Каждое число имеет некую силу, которую цифра или символ для обозначения цифры выражают не только количественно. Эти силы заключаются в оккультных связях между отношениями вещей и принципов в природе, выражениями которых они являются.
Добавить в моё избранное
52 мин, 56 сек 9132
— Да почему-я-то? — воспринял в штыки Веня.
— Мне, что занять больше не чем? — Ты знаешь, ради науки прошу.
— Уговаривал знаток человеческих душ.
— Мы ему диагноз поставить не можем уже в течении года, а выпустить тоже опасно. Яркие подозрения на шизофрению. Пациент этот раньше писателем был. Говорят, не плохо творил.
— В каком стиле? Я хотел спросить репертуаре.
— поправил себя ученый.
— Да все больше в мистическом. Много трактатов по мифологии и оккультизму писал. А также мрачные сказания о Лилит. Кинг отдыхает я тебе скажу.
— А вот это уже интересно. Хорошо. Ты меня только не торопи пожалуйста. Я тебе сам дам знать, если что. Теперь Вениамин с замиранием сердца взирал на рисунки и причмокивал от волнения. Набив глиняную трубку очередной порцией голландского табака, он закурил. Затем стал судорожно тыкать мышкой в зависший компьютер. Он определенно искал сходство в изображениях. Тарелки, найденные при раскопках на территории Ирана, были очень схожи с рисунком. На одной из них заклинание на арамейском языке против демона. Цифрами же назывались некие злые духи. В более поздних находках духи обозначались, например, Ханикута и Хатифата, а главный в этом демон по имени Лилит. Сделав пару копий и изучив еще раз материал, Вениамин набрал телефон друга и стал ждать.
— Слушаю, Грюмский на проводе.
— Это я.
— Здорово, дружище. Чем обрадуешь? — В общем так.
— Начал неторопливо Вениамин.
— Это оказалось действительно интересно. Твой Малевич либо гений, либо… Не могу сказать, что его подвигло на данную трактовку, но это есть древнее заклинание. Ссылаясь на известного в то время учителя Талмуда, жившего еще в первом столетии до н. э. Иегошуа бен Перахья, народ пользовался подобными вещами для осуществления ритуалов для изгнания духов. Посуда с данными изображениями закапывалась возле порога дома.
— И что же это объясняет? — задумчиво произнес психолог.
— В том то и дело не понимаю. Если есть заклинание, значит были злые духи или есть они для кого-то.
— Отвечал вкрадчиво Веня.
— Кстати, в один из обрядов входило питье из подобного сосуда или тарелки. Когда человек выпивал определенное зелье, то обнаруживал на дне колдовскую печать, что во многом усиливало эффект.
— Ну спасибо и на этом! Как семья? Как дети? — поинтересовался Грюмский.
— Все в штатном режиме. Боремся с меланхолией. Борхеса опять парализовало, а так в порядке. Хотя у меня тут с утра глюк настиг один.
— В каком плане? — Ты, не поверишь. Потерялся во времени.
— Ну это от напряжения наверно. Миллениум прошел, результаты остались. Ха, ха.
— Тебе то смешно. Меня до сих пор озноб бьет. Может МРТ пройти? — Всегда пожалуйста. Жду.
— ответил Грюмский и повесил трубку. На часах 18:01. Вениамин отложил бумаги в сторону, выключил компьютер и снял наконец то вонючий халат. Пора ехать на вокзал. Поезд прибыл вовремя. На станции было очень людно. Люди вереницей покидали свои вагоны и, хотя все были весьма утомлены поездкой долгое время в ограниченном пространстве, на лицах читалось некоторое облегчение. Он заметил дочь, идущую еле-еле по перрону в самом конце. Она с трудом передвигала ноги, таща за спиной чемодан и футляр со скрипкой. Веня бросился бегом на встречу ей.
— Здравствуй, доченька. Что с тобой случилось? — Начал разговор отец, забирая вещи в свои руки.
— На тебе лица нет. Ты заболела? — Да папуль, мне так плохо! Знобит и голова раскалывается со вчерашнего вечера, а в глазах просто туман.
— отвечала Мила, вытирая со лба капельки пота. Лицо ее при этом было совершенно бледным и волосы, распущенные свисали сосульками.
— Значит, едем прежде в больницу.
— Решил Вениамин повел дочь к машине, взяв под руку. В приемном отделении было много народу. И это в основном люди с травмами. Когда подходила их очередь, Мила уже чуть не теряла сознание. Проходившая мимо медсестра обратила на них внимание и просто вскинула к небу руками с упреком в адрес Вени.
— Что же это вы! Папаша, совсем из ума выжили! Ребенку плохо. А ну ка в кабинет. Замерили пульс. Почти не прощупывается. Температура поднялась до сорока двух.
— Ужас! Срочно ее в реанимацию. Похоже на отравление.
— Скомандовала женщина врач и обратилась к отцу.
— Давно это у нее? Сколько лет девочке? — Говорит со вчерашнего вечера. Шестнадцать ей.
— Что же вы тянули с этим? — Дело в том, что она только с поезда.
— Тогда понятно. Как зовут ее и документы с собой? — Да конечно.
— Растерялся Веня.
