«Я начну свой рассказ издалека, с самого начала, с того самого дня, когда все началось. Лето близилось к концу. В воздухе летали паутинки, словно небольшие группы парашютистов, спускавшиеся с небес. Солнце невыносимо пекло, стояли последние летние дни. Я прогуливался по центральной площади города.»
Добавить в моё избранное
8 мин, 4 сек 15520
Через два месяца Надя прилетела с работы, словно на крыльях.
— Я беременна! — огорошила с порога, и кинулась ко мне. Нужно ли говорить, что я чуть язык не проглотил от удивления. Наутро мы были в больнице, сдавали анализы и проходили осмотр. Второй месяц беременности — подтвердили врачи. Мы были безумно счастливы.
Беременность протекала хорошо, без осложнений. Шестого июня, в полночь я стал отцом. У нас родилась замечательная девочка. Мы придумали имя нашим детям еще до свадьбы. Красивое, звучное, обещающее счастье и триумф — Виктория.
Все началось за месяц до ее рождения. Помню, мы сидели с женой у реки. Уже смеркалось. На улице было жарко и душно, мы спустились ближе к воде, и взявшись за руки смотрели как плывут по водной глади вечерние облака. В тот момент мне показалось, что я впервые услышал этот звук. Он словно зарождался в моей голове. Смех ребенка. Громкий и звонкий. Но в тот момент он показался мне, каким то странным — неестественным, чужим и пугающим. Я спросил Надю, слышала ли она что-нибудь.
— Нет, милый, наверно тебе показалось, — улыбнулась она.
Наверно мне действительно показалось, решил я.
В ту ночь мне приснился странный сон: Я работаю на кухне. На столе чашка чая и торт. Вдруг слышу крик жены. Я выскакиваю и бегу в спальню. Надя сидит на кровати, ее халат приспущен с плеча. Грудь в крови. Она держит на руках ребенка. Я смотрю на него, и вижу губы перепачканные кровью и глаза. Страшные черные глаза, словно два уголька. Я проснулся в холодном поту.
В ночь перед рождением Вики, ровно через месяц сон снова повторился. В ту ночь я уже не мог уснуть и вышел на крыльцо покурить. Мне было страшно и одиноко в пустом доме.
Через два дня моих девочек выписали. Надя торжественно спускалась по ступеням родильного отделения, неся на руках Викторию, завернутую в розовое покрывало. Я встречал ее с огромным букетом алых роз.
В этот момент меня снова посетило все то же видение. Тот самый детский смех. Только теперь он звучал не в моей голове, а проникал в нее из вне.
Прошел почти год. Наша девочка подросла. Надя уделяла ей каждую минуту, я же с головой ушел в работу, приходилось много работать, что бы обеспечивать двух леди.
В течении это года, каждый месяц, в полнолуние мне снился один и тот же сон. Я знал его наизусть, я изучил каждую секунду этого сна, каждую деталь, каждую мелочь. Все — вплоть от морщинок простыни на кровати до секундной стрелки настенных часов.
Это случилось в день рождения нашей дочери. Надя испекла торт, мы собрались нашей небольшой семьей вокруг праздничного стола и задули свечку. Смеясь, мы пили чай и шутили. Засиделись до темна, вспоминая знакомство и наши встречи.
Надя отправилась укладывать Викторию. Я остался на кухне допивать чай. Ложится одному не хотелось, и я решил немного поработать, дожидаясь супругу.
Строки хорошо ложись, и я углубился в работу выкладывая их одну за одной, словно железнодорожные шпалы. И тут я услышал крик. Вбегая в спальню, я уже знал, что увижу. Надя сидела на кровати, спустив с плеч халат, грудь ее была в крови. Губы нашей маленькой дочери были измазаны кровью. Я перевел взгляд на настенные часы. Нужно ли говорить, что я знал который час, вплоть до секунды.
Небольшой инцидент быстро забылся в праздничной суете. Во втором часу мы легли спать. Надя, вымотанная и уставшая, быстро уснула. Я тихонько встал с кровати и выскользнул в коридор. В темноте я пробрался в спальню Вики, подошел к кроватки и включил светильник.
То, что я увидел в ней, повергло меня в шок. Вместо нашей дочери лежало волосатое существо. Маленькое создание, абсолютно все поросшее рыжей густой шерстью, с черными огромными бездонными глазами которые горели как угольки. На коротеньких ручках сверкали, словно ножи длинные когти. Из открытого рта на меня скалились зубы. Тоненькие и острые как зубочистки, уложенные ровными рядами как колья частокола.
Я наклонился и опустил руки на шею существа, его шерсть была грубая как конская грива. Закрыв глаза, я начал сдавливать ее пальцами. Слышал противный хрип и стоны, и как хрустят молодые неокрепшие шейный позвонки. И тут в голове снова раздался смех. Теперь он был поистине страшный, безумный, зловещий и пугающий. Страх охватил меня, я чувствовал как мои ноги подкашиваются, голова наливается кровью а виски стучат как барабаны. Меня мутило. Безумно хотелось заткнуть уши и бежать, бежать. Бежать как можно быстрей и дальше, от этого страшного существа, чужого и ужасного.
Но я не побежал, лишь сильней сдавил пальцы. Раздался последний предсмертный хрип, и оцепенение стало спадать.
