Глубоко затянувшись «Мальборой», и с опаской взглянув на тлеющий кончик, который приблизился на столько, что жёг мне губы, я кивнул. А что мне оставалось делать? Откажись я от игры, сказав короткое слово «пас», меня бы в лучшем случае перестали считать человеком, а в худшем… даже думать не хочу. Против четырех мне ничего не светит. Хотя Толя вроде как тоже не очень мечтает играть.
Добавить в моё избранное
9 мин, 4 сек 17538
Там и курят. И идет к этому месту лейтенант, папироску в зубах крутит, да на встречу адмирал. Лейтенант ему честь, а тот говорит, мол, что это вы в неположенном месте курите. Так я ж не курю, говорит, не зажег, иду в положенное место. А вы когда в туалет идёте, штаны тоже загодя снимаете!? Хахаха-ха, ой хорош! Ну, так о… а! И у Антон Семёныча друг был, тоже капитан. А у друга сын — тот самый Михаил Чернов коим вы интересуетесь. О, пиво принесли! Спасибо дорогая! Я сейчас продолжу, лишь пивка глотну… Отлично! Так вот…
И я к Михаилу Антонычу устроился на работу. Он уже тогда богат жутко был. На «Мерине» ездил. А так как я на автозаводе работал, даже начальником цеха был, а ему нужен был человек, который за его машинами следил, вот он меня и взял. Мне сразу пришлось переехать на дачу его. На Рублёвке дача. Фью моментс! Пивка… Значит стал я у него и водитель, и смотритель, а позже и охранником. Пару слов о даче скажу. Думаю площадь участка несколько гектаров, но это лес всё, а дом как на опушке стоит. Газоны, деревца. Красота, я вам скажу. Там хозяйский дом, баня, гараж, сарай, дом для прислуги, для меня бишь. Нет, там ещё Клара Федоровна жила, но на первом этаже. Она готовила там, убирала… по хозяйству короче. А в гараже, значит,«Мерс» СЛ шестисотый и«Митсубиси Лансер». Я, помню, как увидел, да так сразу челюсть и отпала. Мне ж ничего лучше «Чайки», да и то по телевизору, видеть не приходилось, а тут такие! Он мне кипу журналов вручил, изучай, мол. Только они ведь все на английском, я этот язык в школе лишь изучал, да и то на тройки. Ничего, говорит, вспомнишь. Журналы хорошие были, про автомобили. Поначалу даже листать их боялся. Так о чём это я? А! И обе эти машины в евойном гараже стояли. Да, да, уже приближаемся. Ах, вас это интересует… Да, помню, всё прекрасно помню. Значит, зимой дело было. Зима девяносто седьмого, неделя до Нового года осталась. Холодно очень было. Я вышел… хотя давай я сначала расскажу как дача изменилась? Старую снесли, а новый дом раза в два больше был: четыре этажа плюс подвал, гараж подземный, на машин эдак двадцать и вообще. Наш домик, для прислуги, утеплили. Автопарк Михайло Антоныча стал как музей, токо ведь и я опытнее. «Бентли Бруклэнд» в гараже стоит, да ещё он ездил на«Континентале», а, кстати говоря, он эти самые «Бентли» очень любил. И ещё всякие там«Доджи» с«Ягуарами» уважал. Так вот зима, а хозяин говорит, мол, ему срочно ехать нужно. А я говорю, мол, опасно, Михаил Антоныч, гололёд. Однако срочно ехать! Ну, значит сели мы в«Континенталь» и поехали. Только ведь, как я уже говорил, гололёд и едем мы помедленнее. А, я ж самого главного не сказал! Ночь на дворе, а мы едем! Но хозяин барин. Приехали на место часа в три ночи. Забор, значит, метров шесть, не меньше, а на верху колючая проволока. Охрана на въезде, автоматчики. Я к дому выруливаю. Даже не к дому — к вилле! Хозяин вышел, я в гараж поехал. Ну, короче говоря, закумарил чуток. Уснул я. Ясное дело: ночь, зима, в машине тепло. И закрылся изнутри, на всякий случай. А потом проснулся, Михайло Антоныч в стекло стучит. Открыл, а он меня, садясь, таким матом кроет! В жизни ни чего такого не слышал! Жуть! Домой, говорит, гад! Домой вези! А от него так табачищем воняет, да и водкой за километр несёт! Сам я не курю. И пью токмо по праздникам. А тут! Я, думаю, и захмелеть сам могу, а за рулём опасно! Решил спросить, мол, не случилось ли чего? Вдруг ответит, пьяный ведь. И ответил. Я аж рот открыл! В Русскую рулетку играли… — Вот такая ботва, — выключив запись, своим сиплым голосом объявил Влад.
