Прошлое бесплатно

— Ну… да,… а что не надо?

— Да почему ж не надо, съезди. Отдохнёшь хорошо.

— А как же Олег?

— А Олег разве собирается?

— Нет, — сквозь зубы выдохнула девушка, — но я надеялась его уговорить.

— Так на кой чёрт он тебе там нужен? Ты без него лучше отдохнешь. Новые знакомства заведёшь. А вот тут смотри, — пока я поворачивала чашку, рисунок переменился и сквозь крупицы можно было явственно увидеть конверт, в котором носят деток зимой, — малыш у тебя будет. Одна, одна езжай.

— А что ещё? — оживилась девушка.

— А для тебя ещё что-то так же важно? — немного грубо оборвала её я.

— Нет, — съёжилась собеседница под моим взглядом.

— Вот и ладненько, — расплылась я в елейной улыбке, — ты подружкам своим, близким, советуй приходить, я тут каждый вечер воскресенья бываю, с пяти до семи.

— До свидания, — девушка и положив пятьсот рублей встала, попятилась от моего столика спиною, подобострастно заглядывая мне в лицо.

А как иначе? Ведь обо мне уже давно ходят слухи у местных, что вот, сидит в кафе женщина и гадает на кофейной гуще, всем желающим, и ладно б просто гадала, а то ж сбывается всё, дословно. Ну да, сбывается. Да и ценник не плохой — сколько не жалко.

Ко мне за стол подсаживается грузная женщина, официант, не дожидаясь, приносит чашку с кофе по-турецки. Я сижу здесь не первый вечер, он знает, что каждой моей компаньонке нужно кофе. Дама возится, устраиваясь поудобнее, а я с улыбкой смотрю на неё. Женщина колоритная, таких сплошь и рядом можно было встретить в совке, не понятно во что одетая, обвешанная кульками и авоськами, а на голове, под береткой, всегда оказываются бигуди. Спорить, готова у этой тоже бигуди, под береткой. Устроившись мадам, шумно дышит, обмахиваясь краем шарфа:

— Душно тут у вас, — сетует она.

— А вы пальто снимите, — деликатно предлагаю я.

— Ой, да что вы! Я для ресторанов то не одета, — понятно, значит под видавшим виды пальто какая-нибудь застиранная кофточка, а то и того хуже халат.

— Вы кофе то, пейте, — добродушно улыбаюсь я.

— А енто обязательно? Не люблю я енто дело.

— Без этого никак, я гадаю по кофейной гуще. А если кофе вылить, а не выпить, то кофейная гуща предскажет судьбу туалета, куда ушло кофе, а никак не Вашу.

Тётка отдувается и выпивает кофе залпом, как водку, даже жмурится и покрякивает так же.

— А теперь накройте чашку блюдцем и переверните, — она послушно выполняет мои указания, в её больших, натруженных руках чашка для эспрессо смотрится игрушкой.

— Ну вот, — начинаю я рассматривать рисунок, — за сынка у Вас душа болит.

— Ох, как болит дочка! Ох, как болит! Этот охламон и не учится, и не работает и… и… ничего!

— Девушку ему надо бы.

— Да какую девушку, он сам дитё неразумное! — отдышливо возмущается тётя, — я ж его и кормлю, и пою, и одеваю, и обуваю, мне ещё одной обузы не хватает.

Пока она выдаёт эту тираду, я вижу, перед мысленным взором, худого и абсолютно задавленного паренька, в очках. Маменька затюкала его, лишив какого-либо стремления и цели в жизни. Этого ещё можно спасти. Есть те, кого спасти нельзя, но такие ко мне не приходят. Бывает, приходят родственники, но я им рассказываю про их хорошую жизнь, а не про жизнь потерянного человека.

— Ну, вот смотрите, тут всё чётко, — я поворачиваю кружку к ней, — вот кольцо, вот деньги, — указываю я на прямоугольник рядом, — а вот и соска. Вы внуков хотите?

— А то, как же!?

— А вот смотрите, а с этой стороны пустота, — указываю я на чёрточку разделяющую бок чашки.

— И что это значит, — сурово упёрла руки в боки мадама.

— Это значит, — как маленькой объясняю ей я, — что он сейчас, на перепутье и если он девушкой не обзаведётся, не будет у вас ни денег, ни внука, да и сына, считайте, не будет.

Дама покраснела, хватая ртом воздух.

— А это вы зря кипятитесь, — ободряюще улыбаюсь я, — там одни плюсы, даже муж пить перестанет, постесняется невестку и внучка.

Дама задумчиво вертит чашку в руках и, то так, то эдак, разглядывает рисунок. Потом как в полусне встаёт, кладёт на стол измятую сторублевку и, подхватив свои авоськи, идёт к выходу.

Я потянулась, часы показывали 19:00, и, вытащив из кармана две банкноты, по тысяче, положила на стол. У меня в этом кафе уже своя «такса», да и хозяин кафе всегда доволен тем, что я ему нагадываю.

Выйдя на морозный воздух, я вдыхаю полной грудью. Хороший сегодня вечер. Лёгкий морозец покусывает за щёки, а в ночном небе медленно кружатся некрупные, красивые снежинки, из тех, у которых виден причудливый узор, начертанный природой.

Я иду домой и размышляю, почему ко мне приходят люди? Ну, неужели им так не нравится их судьба? Да я меняю их судьбу, но я не могу оградить их от всех бед. А про беды я узнаю только после.