Тихонько прикрыв дверь, я вышел из спальни и спустился в подвал, держа на руках мертвое тельце. Там я топором отрубил сначала голову, а потом разделил тело на четыре части. Достав с угла небольшой винный бочонок, я сложил остатки в него, накрыл крышку и забил ее гвоздями.
— Я беременна! — огорошила с порога, и кинулась ко мне. Нужно ли говорить, что я чуть язык не проглотил от удивления. Наутро мы были в больнице, сдавали анализы и проходили осмотр. Второй месяц беременности — подтвердили врачи. Мы были безумно счастливы.
Беременность протекала хорошо, без осложнений. Шестого июня, в полночь я стал отцом. У нас родилась замечательная девочка. Мы придумали имя нашим детям еще до свадьбы. Красивое, звучное, обещающее счастье и триумф — Виктория.
Все началось за месяц до ее рождения. Помню, мы сидели с женой у реки. Уже смеркалось. На улице было жарко и душно, мы спустились ближе к воде, и взявшись за руки смотрели как плывут по водной глади вечерние облака. В тот момент мне показалось, что я впервые услышал этот звук. Он словно зарождался в моей голове. Смех ребенка. Громкий и звонкий. Но в тот момент он показался мне, каким то странным — неестественным, чужим и пугающим. Я спросил Надю, слышала ли она что-нибудь.
— Нет, милый, наверно тебе показалось, — улыбнулась она.
Наверно мне действительно показалось, решил я.
В ту ночь мне приснился странный сон: Я работаю на кухне. На столе чашка чая и торт. Вдруг слышу крик жены. Я выскакиваю и бегу в спальню. Надя сидит на кровати, ее халат приспущен с плеча. Грудь в крови. Она держит на руках ребенка. Я смотрю на него, и вижу губы перепачканные кровью и глаза. Страшные черные глаза, словно два уголька. Я проснулся в холодном поту.
В ночь перед рождением Вики, ровно через месяц сон снова повторился. В ту ночь я уже не мог уснуть и вышел на крыльцо покурить. Мне было страшно и одиноко в пустом доме.
Через два дня моих девочек выписали. Надя торжественно спускалась по ступеням родильного отделения, неся на руках Викторию, завернутую в розовое покрывало. Я встречал ее с огромным букетом алых роз.
В этот момент меня снова посетило все то же видение. Тот самый детский смех. Только теперь он звучал не в моей голове, а проникал в нее из вне.
Прошел почти год. Наша девочка подросла. Надя уделяла ей каждую минуту, я же с головой ушел в работу, приходилось много работать, что бы обеспечивать двух леди.
В течении это года, каждый месяц, в полнолуние мне снился один и тот же сон. Я знал его наизусть, я изучил каждую секунду этого сна, каждую деталь, каждую мелочь. Все — вплоть от морщинок простыни на кровати до секундной стрелки настенных часов.
Это случилось в день рождения нашей дочери. Надя испекла торт, мы собрались нашей небольшой семьей вокруг праздничного стола и задули свечку. Смеясь, мы пили чай и шутили. Засиделись до темна, вспоминая знакомство и наши встречи.
Надя отправилась укладывать Викторию. Я остался на кухне допивать чай. Ложится одному не хотелось, и я решил немного поработать, дожидаясь супругу.
Строки хорошо ложись, и я углубился в работу выкладывая их одну за одной, словно железнодорожные шпалы. И тут я услышал крик. Вбегая в спальню, я уже знал, что увижу. Надя сидела на кровати, спустив с плеч халат, грудь ее была в крови. Губы нашей маленькой дочери были измазаны кровью. Я перевел взгляд на настенные часы. Нужно ли говорить, что я знал который час, вплоть до секунды.
Небольшой инцидент быстро забылся в праздничной суете. Во втором часу мы легли спать. Надя, вымотанная и уставшая, быстро уснула. Я тихонько встал с кровати и выскользнул в коридор. В темноте я пробрался в спальню Вики, подошел к кроватки и включил светильник.
То, что я увидел в ней, повергло меня в шок. Вместо нашей дочери лежало волосатое существо. Маленькое создание, абсолютно все поросшее рыжей густой шерстью, с черными огромными бездонными глазами которые горели как угольки. На коротеньких ручках сверкали, словно ножи длинные когти. Из открытого рта на меня скалились зубы. Тоненькие и острые как зубочистки, уложенные ровными рядами как колья частокола.
Я наклонился и опустил руки на шею существа, его шерсть была грубая как конская грива. Закрыв глаза, я начал сдавливать ее пальцами. Слышал противный хрип и стоны, и как хрустят молодые неокрепшие шейный позвонки. И тут в голове снова раздался смех. Теперь он был поистине страшный, безумный, зловещий и пугающий. Страх охватил меня, я чувствовал как мои ноги подкашиваются, голова наливается кровью а виски стучат как барабаны. Меня мутило. Безумно хотелось заткнуть уши и бежать, бежать. Бежать как можно быстрей и дальше, от этого страшного существа, чужого и ужасного.
Но я не побежал, лишь сильней сдавил пальцы. Раздался последний предсмертный хрип, и оцепенение стало спадать.
Тихонько прикрыв дверь, я вышел из спальни и спустился в подвал, держа на руках мертвое тельце. Там я топором отрубил сначала голову, а потом разделил тело на четыре части. Достав с угла небольшой винный бочонок, я сложил остатки в него, накрыл крышку и забил ее гвоздями.
Страница 2 из 3