— Ну что продолжим? А?
— Единодушно — за!— Семён может, и солгал по отношению к Толе, но я был за. Даже не знаю почему. Нас словно втянуло в водоворот — видишь смерть, а сделать ничего не можешь. Вся воля сжата в кулаке. Только в чьём-то чужом кулаке.
— Сём — ты, — мне захотелось курить, и я только сейчас заметил торчащий изо рта, обгорелый фильтр. Сплюнул. Достал из пачки сигарету, но положил обратно. Вещи мертвецов брать, говорят, плохая примета.
— Лёш… — А… Мне протягивают стреляющую смерть. Беру. Раскручиваю барабан о штанину, как во второсортных вестернах. Нажимаю. Пусто. Жив.
— Влад, — отдаю револьвер следующему.
Вертит. На Толю.
— Нет, пацаны! Нет! Я не буду!
— Будешь, — бросает Владислав.
— Нет!
— Да.
— Нет!
— Да. Или иначе мы выстрелим и раскрутим. После. Бери.
Толя берёт, крутит и стреляет. И остается жив. Дальше всё как во сне: «блэнк» и кручу опять я. На Сёму. Выстрел. Пусто. Отворачиваюсь от стола и делаю затяг. Глубокий, глубокий. Как меня учил Степан.
Бум! Резкий разворот, и смотрю на труп Семёна Алексеева. Только теперь ощущаю запах железа, крови.
Влад неожиданно быстро берёт оружие, вертит на столе. Пистолет останавливается и указывает на него. Влад хмыкает, но барабан крутит и стреляет. Блин! Труп! Три трупа! Не верю!
— А надо бы, — отвечает Толя.
И я к Михаилу Антонычу устроился на работу. Он уже тогда богат жутко был. На «Мерине» ездил. А так как я на автозаводе работал, даже начальником цеха был, а ему нужен был человек, который за его машинами следил, вот он меня и взял. Мне сразу пришлось переехать на дачу его. На Рублёвке дача. Фью моментс! Пивка… Значит стал я у него и водитель, и смотритель, а позже и охранником. Пару слов о даче скажу. Думаю площадь участка несколько гектаров, но это лес всё, а дом как на опушке стоит. Газоны, деревца. Красота, я вам скажу. Там хозяйский дом, баня, гараж, сарай, дом для прислуги, для меня бишь. Нет, там ещё Клара Федоровна жила, но на первом этаже. Она готовила там, убирала… по хозяйству короче. А в гараже, значит,«Мерс» СЛ шестисотый и«Митсубиси Лансер». Я, помню, как увидел, да так сразу челюсть и отпала. Мне ж ничего лучше «Чайки», да и то по телевизору, видеть не приходилось, а тут такие! Он мне кипу журналов вручил, изучай, мол. Только они ведь все на английском, я этот язык в школе лишь изучал, да и то на тройки. Ничего, говорит, вспомнишь. Журналы хорошие были, про автомобили. Поначалу даже листать их боялся. Так о чём это я? А! И обе эти машины в евойном гараже стояли. Да, да, уже приближаемся. Ах, вас это интересует… Да, помню, всё прекрасно помню. Значит, зимой дело было. Зима девяносто седьмого, неделя до Нового года осталась. Холодно очень было. Я вышел… хотя давай я сначала расскажу как дача изменилась? Старую снесли, а новый дом раза в два больше был: четыре этажа плюс подвал, гараж