У меня все хорошо

Власть — это то, что внутри, а не то, что в кармане. Поверьте, я знаю о чем говорю.

Вторник. Я проснулся ровно в девять часов утра. Будильник не заводил специально. Он у меня, видите ли, в голове. К тому же я знал, что сегодня меня ждет чудесный день, поэтому оставаться в постели дольше, было бы просто кощунством.

Я откинул одеяло, зевнул. Рядом со мной — достаточно было протянуть руку, — лежала Нина. Так, подружка на вечер, не более того. Хотя (стоило мне только захотеть) я мог бы влюбиться в нее, и влюбить ее в себя.

Но я не хотел. Скучное это дело, скажу вам.

Жалюзи были опущены, поэтому я поднялся, чтобы поднять их. Хотелось как можно скорее увидеть все прелести чудного июльского денька. Посмотреть на залитую солнцем лужайку, на цветы, что росли прямо под окном — словом, ощутить себя Человеком. Просто улыбнуться, в конце концов. Мне большего не нужно.

Когда я поднял жалюзи и увидел за окном весь этот рай, мне захотелось слиться с природой воедино, совокупиться с ней.

От подобных мыслей я почувствовал, что возбуждаюсь. Знаете, а ведь мне было приятно осознавать, что все шло именно так, как я и запланировал. Чертовски приятно.

Я отошел от окна, посмотрел на Нину. Она, словно почувствовав на себе мой взгляд, открыла глаза.

— Доброе утро, — сказала она, улыбнувшись.

— Привет, — кивнул я ей.

Вчера мы занимались любовью до изнеможения. Как сумасшедшие трахали друг друга, пока оба не упали на кровать, обалдевшие.

Она обняла меня и сказала: «Супер». «Дура», — подумал я и тут же заснул. Мысленно я был уже в дне сегодняшнем.

— Хочешь меня? — Нина откинула одеяло, явив моему взору свое прекрасное тело. Но для меня красота была не главным. Меня интересовала только плоть. Сегодня особенно.

— А что может быть лучше секса утром?

— Сие означает «да»?

Я подошел к кровати, снял плавки. Улыбнувшись, она взяла мой член в руки и начала делать минет. Потом мы снова занимались любовью.

— А это обязательно? — спросила Нина, когда я достал из тумбочки наручники.

— Да, — сказал я.

— А теперь повернись.

— Но зачем?

Бог свидетель, что я не хотел кричать. Зачем портить себе настроение в такой знаменательный для тебя день… Но мне пришлось. Иногда стоит сразу расставить все точки над «І». Показать, кто в доме хозяин.

— Повернись, я сказал!

Нина подчинилась и — это стало для меня неожиданностью, — закусив нижнюю губу, сказала:

— А меня возбуждает, когда ты кричишь.

Итак, она стояла «раком» на кровати.

— Положи руки на перекладину, я пристегну их наручниками.

Нина подчинилась.

Я взял зеркало и прикрепил его к стене прямо напротив ее лица.

— Это, чтобы ты могла видеть меня, — сказал я.

— Отлично!

— А теперь раздвинь ноги шире.

Она раздвинула. Секунду я смотрел на ее мокрое влагалище, потом достал скотч и заклеил этой суке рот. В ее взгляде я заметил проблески негодования. Я посмотрел в окно — там и правда был рай.

— А теперь я буду тебя мочить, моя маленькая сучка. Глаза ее широко раскрылись. Я четко видел это в зеркале.

— Ты ведь тоже этого хочешь, не так ли?

Сжимая в руке большой кухонный нож, я вошел в нее сзади. Я полосовал ей спину до тех пор, пока не кончил. А не кончал я довольно-таки долго… Тело Нины обмякло. Кажется, она потеряла сознание. Я освободил ее от наручников, стащил с кровати на пол. Простыня и поверхность матраца пропитались Нининой кровью. От них исходил характерный запах.

— И даже не вздумай умереть! — ревел я на безжизненное тело.

— Поняла, сука!?

Я прощупал пульс.

— Вот дерьмо, — выругался я.

Пульса не было.

Расчленив тело в гараже, я сложил останки в мешки для мусора. Потом я зашел обратно в дом, принял душ, и, выпив добрую порцию водки, спустился в подвал к моим девочкам.

— У меня прокол, — сказал я.

— Сегодня ничего не получилось. Не видать вам новой подружки до первого вторника августа. А жаль.

— Улыбнулся я и зашагал обратно наверх… В сыром подвале, просто на полу, сидели восемь женщин. Руки их были пристегнуты к железным прутьям.

Каждая из них была беременна.

Как вы думаете, кто папа?