Каждое число имеет некую силу, которую цифра или символ для обозначения цифры выражают не только количественно. Эти силы заключаются в оккультных связях между отношениями вещей и принципов в природе, выражениями которых они являются.
Добавить в моё избранное
52 мин, 56 сек 9136
За что мне это? — Продолжал стенать Веня, стуча кулаком об кафель. Затем оттолкнул обоих санитаров и бросился к дверям, за которыми находилась его дочь. Он плечом пытался вышибить замок, толкаясь с разбегу раненым бычком. На шум сбежался персонал и ему вкололи двойную дозу нейролептика. Тут подоспел Грюмский и помог довезти до дома обоих убитых горем родителей. Прошла ровно неделя. Вести из больницы были все также неутешительны. Комиссия из столицы в составе из нескольких профессоров, сделала неоднократный визуальный осмотр, взяла на анализ частицы кокона и по большей части разводили руками. Настаивали на том, что пациентку требуется перевезти в Москву для тщательного изучения, так как данное учреждение не обладает соответствующим инструментом для диагностики. Лидия наотрез отказалась, мотивируя это материнским инстинктом и недоверием.
— Мол увезут в неизвестном направлении, станут опыты ставить, а дальше вообще закроют в каком-нибудь исследовательском центре. Стоял вопрос насущный и требующий решительного выбора. Либо забирать дочь домой и наблюдать дальше самим за какими-либо изменениями, либо на свой страх и риск отправлять неизвестно куда. Но вот проблема. Отец семейства от успокоительных в лошадиных дозах перешел на алкоголь в не меньших и совершенно не отдуплял ситуацию. Решили подождать еще несколько дней. -Послушай меня, Грюмский! — Кричала в трубку Лидия.
— Забери это животное к себе. Лечи его там чем хочешь, но поставь на ноги.
— Успокойся ты в самом деле. Он здоров, просто сильно переживает.
— Пытался вразумить психиатр женщину.
— Для него это сильный стресс.
— А почему я одна должна переживать все на ногах. Думаешь я бессердечная? Он же день и ночь только мычит из своего кабинета и пузыри пускает. Вчера перед сном я попыталась поговорить с ним, а он гад швырнул в меня грязным ботинком. Обозвал мерзко и опять понес такую чушь, уши в трубочку заворачиваются. Неадекватен полностью и опасен.
— Хорошо я что-нибудь придумаю.
— Отозвался Грюмский.
— Ты только не тяни с этим. Мила пребывала в каком-то постоянно пограничном состоянии. Ей казалось, что она продолжает ехать в том же поезде. Менялись будто только пассажиры. Ей приснилось, что ее встретил отец и они поехали с вокзала в парк развлечений. Что катались они на каруселях весь день потом заскочили в кафе и ели много мороженого. Время как будто остановилось. Вокруг только пространство купе и душный качающийся вагон, а еще бесконечные воспоминания. Порою она успокаивается и соглашается с происходящим. Берет в руки скрипку и долго играет. За окном меняются пейзажи. Дорога кажется бесконечной. День сменяется ночью и тогда девушку окружает вязкая черная мгла. Ей кажется, что она превращается в полую пластмассовую куклу с которой играет ее младшая сестра. Ужас настигает ее и отчаяние, будто вечно существующая опора неожиданно рухнула под ее ногами, и она летит вниз головой с игрушечной полки. Разбивается вдребезги на мелкие осколки. Осколки с трудом собирают частицы сознания и просят хозяйку вновь заснуть. Наступает утро и все начинается заново. Сегодня в купе зашла женщина очень похожая на цыганку. Представилась именем Роза. Она заметила глубокую тоску в глазах девушки и попросила посмотреть на левую ладонь. От ее присутствия становилось легче на душе и казалось, что ее голос самый родной на свете для Милы.
— Что же детка, совсем тягостно тебе я смотрю.
— говорила Роза и поглаживала по плечу.
— Вижу линии твои резко меняют направление, будто жизнь повернула свои полюса. Но ничего. Скоро все будет лучше у тебя. Ты вернешься домой. Но дом твой будет совсем необычный. Это будет твой настоящий дом.
— А как скоро это произойдет? — Спросила Мила у цыганки.
— Если считать от конца, то быстро. Нужно потерпеть и верить в лучшее. Числа здесь хорошие помощники. Но это непростые числа. Запоминай… — Произнесла Роза и уже шёпотом в самое ушко продолжила считать. Мила в скором времени почувствовала себя большой ракушкой, а информация полилась в виде спирали в самое сердце, создавая вокруг необычайно красивую музыку и атмосферу полной гармонии. Егор Павлович Березин до двадцати семи лет прожил, как ему казалось счастливо и интересно. У него была любимая семья, хорошая доходная работа и два хобби. Он профессионально гонял на своем навороченном авто и ничего и некого не боялся. Когда получив свою дозу адреналина на треке, он немного успокаивался, то садился за печатную машинку и строчил забавные вещи в детективном жанре. Иногда конечно пытался философствовать и иронизировать на тему жизни, но получалось как-то глупо и не связано. Один его начитанный друг посоветовал почитать на досуге Генри Миллера. Мол изыскания автора в подобном ключе помогут ему немного раскрыться. Егор несколько раз пытался осилить зарубежного писателя, запрещенного в Америке еще при жизни за слишком откровенные взгляды на многие вещи, но так и не дошел середины книги.