подземный, на машин эдак двадцать и вообще. Наш домик, для прислуги, утеплили. Автопарк Михайло Антоныча стал как музей, токо ведь и я опытнее. «Бентли Бруклэнд» в гараже стоит, да ещё он ездил на«Континентале», а, кстати говоря, он эти самые «Бентли» очень любил. И ещё всякие там«Доджи» с«Ягуарами» уважал. Так вот зима, а хозяин говорит, мол, ему срочно ехать нужно. А я говорю, мол, опасно, Михаил Антоныч, гололёд. Однако срочно ехать! Ну, значит сели мы в«Континенталь» и поехали. Только ведь, как я уже говорил, гололёд и едем мы помедленнее. А, я ж самого главного не сказал! Ночь на дворе, а мы едем! Но хозяин барин. Приехали на место часа в три ночи. Забор, значит, метров шесть, не меньше, а на верху колючая проволока. Охрана на въезде, автоматчики. Я к дому выруливаю. Даже не к дому — к вилле! Хозяин вышел, я в гараж поехал. Ну, короче говоря, закумарил чуток. Уснул я. Ясное дело: ночь, зима, в машине тепло. И закрылся изнутри, на всякий случай. А потом проснулся, Михайло Антоныч в стекло стучит. Открыл, а он меня, садясь, таким матом кроет! В жизни ни чего такого не слышал! Жуть! Домой, говорит, гад! Домой вези! А от него так табачищем воняет, да и водкой за километр несёт! Сам я не курю. И пью токмо по праздникам. А тут! Я, думаю, и захмелеть сам могу, а за рулём опасно! Решил спросить, мол, не случилось ли чего? Вдруг ответит, пьяный ведь. И ответил. Я аж рот открыл! В Русскую рулетку играли… — Вот такая ботва, — выключив запись, своим сиплым голосом объявил Влад.
— Ну что продолжим? А?
— Единодушно — за!— Семён может, и солгал по отношению к Толе, но я был за. Даже не знаю почему. Нас словно втянуло в водоворот — видишь смерть, а сделать ничего не можешь. Вся воля сжата в кулаке. Только в чьём-то чужом кулаке.
— Сём — ты, — мне захотелось курить, и я только сейчас заметил торчащий изо рта, обгорелый фильтр. Сплюнул. Достал из пачки сигарету, но положил обратно. Вещи мертвецов брать, говорят, плохая примета.
— Лёш… — А… Мне протягивают стреляющую смерть. Беру. Раскручиваю барабан о штанину, как во второсортных вестернах. Нажимаю. Пусто. Жив.
— Влад, — отдаю револьвер следующему.
Вертит. На Толю.
— Нет, пацаны! Нет! Я не буду!
— Будешь, — бросает Владислав.
— Нет!
— Да.
— Нет!
— Да. Или иначе мы выстрелим и раскрутим. После. Бери.
Толя берёт, крутит и стреляет. И остается жив. Дальше всё как во сне: «блэнк» и кручу опять я. На Сёму. Выстрел. Пусто. Отворачиваюсь от стола и делаю затяг. Глубокий, глубокий. Как меня учил Степан.
Бум! Резкий разворот, и смотрю на труп Семёна Алексеева. Только теперь ощущаю запах железа, крови.
Влад неожиданно быстро берёт оружие, вертит на столе. Пистолет останавливается и указывает на него. Влад хмыкает, но барабан крутит и стреляет. Блин! Труп! Три трупа! Не верю!
— А надо бы, — отвечает Толя.
Страница 2 из 3