— Мила ее зовут. Выходя из приемной, он позвонил жене. В промежутках между истерикой, вкратце изложил ситуацию. Потом дожидался в сквере возле больницы Лидию с младшей дочерью Виолеттой. Нервно прохаживался вдоль высоких сосен и курил.
— Мне, что занять больше не чем? — Ты знаешь, ради науки прошу.
— Уговаривал знаток человеческих душ.
— Мы ему диагноз поставить не можем уже в течении года, а выпустить тоже опасно. Яркие подозрения на шизофрению. Пациент этот раньше писателем был. Говорят, не плохо творил.
— В каком стиле? Я хотел спросить репертуаре.
— поправил себя ученый.
— Да все больше в мистическом. Много трактатов по мифологии и оккультизму писал. А также мрачные сказания о Лилит. Кинг отдыхает я тебе скажу.
— А вот это уже интересно. Хорошо. Ты меня только не торопи пожалуйста. Я тебе сам дам знать, если что. Теперь Вениамин с замиранием сердца взирал на рисунки и причмокивал от волнения. Набив глиняную трубку очередной порцией голландского табака, он закурил. Затем стал судорожно тыкать мышкой в зависший компьютер. Он определенно искал сходство в изображениях. Тарелки, найденные при раскопках на территории Ирана, были очень схожи с рисунком. На одной из них заклинание на арамейском языке против демона. Цифрами же назывались некие злые духи. В более поздних находках духи обозначались, например, Ханикута и Хатифата, а главный в этом демон по имени Лилит. Сделав пару копий и изучив еще раз материал, Вениамин набрал телефон друга и стал ждать.
— Слушаю, Грюмский на проводе.
— Это я.
— Здорово, дружище. Чем обрадуешь? — В общем так.
— Начал неторопливо Вениамин.
— Это оказалось действительно интересно. Твой Малевич либо гений, либо… Не могу сказать, что его подвигло на данную трактовку, но это есть древнее заклинание. Ссылаясь на известного в то время учителя Талмуда, жившего еще в первом столетии до н. э. Иегошуа бен Перахья, народ пользовался подобными вещами для осуществления ритуалов для изгнания духов. Посуда с данными изображениями закапывалась возле порога дома.
— И что же это объясняет? — задумчиво произнес психолог.
— В том то и дело не понимаю. Если есть заклинание, значит были злые духи или есть они для кого-то.
— Отвечал вкрадчиво Веня.
— Кстати, в один из обрядов входило питье из подобного сосуда или тарелки. Когда человек выпивал определенное зелье, то обнаруживал на дне колдовскую печать, что во многом усиливало эффект.
— Ну спасибо и на этом! Как семья? Как дети? — поинтересовался Грюмский.
— Все в штатном режиме. Боремся с меланхолией. Борхеса опять парализовало, а так в порядке. Хотя у меня тут с утра глюк настиг один.
— В каком плане? — Ты, не поверишь. Потерялся во времени.
— Ну это от напряжения наверно. Миллениум прошел, результаты остались. Ха, ха.
— Тебе то смешно. Меня до сих пор озноб бьет. Может МРТ пройти? — Всегда пожалуйста. Жду.
— ответил Грюмский и повесил трубку. На часах 18:01. Вениамин отложил бумаги в сторону, выключил компьютер и снял наконец то вонючий халат. Пора ехать на вокзал. Поезд прибыл вовремя. На станции было очень людно. Люди вереницей покидали свои вагоны и, хотя все были весьма утомлены поездкой долгое время в ограниченном пространстве, на лицах читалось некоторое облегчение. Он заметил дочь, идущую еле-еле по перрону в самом конце. Она с трудом передвигала ноги, таща за спиной чемодан и футляр со скрипкой. Веня бросился бегом на встречу ей.
— Здравствуй, доченька. Что с тобой случилось? — Начал разговор отец, забирая вещи в свои руки.
— На тебе лица нет. Ты заболела? — Да папуль, мне так плохо! Знобит и голова раскалывается со вчерашнего вечера, а в глазах просто туман.
— отвечала Мила, вытирая со лба капельки пота. Лицо ее при этом было совершенно бледным и волосы, распущенные свисали сосульками.
— Значит, едем прежде в больницу.
— Решил Вениамин повел дочь к машине, взяв под руку. В приемном отделении было много народу. И это в основном люди с травмами. Когда подходила их очередь, Мила уже чуть не теряла сознание. Проходившая мимо медсестра обратила на них внимание и просто вскинула к небу руками с упреком в адрес Вени.
— Что же это вы! Папаша, совсем из ума выжили! Ребенку плохо. А ну ка в кабинет. Замерили пульс. Почти не прощупывается. Температура поднялась до сорока двух.
— Ужас! Срочно ее в реанимацию. Похоже на отравление.
— Скомандовала женщина врач и обратилась к отцу.
— Давно это у нее? Сколько лет девочке? — Говорит со вчерашнего вечера. Шестнадцать ей.
— Что же вы тянули с этим? — Дело в том, что она только с поезда.
— Тогда понятно. Как зовут ее и документы с собой? — Да конечно.
— Растерялся Веня.
— Мила ее зовут. Выходя из приемной, он позвонил жене. В промежутках между истерикой, вкратце изложил ситуацию. Потом дожидался в сквере возле больницы Лидию с младшей дочерью Виолеттой. Нервно прохаживался вдоль высоких сосен и курил.
Страница 4 из 15
