«Мицубиси» стального цвета оставлял клубы серой пыли, несясь по деревенской извилистой, как след от огромной змеи, дороге. Последний поворот, резкий подъём, и сверкая под ярким солнцем, джип выскочил на трассу. Пулей рванул, разрезая окружающую зелень.
Добавить в моё избранное
45 мин, 59 сек 9146
Она отбрасывала отрубленные части и продолжала в безумной агонии. Закончив, тяжело дыша от усталости, медленно повернулась к Олегу. Худощавое лицо с впалыми глазами, некогда выражающее добродушие, теперь скривилось в холодной гримасе улыбки.
— Иди ко мне сынок, — выдохнула она ледяным тоном.
Невероятным усилием воли Олег бросился, не помня себя, к двери, на лестницу вверх. Мать мчалась за ним, размахивая топором, издавая звуки как при тяжелом усилии. Он минул четвертый — она нагоняла, пятый — она почти рядом. Вот несколько ступеней и дверь на чердак, а там по крыше и, может, и уйти удастся. Он даже не думал, мысли сами складывались, он лишь следовал им. Но вдруг доли секунд растянулись, он уже взялся за ручку двери и замер. «Что я делаю?» — в нем как будто вскипела злость.«До каких пор я буду убегать, я устал бояться». Пред его глазами в мгновение ока, будто кино, пробежала его жизнь. Те моменты, когда он трусил, не решался на что-то хорошее, важное, потому что боялся, убегал. От старших, взрослых, сверстников, от всех, кто сильней. В нем поднялось настоящее возмущение. Он повернулся лицом к несущейся на него матери, занесшей топор над головой и тихо, но достаточно, чтобы его услышали, сдвинув брови, сказал:
— Ты не моя мать. Я устал бегать.
И закрыл глаза.
Все стихло. Он наконец открыл глаза. Никого. Страха больше нет. Только сильное ощущение победы внутри, где-то там, в груди, аж до приятного жжения. Он медленно спустился, вышел на улицу. И увидел старика. Того самого. Согнутого пополам, с палкой, на которую опирался. Он молчал. Молчал и Олег. Он чувствовал, что слова не нужны. Старик все знает. Он и предупреждал их ещё с самого начала о той лжи, которая убивает. Олег знал, что сейчас они пойдут туда, куда старик когда-то указывал. И они пошли. Олег чувствовал радость старика и даже какую-то гордость за него. И он хотел плакать. От счастья, что это ложь, а не его мать. От того, что он освободился от тяжёлого камня на душе. И от того, что чувствовал себя настоящим воином, победившим нечто очень страшное.
Они ступили на ступени храма, и свет залил все вокруг, он держал ладонь старика в своей ладони и невыразимое счастье переполняло его… Боль прокатилась по всему его телу и осталась гудеть, давить, крутить. Скорчившийся на полу между передними и задним сиденьем джипа, он открыл глаза. Некоторое время приходил в себя и понимание того, что произошло, всплывало на поверхность.
Выбравшись из машины, он дополз до трассы и зарыдал. Перед глазами стояли его друзья. Вернее то, что от них осталось. Он вспомнил, как они, горланя песню, ничего не замечали вокруг. Андрей на большой скорости хотел обогнуть ветку на дороге, и их занесло, сорвало в глубокий, заваленный каким-то строительным хламом, овраг.
— Иди ко мне сынок, — выдохнула она ледяным тоном.
Невероятным усилием воли Олег бросился, не помня себя, к двери, на лестницу вверх. Мать мчалась за ним, размахивая топором, издавая звуки как при тяжелом усилии. Он минул четвертый — она нагоняла, пятый — она почти рядом. Вот несколько ступеней и дверь на чердак, а там по крыше и, может, и уйти удастся. Он даже не думал, мысли сами складывались, он лишь следовал им. Но вдруг доли секунд растянулись, он уже взялся за ручку двери и замер. «Что я делаю?» — в нем как будто вскипела злость.«До каких пор я буду убегать, я устал бояться». Пред его глазами в мгновение ока, будто кино, пробежала его жизнь. Те моменты, когда он трусил, не решался на что-то хорошее, важное, потому что боялся, убегал. От старших, взрослых, сверстников, от всех, кто сильней. В нем поднялось настоящее возмущение. Он повернулся лицом к несущейся на него матери, занесшей топор над головой и тихо, но достаточно, чтобы его услышали, сдвинув брови, сказал:
— Ты не моя мать. Я устал бегать.
И закрыл глаза.
Все стихло. Он наконец открыл глаза. Никого. Страха больше нет. Только сильное ощущение победы внутри, где-то там, в груди, аж до приятного жжения. Он медленно спустился, вышел на улицу. И увидел старика. Того самого. Согнутого пополам, с палкой, на которую опирался. Он молчал. Молчал и Олег. Он чувствовал, что слова не нужны. Старик все знает. Он и предупреждал их ещё с самого начала о той лжи, которая убивает. Олег знал, что сейчас они пойдут туда, куда старик когда-то указывал. И они пошли. Олег чувствовал радость старика и даже какую-то гордость за него. И он хотел плакать. От счастья, что это ложь, а не его мать. От того, что он освободился от тяжёлого камня на душе. И от того, что чувствовал себя настоящим воином, победившим нечто очень страшное.
Они ступили на ступени храма, и свет залил все вокруг, он держал ладонь старика в своей ладони и невыразимое счастье переполняло его… Боль прокатилась по всему его телу и осталась гудеть, давить, крутить. Скорчившийся на полу между передними и задним сиденьем джипа, он открыл глаза. Некоторое время приходил в себя и понимание того, что произошло, всплывало на поверхность.
Выбравшись из машины, он дополз до трассы и зарыдал. Перед глазами стояли его друзья. Вернее то, что от них осталось. Он вспомнил, как они, горланя песню, ничего не замечали вокруг. Андрей на большой скорости хотел обогнуть ветку на дороге, и их занесло, сорвало в глубокий, заваленный каким-то строительным хламом, овраг.
Страница 13 из 13
