ее беззвучно шевелились.
Михаил посмотрел на левую кисть. На ладони кровоточил глубокий порез. Он достал носовой платок и обмотал кисть.
— Исчадие! — услышал он голос гадалки — У двоих защита.
Воск капал в миску. Соприкасаясь с водой, он становился красного, затем черного цвета. Лицо Елены покрылось испариной, и казалось высохшим как мумия. Маска продолжала шевелить губами. Михаил разобрал некоторые слова.
— Я проводник. Я гонец… Пришла. Уйду… Не держи, не тронь… Возьми… Суди, казни… Капли воска с поверхности воды опустились на дно миски, магнитом притягивая к себе кровь. Кровь исчезала в черном воске, как материя исчезает в черной дыре. Миша не верил своим глазам. Огонь на косичке свечей бешено трещал.
— Наклонись ко мне — сказала гадалка.
Миша наклонился, и женщина резким движением вырвала из его головы несколько волос. Ее губы не переставали шевелиться, повторяя только ей известные заклинания. Она поднесла вырванные волосы к пламени огня, и огонь сожрал их, как голодный хищник.
Посветлело. Маска исчезла. Медленным движением, пламенем вниз, она опустила свечную косичку в миску с водой. Вода зашипела. Женщина развязала мешочек и высыпала в воду пригоршню перемешанных сухих растения, пыли или земли, соль. Вода снова зашипела.
— За руку извини — сказала гадалка — по капле им было мало. Защита была. У двоих, у старого и молодого, которые без казенной формы.
Миша не мог вспомнить, когда же он успел ей рассказать. Про старых, молодых, казенных он даже сестре не рассказывал.
— Теперь возьмешь мешочек и посыплешь соль-землю там, где эти люди ходят. Лучше у дверей. Бесам нужен след. Согласились они. Сделают, что ты хочешь.
Миша внимательно слушал, но продолжения не последовало.
— И все? — удивился Миша.
— А что ты хотел? Армагеддон? Четыре всадника?
Миша усмехнулся.
— Веселись — продолжила гадалка — Радуйся. Живи. Никто не знает когда и сколько придется заплатить.
— Я уже заплатил — Михаил покосился на купюры под миской.
— Золотой ты мой серебряный. Не слушал. Это ты за мои грехи заплатил. За свои еще придется.
Женщина протянула Михаилу мешочек с остатками содержимого.
— Иди. Но помни, ты сам этого хотел. Меня не вини, не проклинай. А будет время, сходи в церковь, поставь свечку, за мою грешную душу.
Первым умер охранник. После инцидента во дворе, хозяин его уволил. Сват устроил его сторожить стройку. Все бы ничего, если бы не попал под замес скинхедов, налетевших громить бытовки строителей — гастарбайтеров. Его били как всех, не разбираясь. Обезумевший лысый молокосос разбил ему арматуриной череп. Охранник еще неделю провалялся в коме. Кто знает, какие он видел сны?
Об этом вопиющем побоище писали все. Фото изуродованного врага в ленте новостей — первое, что увидел Миша на своем новом смартфоне. Радости он не испытал. Куда больше он радовался тому, что его не вызывают на допросы. Адвокат обещал закрыть дело без суда.
И дело в самом деле закрыли.
Миша протянул руку. К его кисти прикоснулись ледяные пальцы. Дрожь вихрем пронеслась по телу. В сознании один за другим промчались события того рокового утра. Лица хозяина магазина, его сына, охранника с дубинкой и участкового сменяли друг друга как в ускоренном кино. Он четко представлял себе образ деда с разбитым носом, его сына, плюющего Мише в лицо, молодую, самодовольную физиономию участкового и испуганное лицо охранника. Они всплывали и таяли, всплывали и таяли, всплывали и таяли. С каждым разом эти нарисованные в сознании образы тянули за собой злобу и ненависть, как выдернутый с корнями бурьян, тянет за собой землю. Ярость поглотила Михаила до скрежета в зубах. Сквозь транс он почувствовал, как что-то острое впилось ему в левую ладонь.
— Ааааах — Михаил пытался выдернуть кисть из рук гадалки, на пальцы женщины вцепились намертво.
— Поздно — услышал он.
