Сказка для непослушных детей

— Мама устало посмотрела вниз.

— Не отдавай меня ведьме. Я буду всегда-всегда тебя слушаться, — пообещал Никитка.

— Это просто замечательно! — Мама даже не заметила, как сильно изменился ее сын.

— Обещаешь?

— Обещаю, — в который раз пообещала Мама, но Никитке этого было мало.

— Дай честное слово.

— Никита, сколько можно?

— Ну, пожалуйста, еще разочек!

— Хорошо. Обещаю не отдавать тебя ведьме, как бы сильно она не просила, и какого бы симпатичного котеночка она не предлагала взамен. Доволен? Тогда — спокойной ночи!

— Спокойной ночи!

Мама поцеловала сына и подоткнула одеяльце с забавными покемонами на пододеяльнике. Она выключила свет, еще раз взглянула на Никитку, освещенного светом уличного фонаря, и осторожно прикрыла за собой дверь детской комнаты.

— Похоже, я слегка переборщила с ведьмой, — посетовала она Папе, который в это время смотрел футбольный матч по телевизору.

— Не думаю. Он достаточно взрослый, чтобы не верить в сказки. И потом, современных детей таким уже не испугать. Годзилла, Чужой, Хищник… а ведьма — это просто ерунда, — ответил Папа, не отрывая взгляда от экрана.

— Но он напуган, — настаивала на своем обеспокоенная Мама.

— В этом есть и хорошая сторона — за весь вечер Никитос ни разу не закапризничал. Когда такое бывало?

— И то верно, — согласилась Мама, присаживаясь рядом с Папой на диван… Никита проснулся среди ночи от ощущения опасности. Он лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, откуда взялось это чувство. В доме стояла глубокая тишина, которую разбавляло лишь тиканье настенных часов в виде гнезда с птенцами. Малыш любил засыпать под этот размеренный звук, он никак не мог потревожить Никитку. Также, как и гул редких машин, проезжающих под окнами. Никитка чуть-чуть приоткрыл глаза. Сколько он себя помнит, на его одеяле всегда было светлое прямоугольное пятно от освещенного фонарем окна. Сейчас на фоне прямоугольника явственно выделялась тень. Никита посмотрел на окно и… встретился взглядом с ведьмой. Она прижалась лицом к окну, пытаясь рассмотреть комнату, в которой находился полуживой от страха ребенок. Перебирая руками по карнизу, старуха медленно передвигалась от одного края окна, к другому и затем снова прижималась к стеклу. Именно от этого движения и проснулся Никитка. Не в силах пошевелиться, он только беспомощно наблюдал за передвижениями ведьмы. «На чем она там стоит? Ведь третий этаж!» Словно в ответ на его мысленный вопрос ведьма погрозила Никитке пальцем и взмыла вверх на помеле. Так долго сдерживаемый вопль ужаса вырвался наружу.

Мама переживала за Никиту. Он лениво ковырял так любимый им омлет, не в силах съесть ни кусочка. После приснившегося ему ночью кошмара, Никитка до утра провел в постели родителей, не смыкая глаз, и сейчас выглядел измученным. Он отодвинул от себя тарелку, взял стакан киселя, сделал глоток, и также отставил в сторону. «У ребенка хорошо развита фантазия!», — сказал тогда ночью Папа. Но Мама понимала, что все гораздо серьезнее и если кошмары будут повторяться, придется показать Никитку специалисту. Ах, как она кляла себя за ту выдумку с ведьмой… — Солнышко, ну хоть чуть-чуть покушай — пельмени будут еще не скоро.

— Спасибо, мам, мне не хочется, — мальчик равнодушно посмотрел, как Мама возится с тестом, и отвернулся к стене. А ведь ради него она и затеяла пельмени, знала, что Никитка любит их больше всего. Малыш вдохнул так тяжело, что сердце Мамы заболело от жалости и безграничной любви.

— Не надо так, сыночек! Это всего лишь сон. Каждому человеку рано или поздно сняться кошмары. Я ведь объяснила тебе, что ведьма — это выдумка, чтобы пугать непослушных маленьких деток. А ты ведь у меня такой большой! — Мама попыталась рассмеяться, но малыш снова горестно вздохнул. В этот момент раздался резкий звук дверного звонка, и они оба вздрогнули от испуга.

— Не открывай! — в голосе Никиты сквозил неподдельный ужас.

— А вдруг что-то важное? — Мама направилась в коридор, на ходу вытирая руки об передник. Мальчик побежал за ней вслед.

— Кто там? — громко спросила Мама и ободряюще подмигнула Никите. Из-за двери послышался приглушенный детский голос, и Мама открыла дверь.

— Сейчас посмотрю, что у меня есть, — сказала мама девочке-цыганке, стоящей на пороге, и вернулась на кухню. У них в доме часто побирались, и Мама никому не отказывала. Никитка исподлобья смотрел на девочку, которая смущенно теребила затасканную торбу, из которой выглядывала краюха хлеба. Тут она вдруг хитро улыбнулась и на глазах Никиты выросла до размеров взрослого человека. Ее одежда потемнела, волосы сбились в нечесаные колтуны, а лицо расплылось словно тесто, из которого стали проявляться знакомые черты ведьмы. Мальчик в ужасе открыл рот, но из его горла мог вырваться только приглушенный хрип. Словно железное кольцо сдавило грудь мальчика, не давая ему ни пошевелиться, ни вздохнуть.