Кофе

А того более — неисчислимой всю многомерность ветви событий, отправной точкой которой послужит любая безделица. Любое, самое незначительное ваше дело. Лучшие умы, шахматные гроссмейстеры, искушенные в анализе вариаций на два, три, десять ходов вперед, — и те не в силах определить исход всей партии. И это при том, что шахматы, как ни крути, конечны. Что говорить о жизни вообще, где трудно учесть не только все возможные варианты, но и само количество её граней!

Возьметесь вы рассчитать наверняка, чем в итоге обернется то или иное ваше самое немудрящее действие? Рассмотрим, к примеру, какое-нибудь самое безобидное… вот хоть — поковырять в носу. Ну, допустим, поковыряли вы — и, казалось бы, что? На первый взгляд ничего. Но вот та высококультурная дама в строгом макияже всё видела, вы этого не учли. Дама сделала своё «фи!» и отвернулась — и в этот момент не заметила принца на белом коне! Может такое быть? Вполне. И, стало быть, вы разрушили марьяж, который, вероятно думать, породил бы какого-нибудь гения, императора-завоевателя и еще черт его знает кого, кто впоследствии перевернул бы мир.

Ну хорошо, давайте для большей точности исключим из нашего эксперимента иных обладателей свободной мысли, что могут сами влиять на события, — то есть других людей. Представим, что вы в одиночестве заперлись в комнате, собрались с духом, вооружились пальцем и таки сделали всё то же, но сами по себе, не отягощая этим ничьего разума, ни воли, ни кармы. Что же теперь? Поначалу опять кажется — ничего… Но вдумайтесь! — где, например, уверенность в том, что если бы вы в этот самый момент использовали ваш палец по прямому назначению, — а именно почесали бы им макушку, — то вас не осенило бы такое гениальное озарение, какое бывает только один раз в триста лет, и то не у всех?! Ведь нам известно, что мышление обладает энтропией: вот в вашем подсознании, почти независимо от вас, ваши полумысли и полуидеи кипят, бурлят и уже готовы сформироваться в одну большую гениальную мыслищу, и для этого нужно всего лишь чуть-чуть им помочь, — а именно почесать макушку, — и готовы новые таблица Менделеева, закон Ньютона, пьеса Бетховена и всё в том ряду. Так нет! — вы изволили ковырять в носу! Теперь мысль перекипела, ушла — ждите еще триста лет.

В общем, никогда нельзя совершенно точно предсказать, чем обернется эхо наших свершений. Даже таких незамысловатых.

Неяркое утро того дня сулило рутину. Небо скучно посветлело, и будильник сыграл свою зорю. Я проснулся, встал и машинально поплелся на кухню варить кофе. За окном что-то происходило. А может быть, ничего не происходило. Происходило ли что-нибудь в моей голове? Не могу сказать с уверенностью. Вряд ли. Происходило ли что-нибудь вообще? Наверное, нет. Во всем мире происходило лишь то, что ничего не происходило. Мир застыл и ждал кофе.

Наконец густой аромат наполняет все вокруг, и после первых же глотков кровь бежит быстрее, и сердце стучит радостнее и звонче, и разум сливается с действительностью. За окном — движение: щебечут птицы, плывут облака, гудят машины. Часы тикают, радио поёт. Антураж жив!

Вообще-то, скажут химики и всякие гастроэнтерологи, действующие вещества не действуют так сразу, подожди хотя бы пятнадцать минут! Плевать, отвечу я, хотел на эти ваши алкалоиды! мне хватит запаха и вкуса — мозг не обманешь, он уже знает, он почувствовал, зашевелился. И всё быстрее бежит кровь, и звонче и радостнее бьется сердце.

Быстро собираюсь, прыгаю в машину, мчусь в офис. Ах, современный век! Какой ритм, какие скорости! Гигабиты, мегагерцы! Вся дорога вокруг меня заполнена такими же, мчащимися на работу; в ожидании, когда перед ними освободится пространство, чтобы подать машину еще на пару корпусов вперед, они полируют экраны гаджетов. Мегабайты, гигагерцы. Движение современной жизни стремительно: один миг — и вы уже на сервере где-нибудь в Канаде, хлоп — на новостной ленте в Самарской области, клик — и вы вообще на торговой площадке в Китае. Кое-кто, впрочем, просто сидит, подперев голову, а кто-то красит тушью ресницы. Один вроде бы даже, я заметил, поковырял в носу… От нечего делать рассматриваю их, мчащихся в унисон со мною. Вот ряд слева подвинулся, и против моего окна остановилась огромная белая Тойота; в ней солидный, совершенно серьёзного, и даже сурового, вида мужчина. Из тех, — и это написано у него на лице, — которые никогда не делают глупостей, и у которых все цепи событий просчитаны и разложены по полочкам. Указательные пальцы у таких служат исключительно для того, чтобы указывать, а никак не для чесания макушки, не говоря уже про нос. Мы встречаемся взглядами. Неожиданно, сам не зная зачем и почему, я строю гримасу и улыбаюсь. А он… хм… он улыбается в ответ.

Наконец я добираюсь до места, паркуюсь и шагаю по бульвару. Громкий хлопок нарушает будничное жужжание города и догоняет меня сзади; мир меркнет на мгновение и предстает передо мною вновь, преображенный. Вокруг вроде бы всё то же: бульвар, проспект, темнолицые здания…