«Будь мужиком, дай ему в морду» — шепнул ему участковый. Тут же перебил громкий шепот молодого:«Ты знаешь, как кончают на лицо?». «Наших бьют!» — кричал запыхавшийся охранник. Хор дополнил дедок:«Заворачивай! Нахрен от сюда!».
— Ааааах — повторил Михаил — Демоны, твари, уйдите, прочь.
— Стой, стой. Не убегай. Смотри своему страху в лицо — услышал он голос гадалки Елены — Смотри, не отворачивайся. Ты сам хотел.
Карусель образов ускорялась. Их голоса слились в странный вой. Лицо за лицом они всплывали и исчезали в туманной пелене сознания. Туман стал розовым, потом красным, багровым, и наконец почернел как головешка в пепелище.
Гадалка отпустила его руку. Он открыл глаза. В кухне царил полумрак.
Лицо Елены было сосредоточено. В руке оно держала зажженную косичку из свечей, которой водила над водой в железной миске. Губы ее беззвучно шевелились.
Михаил посмотрел на левую кисть. На ладони кровоточил глубокий порез. Он достал носовой платок и обмотал кисть.
— Исчадие! — услышал он голос гадалки — У двоих защита.
Воск капал в миску. Соприкасаясь с водой, он становился красного, затем черного цвета. Лицо Елены покрылось испариной, и казалось высохшим как мумия. Маска продолжала шевелить губами. Михаил разобрал некоторые слова.
— Я проводник. Я гонец… Пришла. Уйду… Не держи, не тронь… Возьми… Суди, казни… Капли воска с поверхности воды опустились на дно миски, магнитом притягивая к себе кровь. Кровь исчезала в черном воске, как материя исчезает в черной дыре. Миша не верил своим глазам. Огонь на косичке свечей бешено трещал.
— Наклонись ко мне — сказала гадалка.
Миша наклонился, и женщина резким движением вырвала из его головы несколько волос. Ее губы не переставали шевелиться, повторяя только ей известные заклинания. Она поднесла вырванные волосы к пламени огня, и огонь сожрал их, как голодный хищник.
Посветлело. Маска исчезла. Медленным движением, пламенем вниз, она опустила свечную косичку в миску с водой. Вода зашипела. Женщина развязала мешочек и высыпала в воду пригоршню перемешанных сухих растения, пыли или земли, соль. Вода снова зашипела.
— За руку извини — сказала гадалка — по капле им было мало. Защита была. У двоих, у старого и молодого, которые без казенной формы.
Миша не мог вспомнить, когда же он успел ей рассказать. Про старых, молодых, казенных он даже сестре не рассказывал.
— Теперь возьмешь мешочек и посыплешь соль-землю там, где эти люди ходят. Лучше у дверей. Бесам нужен след. Согласились они. Сделают, что ты хочешь.
Миша внимательно слушал, но продолжения не последовало.
— И все? — удивился Миша.
— А что ты хотел? Армагеддон? Четыре всадника?
Миша усмехнулся.
— Веселись — продолжила гадалка — Радуйся. Живи. Никто не знает когда и сколько придется заплатить.
— Я уже заплатил — Михаил покосился на купюры под миской.
— Золотой ты мой серебряный. Не слушал. Это ты за мои грехи заплатил. За свои еще придется.
Женщина протянула Михаилу мешочек с остатками содержимого.
— Иди. Но помни, ты сам этого хотел. Меня не вини, не проклинай. А будет время, сходи в церковь, поставь свечку, за мою грешную душу.
Первым умер охранник. После инцидента во дворе, хозяин его уволил. Сват устроил его сторожить стройку. Все бы ничего, если бы не попал под замес скинхедов, налетевших громить бытовки строителей — гастарбайтеров. Его били как всех, не разбираясь. Обезумевший лысый молокосос разбил ему арматуриной череп. Охранник еще неделю провалялся в коме. Кто знает, какие он видел сны?
Об этом вопиющем побоище писали все. Фото изуродованного врага в ленте новостей — первое, что увидел Миша на своем новом смартфоне. Радости он не испытал. Куда больше он радовался тому, что его не вызывают на допросы. Адвокат обещал закрыть дело без суда.
И дело в самом деле закрыли.
Страница 6 из 7