— Мол увезут в неизвестном направлении, станут опыты ставить, а дальше вообще закроют в каком-нибудь исследовательском центре. Стоял вопрос насущный и требующий решительного выбора. Либо забирать дочь домой и наблюдать дальше самим за какими-либо изменениями, либо на свой страх и риск отправлять неизвестно куда. Но вот проблема. Отец семейства от успокоительных в лошадиных дозах перешел на алкоголь в не меньших и совершенно не отдуплял ситуацию. Решили подождать еще несколько дней. -Послушай меня, Грюмский! — Кричала в трубку Лидия.
— Забери это животное к себе. Лечи его там чем хочешь, но поставь на ноги.
— Успокойся ты в самом деле. Он здоров, просто сильно переживает.
— Пытался вразумить психиатр женщину.
— Для него это сильный стресс.
— А почему я одна должна переживать все на ногах. Думаешь я бессердечная? Он же день и ночь только мычит из своего кабинета и пузыри пускает. Вчера перед сном я попыталась поговорить с ним, а он гад швырнул в меня грязным ботинком. Обозвал мерзко и опять понес такую чушь, уши в трубочку заворачиваются. Неадекватен полностью и опасен.
— Хорошо я что-нибудь придумаю.
— Отозвался Грюмский.
— Ты только не тяни с этим. Мила пребывала в каком-то постоянно пограничном состоянии. Ей казалось, что она продолжает ехать в том же поезде. Менялись будто только пассажиры. Ей приснилось, что ее встретил отец и они поехали с вокзала в парк развлечений. Что катались они на каруселях весь день потом заскочили в кафе и ели много мороженого. Время как будто остановилось. Вокруг только пространство купе и душный качающийся вагон, а еще бесконечные воспоминания. Порою она успокаивается и соглашается с происходящим. Берет в руки скрипку и долго играет. За окном меняются пейзажи. Дорога кажется бесконечной. День сменяется ночью и тогда девушку окружает вязкая черная мгла. Ей кажется, что она превращается в полую пластмассовую куклу с которой играет ее младшая сестра. Ужас настигает ее и отчаяние, будто вечно существующая опора неожиданно рухнула под ее ногами, и она летит вниз головой с игрушечной полки. Разбивается вдребезги на мелкие осколки. Осколки с трудом собирают частицы сознания и просят хозяйку вновь заснуть. Наступает утро и все начинается заново. Сегодня в купе зашла женщина очень похожая на цыганку. Представилась именем Роза. Она заметила глубокую тоску в глазах девушки и попросила посмотреть на левую ладонь. От ее присутствия становилось легче на душе и казалось, что ее голос самый родной на свете для Милы.
— Что же детка, совсем тягостно тебе я смотрю.
— говорила Роза и поглаживала по плечу.
— Вижу линии твои резко меняют направление, будто жизнь повернула свои полюса. Но ничего. Скоро все будет лучше у тебя. Ты вернешься домой. Но дом твой будет совсем необычный. Это будет твой настоящий дом.
— А как скоро это произойдет? — Спросила Мила у цыганки.
— Если считать от конца, то быстро. Нужно потерпеть и верить в лучшее. Числа здесь хорошие помощники. Но это непростые числа. Запоминай… — Произнесла Роза и уже шёпотом в самое ушко продолжила считать. Мила в скором времени почувствовала себя большой ракушкой, а информация полилась в виде спирали в самое сердце, создавая вокруг необычайно красивую музыку и атмосферу полной гармонии. Егор Павлович Березин до двадцати семи лет прожил, как ему казалось счастливо и интересно. У него была любимая семья, хорошая доходная работа и два хобби. Он профессионально гонял на своем навороченном авто и ничего и некого не боялся. Когда получив свою дозу адреналина на треке, он немного успокаивался, то садился за печатную машинку и строчил забавные вещи в детективном жанре. Иногда конечно пытался философствовать и иронизировать на тему жизни, но получалось как-то глупо и не связано. Один его начитанный друг посоветовал почитать на досуге Генри Миллера. Мол изыскания автора в подобном ключе помогут ему немного раскрыться. Егор несколько раз пытался осилить зарубежного писателя, запрещенного в Америке еще при жизни за слишком откровенные взгляды на многие вещи, но так и не дошел середины книги.
Страница 8 из 15
